Я подарю тебе новую жизнь (СИ), стр. 37

– Дитя, постой! – мягкие руки коснулись моего локтя настойчиво останавливая. Я невольно напряглась. «Кто может меня кликать здесь? Стоит ли ждать беды?» Остановив свой ход, обернулась автоматически добродушно улыбаясь.

– Доброго дня, мадам, – больше в моём тоне являлось вопрошающего, чем приветственного. Передо мной предстала, переводя дух незнакомка. С каждым вздохом выпрямляясь и превращаясь из старухи в молодую женщину лет сорока с мягкими чертами лица и пленительными огненными волосами.

– Дитя, ты обронила платок! – дама протягивала лёгкую светло-голубую ткань, каёмка которой напоминала вздымающуюся морскую пену.

– Простите, но я не ношу шарфы или платки… – я уж было хотела развернуться и начать уходить, отпуская тем самым женщину на поиск хозяйки предмета одежды, но она вновь крепко ухватила меня за локоть и вцепилась своими ярко-зелёными глазами в мои, пленяя и не отпуская прошептала, словно направляя свои слова в мой разум, внушая:

– А ты проверь… дитя… всё ли на месте… в душе твоей?

Дрожащая рука бессознательно потянулась сначала к горлу, а далее к амулету на шее, точно ею кто-то управлял, пальцы скользили по шероховатой половинке остроконечного оберега. Тепло ощущений распространилось на подушечки, с каждой секундой оно становились всё горячее, будто что-то щёлкнуло и активировало погребенное, обнажив так необходимые моему сердцу эпизоды. Голова закружилась в потоке воспоминаний, я не чувствовала свое тело, словно оно было иллюзией и обманом, состоящим из чего-то эфемерного, а сама я тут была лишь копией, подкинутым судьбою муляжом. Моя истинная жизнь мелькала перед глазами – с момента рождения и до конечного дня. Вспышки настигали сродни пощёчинам отрезвляя от беспробудного сна, помутневшей реальности, тоже самое чувство посещало меня когда-то… но этого момента детально вспомнить не удалось. Родители погибшие в автокатастрофе, настоящий Чейз на протяжении всей жизни рядом, едва ли не каждый день, бабушка делает на завтрак оладушки с малиновым вареньем, вокруг пахнет летом, а Джесси с милыми косичками сидит рядом и раскатисто-заливисто смеётся на очередную мою шутку. Школа, препятствия, враги, друзья, окружающий меня мир и музыка-музыка-музыка… невероятный мир, такой большой и близкий, но теперь такой далёкий… такой родной для потерянной души. Амулет проложил путь к моему истинному дому, к любящему и любимому сердцу, волевому разуму, вытряхнул из запечатанной коробки все исписанные тетрадки исконного существования. Все моменты до последней ниточки выстроились в ряд. В голове гудело тысячами разных голосов, которые за всю небольшую жизнь проговаривали моё настоящее имя: Эйприл… Эйприл? Эйприл Элванс! «Человек любыми способами будет стремиться к истокам – этого не искоренить! Плевать – что выдуманный, вдвойне плевать – что иллюзорный! Но если я смогла попасть сюда – значит, существуют какие-то параллельные миры? В одном из которых и живу я, но создан он был… Куртом! Как?! Как обычный человек смог создать вселенную, которая может взаимодействовать друг с другом?! Книгу, в которой оживают персонажи? Книгу, где эти персонажи списаны с людей из этого мира?! Каким способом он сделал так, что мы «ожили»?» – всё это не укладывалось в голове. «Скорее всего, при телепортации из моего мира в «реальный», дабы моё сознание совсем не утратило свою способность к существованию, потеря памяти произвела эффект сохранения, ведь даже физическое тело претерпевало невероятные метаморфозы, и хвала всему, что я осталась в первозданном виде…» Напрягая в очередной раз поток воспоминаний, мне удалось вычерпнуть не менее важный момент – продавщица оберегов оказалась точной копией мадам остановившей меня сейчас, а также её слова запечатлевшиеся в памяти:

«– Уроборос чередует жизнь и смерть, если войдёшь в этот замкнутый круг – непросто будет выбраться. Пробуй сложить всё воедино, но прежде, чем всё произойдёт – крупно подготовься. Глаза твои должны питаться солнцем – запомни, дитя и принеси нам всем покой и порядок! А для пылкого сердца способного побеждать любые расстояния…» – «она протянула мне кулон розы ветров, вторая часть которого осталась у Чейза, но даже в этом мире у Эйприл Эванс была схожая подвеска… Как тонки и связаны наши миры.

Глаза должны питаться солнцем – это определённо речь про линзы, для их заряда требуется солнечная энергия. Хорошо, с этим разобрались, но что за чередование жизни и смерти? Неужели, когда я переместилась в эту вселенную, то умерла в своём мире, но я персонаж… Разразите небеса этого уробороса! В таком случае, где книга?! Курт поднял её и завладел, а я даже не обратила внимания на это, ведь ни о чём впредь не догадывалась.» – мысли, разбежавшиеся по углам моего сознания упрямо пыталась сгрести воедино. Точно молнией на меня накатывал каждый важный и законспектированный в голове эпизод.

«Миссис Агата Грейс – соседка, уборщик возле дома – является уборщиком и в колледже, а Чейз – и есть Чейз, только тут он просто мой давний друг, с которым я осталась в дружеских отношениях, а где же тогда сама Эйприл? Болезнь… финансовая помощь от Чейза… удивление Курта при нашей встрече, вплоть до угрозы. Каждый из окружающих видит во мне призрака… Что ты сделал с Эйприл, Курт… где, чёрт возьми мой истинный прототип сейчас? Что с ней случилось?» – яркие вспышки постепенно стали угасать сходя на нет. Когда очнулась, незнакомки уже не оказалось рядом, я ещё попыталась прыгая на носочках среди толпы увидеть копну рыжих волос, но тщетно. Она испарилась, словно являлась миражом и мне всё привиделось.

Я стояла посреди улицы незнакомого мне города, который лишь моментами отдалённо напоминал родные края, словно замирая в этом мгновении. Слева доносился запах горячего, только выуженного из печи хлеба, с дороги веяло машинным маслом, а мимо проходящие люди старались обходить меня, но не всем удавалось, так что я чувствовала небольшое теснение. Кто-то задевал плечом, кто-то нападал торсом, раздавались шарканья о мою куртку дамских сумочек. Происходило выкорчевывание одного лишнего человека из этого давящего мира. Мира, находящегося в вечном движении, но стоит тебе замереть, перестать крутиться шестеренкой в отточенном механизме – тебя обязательно постараются выколупать, чтобы заменить на новую деталь. Подняв голову к небу, куда-то назад слетел головной убор, но мне было плевать, небеса лицезрели эмоции потери надежды. Отчаяния женщины, которая боролась, боролась с самого детства, но даже сейчас – в чужом мире, пришедшей разгадать тайну происходящего вокруг, она и не думала сдаваться.

Нельзя. Это был лишь момент тотального разрушения, собирания себя по осколкам, чтобы фениксом возродиться вновь и с усиленным напором пройти новый этап, подброшенный для неё.

«Женщинам иногда полезно плакать, но скорее – даже необходимо. Таскать в себе груз проблем и улыбаться – непросто, но глупо. Эмоции должны находить выход, постыдного в этом ничего нет и не должно быть – это не слабость. Слабость – опустить руки, и думать, что больше ничего нельзя сделать. Как бы не так! Как говорила миссис Агата Грейс: – Даже если тебя проглотил огромнейший кит, и кажется, будто надежды нет – то вспомни, что у тебя есть как минимум два выхода из положения: это рот и задница.» Эти мысли вызвали не улыбку, а скорее ухмылку. Холодная соль стекала по щекам, заползала в уши. Движение вокруг продолжалось, а мне так хотелось сейчас сыграть какую-нибудь композицию в тональности соль минор… На миг отбросив гул я прислушалась к чувствам людей, движениям их души и словам, что выбрасываются в воздух, наблюдала за атмосферой жителей. Звонкий смех маленькой девчушки лет пяти, за которым следовал немного строгий воспитательный тон матери, в незакрывающимся рюкзачке у малышки ютилась новенькая кукла ещё в упаковке, возможно, сегодня у махонькой принцессы праздник и её ещё поджидают чудеса. Следом за ними двое юных парней направлились, скорее всего, со школы, так как на плечах висели громоздкие рюкзаки, парни оживлённо спорили о том, какой персонаж из популярной игры лучше аргументируя преимущества каждого. Большую часть суеты создавали торопящиеся по делам граждане, уловить суть которых я даже не поспевала, они разбегались по тротуару как кишащее полчище тараканов, не замечая не то что других, а, может, даже и себя. Среди беготни взор и слух зацепились за умиротворённую беседу двух стариков, осевших на лавочку, самой сутью рассуждений являлось то, как было хорошо раньше, как плохо сейчас, и как в будущем совсем всё пропадёт.