Там леший бродит 3 (СИ), стр. 39

Что-то встревожило Белоярский лес. Нечто противоестественное возникло на его здоровом, дремлющем теле гнойным наростом, прервало сон и могло погрузить в агонию. Действовать нужно было срочно. Мой взгляд устремился далеко на юг, где в небо поднялась стая напуганных птиц.

— Почуял? — вместо приветствия спросил хмурый Крачун, который заметил, как изменилось моё лицо.

— Почуял, — мрачно отозвался я. — Разлом?

— Он самый, — кивнул мой седовласый собеседник, — да не простой, а большой. Но вдвоём сдюжим. Готов?

— Догоняй, — отрывисто бросил я и шагнул сквозь лес.

Лишенные листьев деревья бросились мне навстречу, превращаясь в размытые тёмно-серые пятна. Их ветви затрепетали от ледяного ветра. Он ударил мне в лицо, растрепал спутанные волосы и принёс запах гари. Но пылал не лес, а что-то за ним. Довольно далеко, в незнакомых мне местах. Это могло подождать, так как моим приоритетом являлся Белоярский лес. И он просил помощи.

Оказавшись у южной опушки, я сразу же увидел разлом. Огромная трещина уродливым шрамом пролегла ровно меж двух холмов. Снег с их склонов сошёл и провалился под землю, где несмотря на свою кристальную белизну растворился во всепоглощающей тьме. Прямо на моих глазах оттуда поднимались склизкие щупальца скверны. Или нечто на неё очень похожее. Отличало две сущности лишь то, что отростки не были похожи на растения, а будто бы состояли из концентрированного мрака. Радовало в этой ситуации лишь одно: пока Белоярский лес и его обитатели не пострадали.

— Что ещё за дрянь? — голос мой растворился в вое ветра.

— То, что существует на дне Пучай-реки, — ответил мне появившийся рядом Крачун.

Я с отвращением поглядел на тёмное нечто.

— Лучше бы оно там и оставалось.

— Согласен, — скупо кивнул владыка Подземного царства. Он отвел руку в сторону и сжал пальцы, которые сомкнулись уже на появившемся из ниоткуда ледяном посохе. — Я сковываю, ты бьёшь. Договорились?

Ответом Крачуну послужил грозный рёв огромного медведя. Лес вдохнул в моё тело неистовую ярость и несокрушимую мощь дикой природы. Одержимый гневом, я бросился в бой. Щупальца, словно почувствовав угрозу, встрепенулись и угрожающе задёргались. Они бросились в атаку, но из-за появившегося на них инея двигались довольно медленно. За миг до моего первого удара Крачун резко выдохнул. Вместо пара из его рта вылетела лютая стужа, обратившая ближайшее щупальце в сосульку, которую вдребезги разбила моя лапа.

Отростки словно рассерженные змеи кидались на меня. Но ни один из них так и не достиг цели из-за сковывающего движения льда. Не знаю, смог бы я в одиночку сладить с таким противником или нет, но пока чаша весов склонялась в нашу с Крачуном сторону. Даже несмотря на то, что из разлома полезли тени, каждая из них отправилась обратно.

Но по мере того, как мы сокращали количество склизких отростков и нечисти, всё новые и новые противники пёрли из разлома на поверхность. Пока владыка Подземного мира успешно сдерживал их, но мне не были известны пределы его силы. Сможет ли он продержаться до конца схватки?

Словно прочитав мои мысли, Крачун хрипло и отрывисто крикнул. Он ударил посохом по снегу, отчего во все стороны разлетелась волна мороза. Меня она миновала, тогда как все щупальца замёрзли одновременно. К этому моменту они «проросли» по всей длине разлома и возвышались над нами настоящим уродливым садом.

Приняв человеческий облик, я упал на колени и погрузил руки в снег. Стоило ладоням коснуться земли, как корни окрестных деревьев поднялись, оплели замершие щупальца и одновременно сломали каждое из них. Откуда-то снизу донёсся низкий утробный рёв, заставивший всё вокруг вздрогнуть.

Не теряя времени даром, Крачун распался колючим снегом, чтобы выйти из него же, но рядом с разломом. Как и прежде он принялся затягивать брешь в земле при помощи льда, тогда как я не позволял вновь показавшимся на поверхности отросткам достать владыку Подземного царства. Медвежьи когти рвали вязкую субстанцию на части, и та отступила. Всё закончилось разом.

Всё ещё готовый к бою я огляделся. Поблизости больше не было никакой угрозы. Разве что Крачуну в голову чего дурное взбредёт. Но мы вроде как поладили, так что опасность миновала. Вот только надолго ли?

— Славно, славно, — приглаживая растрепавшуюся на ветру седую бороду, Крачун двинулся ко мне. Походка его стала чуть тяжелее, да и следы на снегу проявлялись, пусть и слабо. Судя по всему, закрытие такого разлома далось старику нелегко. — Хорошо мы с тобой потрудились, Белояр.

— Хорошо было бы, коли нам и не пришлось, — я покачал головой и взглядом указал на то место, где совсем недавно находился разлом. — Этот не был похож на другие.

— Не был, — согласился Крачун, развеяв свой посох и скрестив тонкие руки на груди. — Посему тебя и позвал.

Я с сомнением покосился на старика.

— А сам бы не сдюжил?

— Кто знает, — ушёл от прямого ответа старик. Выглядел он весьма задумчивым, угрюмым и горбился сильнее, чем обычно. — Наверное, устал. Годы, как-никак. К тому же хотелось мне поглядеть, на что ты годишься.

— И что, удовлетворил я твоё любопытство? — мой голос звучал спокойно, но буква «р» всё ещё получилась рычащей — звериный дух пока не полностью покинул тело.

Крачун не ответил. Лишь криво усмехнулся и, задрав голову, оглядел макушки деревьев. Казалось, что он хочет там что-то увидеть, но за голыми ветвями виднелось лишь стремительно темнеющее небо. Едва загоравшиеся на нём звезды затягивали наступающие с юга тучи.

— Люб ты этому лесу пуще прежнего Белояра. — Негромко произнёс Крачун, продолжая глядеть наверх. — Связь ваша куда сильнее, чем может показаться. Посему мыслю, что ты в своих умыслах прав, а вот прошлые лешие правыми не были. Чудно выходит: куда дольше твоего они на этом свете жили да мудрости не нажили.

— Возраст не всегда является показателем ума. — Озвучил я мысль, которую вынес ещё из прошлой жизни.

— Всё так, — кивнул Крачун и, наконец, перестал считать звёзды, посмотрев мне в глаза. — И где ж это ты, такой молодец, уму-разуму столько понабрался?

— Где взял, там уже нет, — ответил я, глядя на то, что осталось от разлома. — Скажи лучше, почему обитатели твоего царства тебя не слушают?

— Слушают, да не все, — Крачун говорил без тени сожаления или смущения. Выглядел он при этом весьма отрешённо. — Как и ты, Белояр, я страж. Но не леса, а Подземного мира. Мой удел — сдерживать то, что множится в нём день ото дня. И чем дальше, тем труднее мне выполнять свой долг. И виною тому люди, в чьих сердцах тьма множится быстрее света. Особливо в этих краях.

Стоило Крачуну закончить, как я помрачнел. Но не из-за его слов, а потому что новый порыв ветра принёс очередную волну запаха гари. Вдали, у линии горизонта, ночное небо подсвечивалось заревом пожара.

— Печенеги, — пояснил Крачун, проследив мой взгляд. — Напали на соседнее царство, — он замолчал и выжидающе поглядел на меня.

Я хмурился, глядя вдаль.

— Уж не знаю, смогут ли тамошние воины сами справиться с напастью, — произнёс старик, и снова умолк, продолжая изучать выражение моего лица. Он ждал, какое решение я приму.

И долго ждать Крачуну не пришлось.

Подозвав недавно усевшуюся на ветку сороку, я шепнул ей пару слов. Едва опустившаяся мне на плечо птица взмахнула крыльями и унеслась прочь, по направлению к гигантской билобе.

— И чего ты ей молвил? — Крачун проводил взглядом пернатую сплетницу.

— Чтобы рассказала Забаве о случившемся. Пусть предупредит отца. Может, тот соседям подсобит, а нет, так хоть будет знать о близости врага.

— Едва ли. У Всеслава с Тихомиром дружбы нет. Ещё их предки разругались.

Несмотря на сомнения в голосе собеседника, меня его заявление не смутило, и я предположил:

— Так может супротив общего врага сплотятся?

— Умно, — оценил старик. — Но не лучше ли тебе самому о том с Всеславом потолковать?

— Забава справится. Она у царя единственная дочка и знает к нему подход. Мне же нужно самому поглядеть, что у соседей творится, — я сделал шаг и уже собирался обратиться соколом, как Крачун спросил: