Я подарю тебе новую жизнь (СИ), стр. 46
– Эйприл, я сдаюсь! Выходи… я жду тебя… – тишина…
Одиннадцатые сутки двадцать третьего мая. Каждый день всё что я создавал на полотне – стиралось и откатывалось к начальному на тот день результату. Словно замкнутый круг, в который попали мы все, и из которого невозможно выбраться. Мне казалось, что я тихо схожу с ума, ведь не выходил из дома несколько дней пытаясь каждый раз закончить картину до конца, но мне банально из раза в раз не доставало скорости, и как только на часах наступала полночь, холст обновлялся, возвращаясь в исходный вариант крайнего дня и все мои труды рассеивались в прах.
Связь за прошедшее время поддерживал только с родителями, иногда отвечал Лате что со мной всё в порядке, она же в свою очередь каждый день приходила в квартиру на Пайнстрит и проверяла наличие изменений, но их толком не оказывалось, если не считать того, что символ на полу ежедневно становился светлее, видимо, пропадая. Девушка с усердием каждый вечер обновляла место портала, только итог оказывался такой же как и с портретом. Так как на домашние дела тоже требовалось время, появилась необходимость перейти с самостоятельного приготовления пищи на доставку еды, ведь в этом вязком временном пространстве я пытаюсь вырвать каждую минуту и превратить её в колдовство над картиной.
Что касаемо сложившейся обстановки на данный момент, то насколько меня осведомила Руттер, все второстепенные герои не сильно заморачиваются на счёт сложившейся ситуации. А что, действительно – потратил ты вчера крупную сумму приобретя авто последней модели, покуралесил денёк, а завтра уже и деньги вновь в бумажнике и обязательств никаких не имеешь, да и эго своё потешил. Сюда же и холодильник обновляется без потерь, ещё одно из преимуществ – ты не стареешь, волен творить что вздумается твоей грешной душонке, ну а завтра – всё будет вновь по-прежнему. Так что, например, одна из самых значимых фигур нашего колледжа был только рад, как сытый кот, сложившимся положением. От такой довольствующей жизни не было желающих отказываться, а следовательно, на поиски Эйприл никто и не спешил отправляться. Всем было всё равно, также как и на пропажу миссис Грейс. «Пропащее общество, живущее лишь ради собственной выгоды» С Джесс ситуация обстояла, как и всё в последнее время – не лучшим образом. Внезапно окрылённая чувствами ко мне девушка отправила дроном инструмент, который позабыл у неё, а к посылке прилагалась записка следующего содержания: Если хочешь что бы наши шалости остались тайной, то я тебя жду… – ниже, рядом с подписью адресата устроился чуть размазанный отпечаток губной помады ярко розового цвета. До чего мерзко я чувствовал себя от её фокусов, но пока мне не было дела до таких мелочей как Джессика Миллз.
Сегодня я обязан положить этому конец. Не могу сказать откуда я лелею эту уверенность, но точно знаю, что мои усилия помогут Эйприл выкарабкаться оттуда. Эта женщина необходима нашему миру, эта женщина необходима мне, но главное – чтобы она была здорова и наконец оказалась тут, всё остальное я смогу решить. «Подождите, мне кажется, или что-то вокруг изменилось?»
г. Слипфорд, 2023 год.
– Выйдем в свет? Мне не послышалось? – мужчина невозмутимо отрицательно качал головой и продолжил выбирать классический костюм в гардеробе никак не объясняя дальнейший план действий на вечер. Любопытство щекотало нервы, исходя из этого я продолжила выводить писателя на чистую воду:
– Курт, теперь я сама выступлю против твоего предложения, хотя желания прогуляться по городу и всецело оценить, как выглядел Слипфорд тридцать лет назад у меня не отнять, но может не стоит пугать жителей, которым ранее была знакома Эйприл? – но Хэндерсон умело выкручивался как уж на сковородке обходя круг моего интереса. Он действительно ловко распоряжался словами и знал обходные пути в диалоге.
– У нас нечем хвастаться, обычный город поблизости мегаполиса. До ваших прорывов в технологиях нам вряд ли удастся дошагать даже к пятидесятому году, вот творческие люди и выдумывают невероятные миры, в которых машины летают, да роботы на завтрак тосты готовят и подают.
Закончив приготовления, ко мне почти вплотную подошёл обворожительный мужчина в сером кашемировом костюме, чёрная водолазка эстетично дополняла образ облегая мышцы, касаемо обуви Курт остановил свой выбор на кожаных пенни-лоферах. Волосы у писателя всегда каким-то магическим образом в любое время суток лаконично соображались в укладку, хотя за манипуляциями с причёской он замечен не был. И в этот раз угольные волосы объёмно и легко приобрели обворожительный вид от пары его движений руками. В мыслях пробежало: «Что за мужчины меня окружают, у которых не руки, а колдовские инструменты? За что ни возьмутся – всё ладно выходит».
– Через пять минут прибудет курьер с платьем для тебя. Можешь не брать с собой ничего, если появится в чём-либо необходимость – купим по дороге, основная миссия – оставаться налегке.
– Так и не ответишь на мой вопрос? И, кстати, не обязательно заморачиваться насчёт моего внешнего вида, я могу выбрать те наряды, которые уже имеются в шкафу у Эйпри, если позволишь?
– Я бы позволил, но повторю: сегодняшний вечер – для тебя. Мне ничего не остаётся, как остаться в твоей памяти самым наилучшим образом. И, надеюсь, ты уступишь моему скромному пожеланию… чтобы моя спутница выглядела потрясающе?
Странное поведение писателя настораживало, зачем весь этот цирк, и к чему фраза: «остаться в твоей памяти»? Тут же опять увиливание от вопроса, но стоит отдать должное, Курт Хэндерсон не соврал. Добравшись на заранее поджидающем нас автомобиле до вертолётной площадки я пыталась одной рукой хватать разлетающиеся во все стороны розовые локоны, а другой не давать платью окончательно разбушеваться от порывов ветра и открыть доступ к филейной части моего тела.
Чёрное миди-платье на бретелях с открытыми плечами, спиной и глубоким вырезом для левой ноги смотрелось буквально идеально, словно феи, создающие этот наряд готовили его специально для меня и этого вечера. Кожаные итальянские босоножки крепко обхватывали ножку узкими перекрещивающимися ремешками, на которых вызывающе размещались сияющие камни. Я ощущала себя так, точно в эту секунду взяла приз «музыкант года» или удостоилась награды за вклад в развитие мировой музыки, но вместо ковровой дорожки мне предстоял путь по перфекционично-гладкой бетонной дороге, на которой, казалось бы, немыслимо, нереально, ну просто невозможно упасть! Но, по всей видимости, я не догадывалась о всех моих способностях и силе босоножек на высокой фигурной шпильке, так что встречные порывы ветра помогли моему будущему неизящному падению вкупе с вывихом лодыжки. Время потекло будто бы в замедленной съёмке и на мой панически-театральный визг повернулись все сотрудники сопровождающие нас для полёта, стыд уже начинал накатывать не дожидаясь кульминации процесса, но, к счастью, всему представленному не суждено было осуществиться, так как небольшой выпад вбок от меня и обвитые вокруг талии руки бережно прижимающие к себе спасли как от фиаско, так и от бешенных вихрей источаемых винтом вертолёта.
И вновь он укрывает меня, на этот раз окутывая своим пиджаком, от которого исходит древесный аромат, угадывались ноты кедра с ещё чем-то неуловимо-сладким напоминающим грейпфрут, вновь согревает собой и заботой, оказался вовремя, словно в нужное время без промедления. Щёки запылали от чрезмерной близости, потому что Курт продолжал прижимать и с волнением вглядываться в мои глаза. Внезапно я оказываюсь на крепких мужских руках и бережно покачиваюсь меняя локацию, а уже в вертолёте умело освобождая мою ногу от обуви писатель вместе с медицинским работником осматривают место не случившейся травмы.
Мой мозг и тело разрывались от скопившихся в них эмоций. Я чувствовала себя последней дрянью вновь водя глазами, тем самым отключая линзы. Ненависть к себе росла с каждым днём пока я находилась в этом городе, с этим человеком. Всё моё нутро рвалось к нему, с истерическим воплем выбиралось из меня, только чтобы хотя бы едва коснуться его волос, попробовать на вкус и ощутить прохладу губ. Я ненавижу себя, я ненавижу себя за то, что я создана именно такой. Заложенная в меня с детства верность и преданность какая была у моих родителей – являлась мне примером и ориентиром, я никогда не предполагала измен со своей стороны и также они недопустимы со стороны партнёра. Но что я творила сейчас! Мне должны быть противны его касания, необходимо держать дистанцию и соблюдать чувство такта, но каждая клеточка моей души предательски отзывается на его руки, на его близость и тепло которое ощущала и в котором нуждалась. «Это его план? Влюбить меня в себя вновь?» – мне хотелось либо разрыдаться дождём, либо влепить себе хорошую пощёчину. Вот они – две моих крайности. Вот они – две Эйприл, которые я вмещаю и таскаю в себе. И теперь я совершенно не знаю, какая одержит победу и возьмёт власть над чувствами и разумом.