Капитали$т. Часть 8. 1994 (СИ), стр. 20

— Думаю, что не в восторге, — признался я. — Но, честно говоря, могли бы и раньше отсемафорить. Мы бы в Москве нажали на пружины…

— Это система, Алексей, — вздохнул Борис Борисович. — С системой бороться бессмысленно, можно только минимизировать ущерб.

— Мы сегодня неплохо поборолись, — возразил я. — А чего сам господин губернатор не приехал? Не по чину мне с ним разговаривать? Или обосрался?

— Да, в общем-то, что вы можете друг другу сказать? По большому счету, он и не виноват. Была у него возможность зарабатывать с тобой — он зарабатывал. Сейчас перспективнее другой вариант — он использует этот вариант. Не с ним нужно решать вопрос в этой ситуации…

— Понимаю, — кивнул я. — Но, допустим, мы сделаем так, что этого придурка не отставят по крайней мере до конца года. И что москвичи от него отстанут. Возможно ли вернуть наши отношения в изначальное положение?

— Вернуть? — Борис Борисович с сомнением покачал головой. — Ну, если получится так, как ты говоришь, то, я уверен, что все будет в порядке. Только я не вижу для этого возможности. Система! Он очень надеется, что у вас не будет к нему претензий, Алексей. Хочет разойтись миром.

— Похвально, — сказал я со злостью. — В общем, решим так. Пусть заболеет на две недели. Официально на больничный. Чтобы никаких распоряжений, ни по банку, ни по металлу. Если за две недели мы ситуацию не разрулим, пусть делает как хочет и работает с кем хочет. А если разрулим…

— Я понимаю, Алексей, — усмехнулся Борис Борисович. — Только мой тебе совет — не трать ни время, ни деньги. Что касается твоего предложения… две недели — это много. На него тоже давят, можно понять…

— Две недели, — повторил я. — Если хотя бы на день раньше возникнут какие-то движения… Я гарантирую социальный взрыв в области. А еще — внимание центральной прессы и всех контролирующих органов, какие есть в природе. Мало не покажется никому.

— Я передам, — кивнул он. — Но если тебя интересует мое мнение…

Я не дал ему закончить.

— Время позднее, Борис Борисович. Поехали по домам.

Плохо, думал я. Все настолько шатко и ненадежно… Только-только выстроили схемы, и тут же всё заканчивается. Губернатора снимают. Это означает, что Борисыч тоже вылетает с насиженного кресла. А еще, это означает потерю практически всего административного ресурса. А значит, потерю огромных денег. Только банк с бюджетными бабками дает двести-триста тысяч долларов в месяц. Из воздуха. Свалка металлолома дает примерно столько же. Потерять полмиллиона в месяц — это большой удар. Конечно, есть вероятность, что получится как-то договориться с новым губернатором, но пока совершенно неизвестно — кто это будет. И как себя поведет, тоже совершенно неизвестно. Еще плохо то, что москвичи собрались серьезно укрепляться на нашей территории. Значит, в любой момент под удар может попасть любое наше предприятие — водочный завод, химкомбинат и прочие…

Впрочем, у меня есть для москвичей интересное предложение. То, что господин Мавроди в принципе не против купить их услуги. А это кусок очень жирный и уже сегодня. И, возможно, мне удастся защитить свои интересы. Я им нужен, как посредник в общении с Мавроди. С другой стороны — ребята это отмороженные…

— Не договорились? — спросил меня Матвей. Вид у него был уставший, осунувшийся.

— Выиграли немного времени, — ответил я. — За это время нам нужно многое успеть. Кстати… как у нас в городе с криминалом? Конкуренты не донимают?

Матвей поморщился.

— Какие конкуренты, ты чего, Леха? Шантрапа всякая бывает, бузит, местная и залетная. Мелочевка. Нарики всякие, тут отняли там ограбили. Нам не конкуренты. Мы даже ментам помогаем таких отлавливать.

— Это правильно, — похвалил я. — А кавказские ребята?

— Особо не активничают, — пожал плечами Матвей. — Торгуют, работают. Бывают гастролеры — угонщики или по карманной тяге. Но это не наш контингент, это Кучерявого… А почему ты интересуешься?

— Да вот, интересно, могут ли наши недоброжелатели кого-то в городе на твое место продвинуть?

— Я им продвину, — заявил Матвей угрожающе. — Продвинем так, что мало не покажется!

— Про отпуск не забыл? — спросил я. — В ближайшие дни могут реально попытаться тебя грохнуть.

— Не забыл, — обиженно ответил Матвей. — Перестраховщик ты!

— А сейчас поехали в «Софию» заскочим, — сказал я. — Раз уж у нас сегодня день визитов, то нужно сделать визит вежливости и туда.

— К Кучерявому? — усмехнулся Матвей.

— К нему. Давай заедем поздороваться.

Матвей согласно кивнул.

— Поехали…

Криминальная власть в городе разделялась на бандитскую, представителем которой был Матвей и «синюю» — уголовную, возглавляемую Колей Кучерявым. Который в свое время предупреждал меня об опасности сотрудничества с москвичами. Дальновидно с его стороны, но в той ситуации у меня не было выбора — бизнес был под угрозой, а Валерик в СИЗО.

Что интересно, у меня почти не было негатива по отношению к московским гангстерам. Как, кажется, и у них по отношению ко мне. Их попытка экспансии — чистый бизнес, деловое решение. Подвернулась ситуация — не воспользоваться грех. Такие правила сегодня, просто бизнес, ничего личного. А еще, я знаю, как закончат эти ребята в самом скором времени…

Глава 11

Большие деньги преображают людей. Коля Кучерявый мог бы выступать живой иллюстрацией этого утверждения. Модный костюм, белоснежная шелковая рубашка, золотые часы, вставные зубы явно не из районной стоматологии, прическа… У него даже морщины разгладились!

Коля сидел за столиком в компании девушки, которая была не менее, чем в два раза младше его. За соседним столиком, чуть поотдаль, сидел квадратный амбал — явно охранник. Девушка пила шампанское и весело о чем-то щебетала, Коля прихлебывал крепкий «купеческий» чай. Только эта привычка, да еще синие перстни на пальцах выдавали в нем старого лагерника. Впрочем, еще была манера все время держаться настороже… Когда я зашел в зал, он тут же заметил меня и заулыбался, махнул рукой. Я подошел к столу, и мы поздоровались.

— Здравствуй, здравствуй! — приветствовал меня Коля. — Давно не видать тебя в наших краях, забурел, москвичом заделался!

— Есть такое дело, — согласился я. — Приехал вот на пару дней, проблемы разгрести.

— Разгреб? — иронично поинтересовался Коля.

— Не до конца, — честно признался я.

Коля шумно отхлебнул чай из чашки.

— Ты — пацан молодой, — изрек он. — Бабок вы накурочили порядочно. Наверное, внукам хватит, а?

Я усмехнулся.

— Да ты не ведись, — благодушно сказал Коля. — Я на ваши бабки не прицеливаюсь. Базар о другом. Живы-здоровы, при деньгах… Да еще при каких! Нам-то такие бабки даже во сне присниться не могли, мы и сумм таких не знали… Так вот, короче, отчего не свалить с кассой? Загранка открыта, лети куда хочешь, живи в кайф…

— Что, совсем плохи мои дела? — с улыбкой спросил я.

— А чего хорошего? — ответил Коля вопросом на вопрос. — Связался с беспредельщиками, которые кровь льют как водицу… Мочат людей не честь и жизнь защищая, а из-за бабок, из-за бумаги крашенной. Я тебе сразу сказал — беспредельщики.

— Я не то, чтобы связался… — ответил я, чувствуя в словах Коли правоту. — Жизнь навязала репей на хвост…

— Молодые, — покачал головой Коля. — Меры не знаете, хотите все и сразу. Ты же нормальный пацан, а влип… Ну ладно. Ты ж не просто так приехал, сказать чего-то хотел?

— Хотел, — кивнул я. — Есть вероятность, что люди, о которых вы говорите, могут захотеть вас поменять. На кого-нибудь своего. Вот это я и хотел сказать.

— Может быть, — согласился Коля. — Так, а мне чего делать? Староват я уже бегать и прятаться. Будет, как на роду написано. Да ты не смотри на меня так! Зря голову подставлять не буду, это само собой. А пугаться мне поздно — давно пуганый.

— Я вижу, что мы друг друга поняли… — с улыбкой сказал я.

Коля вытряхнул из пачки сигарету и закурил.