Гимн шута - 24 (СИ), стр. 7

Сама процедура капитуляции оказалась предельно проста. Павел лично вышел на позиции блокировавших сеть оврагов спецов и крикнул в мегафон:

— Ваш Пито мёртв! За старшую — Анна. Сложите оружие — будете жить!

Ответа не последовало. Волконский просто чувствовал, как его держат на прицеле, но огонь не открывали. Уже хорошо. Впрочем, одно-два попадания его амулеты бы выдержали. А там и он успел бы рухнуть под защиту поваленного дерева, присмотренного заранее.

— Переговоры от лица Анны будет вести ваш брат Владислав, — закончил свою мысль клановец и отступил в укрытие.

Кивок одному из «леших». Тот сразу же перерезал стяжки на руках бывшего пленника. Бывший майор тут же принимается растирать запястья, восстанавливая циркуляцию крови.

— Твоя очередь, — буркнул Волконский командиру силового крыла «свободовцев».

Тот кивнул и зашагал в сторону готовых открыть огонь боевиков. Самого разговора Павел не слышал. Да и не собирался. На то и разведка существует, чтобы ни одно слово, произнесённое в окрестностях лагеря, не осталось без фиксации. Потом можно будет прослушать. Если будет желание.

Владислав ни разу не обернулся. Он знал, что Волконский смотрит ему в спину. И знал, что этот взгляд — не доверие. А расчёт. Но это было лучше, чем пуля. Он сделал шаг вперёд. К своим. К тем, кто ещё мог выбрать жизнь.

Пушки смолчали.

Автобусы для выживших прибыли через полчаса. Почти сто двадцать человек «свободовцев» довольно легко уместились всего в круизных лайнеров, смотревшихся дико посреди леса. Ещё один грузовик был загружен ранеными из тех, кто самостоятельно передвигаться не мог.

Павел с некоторым смутным беспокойством следил за фигурой брата, задумчиво наблюдающему за погрузкой возле пулемётного расчёта. И был прав. Внутри Волка сейчас бушевала невидимая миру война.

«Всего одна очередь, — нашептывало подсознание. — Они там как сельдь в бочке». Сергей прекрасно видел, как загружаются «свободовцы». Всего одна длинная очередь из крупняка вдоль бортов автобусов нанесёт ужасающий ущерб. Пули пятидесятого калибра легко прошьют тонкий металл и всё, что окажется за ним, превращая салоны автобусов в кровавую баню. Один рывок спускового крючка — и всё.

Неосознанно Сергей провёл пальцами по ствольной коробке крупнокалиберной «машинке».

— Командир? — поднял взгляд пулемётчик.

Волконский глянул на стрелка. Тот покачал головой. Он прекрасно понимал чувства клановца. Ему и самому стоило больших усилий сдержаться. Но погибших этот шаг не вернёт. Расстреливать сдавшихся и раненых…

Сергей резко отдёрнул пальцы от воронёного металла.

— В сторону! — скомандовал он.

Пулемётчик помедлил.

— Неподчинение приказу? — рявкнул Волк.

Уже через три секунды ладонь его легла на рукоять самой настоящей «косы смерти», а указательный палец скользнул по рифлёному металлу.

Сергей слышал, как стучит кровь в висках. Пальцы на спусковом крючке дрожали. Он видел их — спокойных, собранных, уверенных в своей безнаказанности. В груди разрасталась волна, которая требовала выхода. Не гнев. Нет. Это было глубже. Это была боль, превратившаяся в ярость.

Кто-то из деблокированных бойцов позволил себе засмеяться.

«Вот с**а!»

Ствол пулемета качнулся.

«Всего одна очередь!» — металась в голове неутихающая мысль.

Павел, прекрасно увидев маневр брата, тяжело вздохнул и сделал несколько шагов к автобусам, встав точно на директрисе возможной стрельбы Сергея.

Он не кричал, не махал руками — просто замер. Между братом и автобусами. Без единого лишнего движения или слова.

Волк помедлил несколько секунд и, сжав кулак… отошел в сторону.

— Занять позицию, — скомандовал он глухо.

Пулеметчик с облегчением вновь встал за «машинку».

— Ты как, командир? — с легким беспокойством спросил стрелок.

Они не были особенно близки в Академии, но сегодняшние события спаяли их всех.

— Норма, — отрезал Волконский и, развернувшись, потопал к лагерю.

Он свою работу выполнил, и сейчас ему просто необходимо было побыть одному.

Два часа спустя.

— Серёг, на выход.

Курсант не среагировал.

— Так, Серёг, поднимайся.

Павел нашёл брата уснувшим на жёсткой неудобной скамейке в командирской палатке. Тот, наученный горьким опытом инструкторами Академии, мгновенно проснулся.

— За мной, быстро.

Волк усилием воли отогнал навалившуюся на него апатию, встал и направился вслед за братом. Вышли они как раз в тот момент, когда прямо в центре лагеря приземлялся лёгкий глайдер. Обычная, казалось бы, курьерская «птичка». Однако с каждой секундой мозг Сергея «ловил» всё больше удивляющих несоответствий. За маской лёгкой курьерской машины скрывался крепкий орешек — усиленная броня, утопленные в корпусе оружейные пилоны и явно куда более мощный генератор явно нештатных силовых установок, чем полагается кораблям такого класса.

На глайдер никто из обитателей лагеря особого внимания не обращал. Это была не первая машина, садящаяся сегодня. Воздухом уже вывезли тела убитых, прибыли несколько эвакуационных машин за ранеными, пятеро «снабженцев» пополнили боезапас и привезли инженерные автоматические системы, охрана периметра более высокого уровня взамен выбывших.

— Кто это? — резко бросил Волк.

Все эти странности в общую картину никак не складывались.

— Сейчас узнаешь, — вздохнул Павел, наблюдая за тем, как отходит аппарель, касаясь земли.

Прибытие этого человека явно подбодрит бойцов. Однако во что визит выльется лично ему? Формально данная территория находится в ведении воеводы, а это значит, что в любой момент может последовать простоя и ясный вопрос: «Как допустил?».

— Да чтоб меня… — протянул негромко Сергей за спиной Шута.

— Вот-вот, — согласился брат с нечитаемым выражением лица, наблюдая, как на землю лагеря ступает нога цесаревича.

Глава 6

Глава 6

Сергей застыл.

Нет, умом он понимал, что цесаревич — непосредственный сюзерен его брата. Однако курсант никак не ожидал его появления в полевом лагере неподалёку от Богом забытого городка. Если бы здесь не сходились сотни маршрутов — как официальных логистических путей, так и серых схем — этот регион постигла бы судьба забвения сразу после того, как закрылся единственный в городе карьер.

Сейчас же здесь жизнь била ключом. Частенько по голове, как оказалось

— Господин… Ваше Высочество, — отвесил короткий поклон курсант.

Он не испугался. Все-таки Волконские в стране люди не последние. Но растерялся слегка. Эмоциональный камертон вновь качнулся в противоположную сторону, сбивая с толку.

— Добрый день, Сергей. Можешь обращаться ко мне «Константин Дмитриевич», — спокойно ответил наследник и протянул руку сначала Павлу, а затем и его брату.

Для Волка это был серьёзный момент. Пусть он и член Великого клана, но ни с кем из императорской Фамилии до сего момента знаком не был. На фоне этого события даже в сторону отступили усталость и апатия. На какое-то время.

Строго говоря, большинство жителей империи вообще не знали цесаревича в лицо. Как и полагалось главе Тайной канцелярии, он тщательно следил за своим инкогнито. На официальных же мероприятиях грим аккуратно искажал его черты таким образом, что, встретив наследника престола на улице девяносто девять процентов из тех, кто видел Долгорукого исключительно на официальных церемониях, не узнали бы его. Не говоря уж о том, что допустить мысль о том, что наследника престола можно просто встретить на улице — та еще задача. Со звёздочкой. А вот в Академии СИБ находящимся под грифом слушателям портрет будущего императора показывали.

«И прибраться не успели», — мелькнула быстрая мысль в голове курсанта. Ведь всякий военный знает, что перед прибытием высокого начальства требуется навести марафет, даже если он включает в себя покраску травы и побелку поребриков. Да, последних в лесу явно не хватало. Однако травушка цвета ещё набрать не успела, можно было и подновить. «Что за чертовщина в голову лезет?» — едва заметно качнул подбородком Волк. Но если честно признаться самому себе, то Сергей просто не понимал, как держаться перед будущим наследником трона.