Капитали$т. Часть 8. 1994 (СИ), стр. 42
— Серега заслал сегодня баулы… Все есть. Только не лезет эта жратва. Не могу… А! Забыл! Пусть Серега Библию пришлет. Ты не смейся, я вот что подумал — может почитаю и э т о сниться перестанет? Пусть прилет, скажи, я прошу!
— Я и не смеюсь, — заверил я Матвея. — Пришлет, в ближайшее время пришлет! Слушай, а зачем ты этих придурков пострелял? Не мог иначе решить, что ли?
Матвей с недоумением посмотрел на меня.
— Придурков?.. Пострелял?.. А! — он с размаха хлопнул себя ладонью по лбу. — Точно! Ты знаешь, Леха, я и забыл об этом! Вот ты спрашиваешь, а я вообще не понял, о чем базар, только сейчас дошло! Зачем? Да я уже и не помню, насрать на них! Они, Леха, сами в крови по уши, от них мир избавить — доброе дело… Вот в натуре, не помню. Помню, что позвонил мне директор «Шоколадки», говорит — Худой в зале сидит и с ним еще какой-то штымп. И всё! Как ехали, как стрелял — убей, не помню!
— Вытеснение… — сказал я задумчиво.
— Пять минут уже перебрали, господа, — тактично сказал Иван Степанович. — Пора.
Матвей поднялся со стула.
— Все, Леха! Время! Я уверен, с бабками ты решишь… Карину и ребенка не оставишь!
— И твой вопрос решим, — сказал я с хорошо разыгранным оптимизмом. — Не бери дурного в голову. Ты в стрессе сейчас!
— Никаноров! — позвал Иван Степанович.
Матвей посмотрел на меня, и на мгновенье я увидел своего прежнего товарища. Спокойного и уверенного в своей силе.
— А все-таки это было охрененно! — сказал он мне. — Как мы жили, Леха! Как мы жили!
Появился Никаноров, который увел Матвея.
— Ну что, доволен? — спросил меня Иван Степанович.
— Спасибо вам большое! — искренне поблагодарил я.
Он с досадой махнул рукой.
— Побродил тут по вашим коридорам, — продолжил я, — обстановочка мрачновата. Ремонт еще при государе-императоре делали?
— При Николае Александровиче построили, а ремонтировали после войны, — дал мне историческую справку Иван Степанович. — А потом все как-то руки, наверное, не доходили. То стройки века, то перестройки века…
— Нехорошо, — посетовал я. — Плесень, мокрицы, комары…
— Антисанитария, — подхватил Иван Степанович. — У меня две камеры в аварийном состоянии, людей содержать нельзя. А ваш брат все прет и прет…
— Вы к нам в «Астру» человечка пришлите, — сказал я. — Со сметой. Глядишь и придумаем чего-нибудь. Без «евроремонта», думаю, обойдемся, а вот чего-нибудь такое… дешево и сердито. Сделаем.
— Ну, отчего ж не прислать? — подал плечами Иван Степанович. — Пришлю. Как у нас в селе говорили — старая девка и от хромого жениха не отказывается.
Я улыбнулся его шутке.
Наверное, каждый человек ощущает облегчение, покинув тюремные стены. И я не исключение. Вообще, Матвей меня впечатлил. Он не сломался, но как-то надломился…
— В гостиницу, — скомандовал я водителю.
Сейчас мне нужно время для того, чтобы подумать. Да и есть о чем… Мой ближайший друг и соратник, с которым собаку съели — в тюрьме с нехорошими перспективами. И сейчас нужно заниматься его делом. С другой стороны — в подвале московского офиса у меня лежит шестьдесят миллионов долларов наличными, которые нужно срочно пристроить…
Глава 22
Весь следующий день пришлось посвятить делам Матвея. С утра я рванул в деревню Михайловку к тетке Матвея Татьяне Герасимовне за документами на офшорные фирмы.
Тетка была крепкой женщиной, лет за пятьдесят. Также она была обладательницей огромного огорода с теплицами, двух коров и несметного количества кур.
Я передал ей записку от Матвея и получил портфель с бумагами. Татьяна Герасимовна уже знала о случившихся у племянника неприятностях и была расстроена.
— Машины иностранные… — говорила она с легким упреком. — Дом в три этажа, я говорила — зачем такой дом нужен, не бароны, не графья… А сестрица моя и вовсе учудила — уехала на старости лет, да не куда-нибудь, а в Израиль! Тоже еврейка выискалась! На старости лет! Ты друг его, что ли?
— Друг, — подтвердил я.
— Вишь, как все обернулось, — философски сказала тетка, — до тюрьмы докатился. А был спортсмен какой! На международные соревнования ездил! И Андрейка — брательник его, тоже отрезанный ломоть, этим же кончит, помяни мое слово…
Я молчал, время от времени сочувственно кивая.
— Потому что работать надо! — перешла на назидательный тон тетка. — Будешь работать честно — никакая тюрьма не страшна!
У меня было свое мнение по этому поводу, но высказывать я его не стал.
— Мы его вытащим, — пообещал я. — Адвокат работает, лучший. И мы все стараемся…
— Ох, милок, — вздохнула тетка, — я вот как, грешным делом, думаю… Может быть ему сейчас лучше бы — там? Раз время такое, а? Может быть, лучше там пересидеть? А ты чего молоко-то не пьешь? У нас молоко свое, не купленное!
— Непереносимость лактозы, — соврал я.
Тетка неодобрительно покачала головой.
— И болезней таких напридумывали, о которых раньше сроду не слыхали! Ты, милок, береги себя. А о моих словах подумай…
Подумать действительно было о чем…
Всех «бригадиров» Матвея собрать не удалось. Некоторые из них залегли на дно, ожидая, чем закончится дело, а несколько человек и вовсе уехало из города. Мы с Серегой смогли выйти на связь всего с двумя джентльменами, носившими характерные прозвища — Медведь и Кувалда. Оба бывшие спортсмены, здоровенные парни лет по двадцать семь-двадцать восемь. Силушки у них было в избытки, решительности и духа хватало, а вот что касается интеллекта — тут природа отдохнула… Встретились мы в нашем «астровском» офисе.
— Матвей меня предупредил, что, если с ним что случится — слушать вас и еще Валерия Юрьевича, — заявил Медведь.
— Сколько у тебя бабок из общей кассы? — спросил я.
— Штук триста зелени… может триста двадцать, нужно считать, — ответил Медведь. — А че такое?
— Половину нам зашлешь, — сказал Серега. — А половину оставшуюся между пацанами разделишь. Между теми, кого считаешь достойными…
— Это что получается? — напряженно спросил Кувалда, нервно почесывая тяжеленный бритый затылок. — Все, что ли, парни? Все разбегаемся, кто куда?
— Не знаю, — признался я. — Будем смотреть, чем все закончится… Матвей говорит, что есть такой коммерсант Барский, фирма «Возрождение»…
— Ну да, — кивнул Медведь. — Есть такой. Наши бабки прокручивает, чтобы зря не лежали. Мы с Матвеем на пару в него вкладывали. Из собственных средств, не общаковых.
— Вот его половину нужно вытащить, — сказал я, — и чем быстрее, тем лучше…
Медведь недовольно засопел.
— Я постараюсь, конечно… только у него большая часть бабок в товаре. Он постоянно чего-то тянет из Китая, Турции, Польши… Да и вообще, нормальный мужик, напрягать бы его не хотелось.
— Постарайся, — кивнул я. — Надеюсь, не нужно вам, господа, объяснять, что никаких криминальных движений в ближайшее время совершать не нужно? По крайней мере, без согласования с нами.
— Да это без базара, — согласился Кувалда. — Тут почти законных тем столько, что… А что делать с бабками, которые с рынков идут? Все по-старому?
— А по-старому это как? — спросил я.
— Половину в общую кассу, а половину одной фирме на счет, — объяснил Медведь. — Только я не помню, какой именно… нужно позвонить, узнать.
— На счет ничего не отправляй, — сказал я. — Счета в любой момент заблокировать могут. Все складывай налом.
— Понял, — кивнул Медведь.
— Сами там по рынкам тоже не особо светитесь, — посоветовал Серега. — Посылайте молодых. Есть кого послать-то?
— Послать есть кого, — сказал Кувалда. — Некоторые разбежались, но основная масса в наличии. Человек двести можем выставить в любой момент. Все парни ответственные, спортивные…
— Двести человек это неплохо, — сказал я. — Короче, смотрите внимательно, чтобы все было нормально. Выходы на ментов, которые с Матвеем общались, у вас есть?