Когда расцветёт сакура (СИ), стр. 21
— Госпожа не подслушивала, господин! Это была я! — воскликнула она и рухнула на колени прямо на землю.
Я закусила изнутри щеку, встретившись с насмешливым взглядом Таро. Теперь отрицать что-либо было уже бесполезно. Вздохнув, я наклонилась к Саюри и сжала ее плечи, заставив подняться. Она не на шутку испугалась: плакала и дрожала от страха так, что зуб на зуб не попадал.
Может, мне стоило поучиться у нее страху. Очевидно, из нас двоих именно она представляла, к каким последствиям могла привести моя глупая выходка.
— Саюри, ступай обратно. Скажи самураям, которые нас охраняют, что я скоро приду.
— Н-н-н-но, г-г-госпожа, — непрестанно клацая зубами, кое-как вытолкнула из себя служанка, двумя руками вцепившись мне в локти.
Кажется, оставить нас наедине она боялась так же сильно, как и простоять подле Таро еще хотя бы пару минут.
— Ступай, — повторила я с нажимом и, развернув ее безвольное тело, слегка подтолкнула в спину. — Не бойся, я скоро вернусь.
Она сделала неуверенный шаг вперед и обернулась, и я кивнула ей, и тогда она сделала второй. Оборачиваясь почти после каждого, она все же ушла по тропинке, ведущей к лагерю, откуда сквозь густой лес до нас долетали лишь бледные отсветы горящих факелов.
— Похвальная преданность, — сказал Таро то ли с восхищение, то ли с осуждением, когда Саюри окончательно скрылась с глаз — Сейчас мой через нести дозор. Я должен вернуться к дальней окраине лагеря. Составишь компанию? — его взгляд говорил, что это не было вопросом.
Я пожала плечами, сделав вид, что все же раздумываю над ответом. Он не узнает, что на самом деле я боялась ничуть не меньше, чем Саюри.
— А это будет пристойно? Гулять нам вдвоем по лагерю на глазах у всех?
— И даже более пристойно, чем подглядывать за людьми в онсэне, Йоко.
— Но не на глазах у всех, — я нажимом пояснила я.
Наши взгляды скрестились, но, как я ни старалась, свой я отвела первой. Таро унаследовал от матери удивительную способность смотреть прямо в душу.
— Идем, — мне ничего не оставалось, кроме как кивнуть.
Он — явно насмехаясь! — учтиво склонил голову и повел вперед рукой, пропуская меня. Я прошла мимо, даже на него не взглянув и вскинув повыше подбородок. Но в кимоно было чертовски неудобно ходить, гордо задрав нос, и потому вскоре мне пришлось опустить голову и начать внимательно смотреть себе под ноги.
— Зачем ты подслушивала? — спросил Таро, когда мы вышли к той части лагеря, в которой разместились солдаты Татибана, и медленно направились в противоположную от них сторону, естественно притянув к себе десятки чужих взглядов.
Я сразу же забыла про его вопрос, чувствуя себя невероятно уязвимой из-за столько пристального внимания людей.
— Что ты делаешь? — зашипела я, постаравшись скрыть злость за натянутой улыбкой. — На нас все смотрят!
— Пусть смотрят, — он равнодушно пожал плечами, и моя фальшивая ухмылка стала еще шире.
— Прекрати немедленно, давай поговорим в другом месте! — я повернулась, чтобы шагнуть в сторону от него, но хлесткий, как удар хлыста, рассерженный шепот Таро меня остановил.
— Замри! — велел он, едва разжав губы. — Когда тайком кралась к онсэну, так сильно, наверное, не смущалась? А, Йоко?
Ох. Я скосила на него взгляд. Я шла как раз со стороны шрама, что пересекал его левую щеку, и потому видела, как давно заживший рубец уплотнился и потемнел, медленно наливаясь кровью.
На сразу найдясь с ответом, я осторожно обернулась через плечо, притворившись, что поправляю прическу: на нас, прогуливающихся, смотрели все. Не только самураи, но и слуги, и некоторые советники глав обоих кланов, еще не разошедшиеся по своим шатрам. Я почему-то была уверена, что там, среди чужих взглядов, притаился и мой сумасшедший брат.
— Ты моя невеста, — Таро заговорил, заметив то, как я оглядывалась. — Пусть никто об этом не забывает.
Имел ли он в виду Кёсукэ?.. Мою мать? Или неизвестного мне человека?..
Я не знала.
Но я поняла, что он делал. Заявлял свои права. Демонстрировал свою власть. Самоутверждался за мной счет.
— Зачем ты это делаешь?
— Ты слышала, что я скоро уеду. По приказу отца.
Признаюсь, тут я впервые по-настоящему смутилась и вполне искренне опустила взгляд в землю, сосредоточившись на сером подоле простенького, дорожного кимоно.
Таро ждал от меня ответа, явно наслаждаясь и забавляясь, и я с трудом, но заставила себя кивнуть.
— Так вот ни здесь, ни в Камакуре никто не должен забывать, чья ты невеста.
Я едва не взбрыкнула, подобно норовистой кобыле, почувствовав огромную долю собственничества в том, как прозвучали его слова.
— Я еще и дочь сёгуна, — сухо процедила я, отвернувшись. — Этот статус меня защитит.
Его тихий, искренний смех рассердил и задел меня гораздо сильнее, чем попытка перед всеми заклеймить.
— Ты ведь родилась и прожила в Камакуре всю жизнь, Йоко-химэ. Ты лучше меня должна знать, что быть дочерью сёгуна — величайшее наказание.
Раздраженно цокнув языком, я смолчала. Ведь он был прав — в этом я уже успела убедиться на собственной шкуре. Стал бы кто травить дочь министра и советника? С гораздо меньшей вероятностью, чем меня — единственную дочь сёгуна.
Мы прошли еще немного, уже по половине, где расположились самураи Минамото, когда Таро вдруг остановился и повернулся ко мне, чтобы мы оказались лицом к лицу.
— Знаешь, ведь мой отец был против нашего союза. Еще сильнее сопротивлялась моя мать.
Его слова не удивили меня, хотя изрядно задели.
Иррациональная, глупая обида, но она так сильно захватила меня, что потребовалось несколько минут, чтобы совладать с чувствами. Конечно, разумом я понимала, что Минамото возражали не против меня самой как человека, как женщины, как Йоко — а против моего статуса.
Но я все равно ощущала горечь, осевшую на языке после того, как в воздухе отзвенели его слова. Горечь и детскую обиду, а я ведь давно не была ребенком.
Родная мать смотрела на меня, как на таракана; отец использовал в качестве орудия в своих планах; один из старших братьев плевался лютой злобой, едва завидев. И даже Минамото я оказалась не нужна…
— После войны с Тайра отец отказался от всех должностей, которые предлагал ему сёгун, и вернулся в поместье, чтобы восстановить наш клан. Это была его цель с того дня, когда вся семья была вырезана, и выжили только он и дедушка, которого я никогда не видел, — Таро, если и уловил мою горечь, то не подал вида.
Выждал время и заговорил как ни в чем не бывало, пока я спешно смаргивала слезы.
— Он не хотел больше ни власти, ни влияния. Лишь покоя. Моя старшая сестра была выдана замуж согласно договоренностям, которые отец не мог изменить, но Томоэ — его приемной дочери — он позволил найти мужа самой. И для меня он не искал амбициозного союза.
— Но амбициозный союз нашел его сам, — я грустно усмехнулась и услышала его тихий смешок.
— Да, — он кивнул. — Отказать сёгуну отец, конечно, не мог.
— И вот я здесь.
— И вот ты здесь, — эхом повторил он. — Моя дерзкая, красивая невеста, — он поднял руку и мимолетно погладил меня по щеке костяшками пальцев, и вновь от этой простой ласки меня словно ударило током.
Таро резко втянул носом воздух, и я облизала пересохшие губы.
— Тебе грозит опасность в Камакуре, — шепотом выдохнул он, невольно сжав кулаки. — Но ты теперь не только дочь сёгуна. Ты — часть моего клана, а Минамото всегда защищают своих женщин.
После его слов по моей спине пробежали мурашки.
Так он не просто хотел продемонстрировать всем мою принадлежность? Он еще пытался таким образом меня защитить?.. Намекнуть кому-то, что, хоть и навязанная, но я теперь невеста наследника клана Минамото?..
Я сразу же вспомнила попытку Юкико меня отравить и горько улыбнулась. Беда приходит оттуда, откуда никогда не ждешь.