Таверна на прокачку 6 (СИ), стр. 7

Молодой кашевар умер первым, так и не выпустив из руки ложку. Он был ближе всех и даже успел схватиться за меч, а дальше просто поломался пополам в поясе, будто тростинка. А затем Зеон швырнул его прямо в костёр.

Бородатый был опытнее, к тому же он был ранен и в прямой бой не лез. Моментально оценив обстановку, он ушёл вбок, крикнув через плечо:

— Стреляйте! Стреляйте, чего встали!

Пока бородатый крутился вокруг Зеона, второй воин торопливо взводил арбалет. Бородатый кружил, держал дистанцию, тыкал остриём, не подпуская Зеона ни к себе, ни к стрелку. Хороший был воин и делал всё по науке. Вот только это ему не помогло.

Уже через две секунды Зеон поймал его клинок голой ладонью. Сталь заскрежетала о почерневшую кожу, как о камень. Сверкнула искра, а потом клинок застрял намертво. Мгновение они стояли друг против друга: воин, всем весом налегающий на рукоять, и охотник, стиснувший лезвие в кулаке.

— Ты был толковым воином, — сказал Зеон.

Вторая его рука вошла бородатому под рёбра.

Щёлкнул арбалет.

Среагировав на звук, Зеон подался в сторону. Болт ударил его в то же самое плечо. Зеон зарычал от боли и медленно повернулся. Глаза его сулили смерть всему живому.

Стрелок, который сначала пытался зарядить следующий болт, встретившись глазами с бессмертным, бросил арбалет и побежал.

Если бы он сиганул в овраг следом за Калаганом, может и остался бы в живых, но он помчался к лошадям, вниз по склону, туда, где у ручья возился со стреноженными конями последний из воинов.

Зеон настиг обоих в три прыжка. От ручья раздались лишь два вскрика, да ржание коней. Потом крики оборвались. Стало слышно, как ржут кони, продираясь сквозь кусты вверх по склону.

Зеон вернулся на прогалину неторопливым шагом. Энергия гуляла по жилам горячими толчками, просилась наружу, и он впервые за много дней не сдерживал её и не прятал. Лицо его стремительно теряло человеческие черты: скулы заострились, глаза налились ровным багровым светом, а оскал смотрелся жутко.

У телеги скулил раненый гвардеец, он полз прочь, загребая землю локтями.

Зеон прошёл мимо него к телеге. Этот подождёт, никуда не денется. Сначала нужно уделить должное внимание своим.

Волк уже не сиял. Он вжался в угол телеги и смотрел на приближающегося командира снизу вверх. В телеге, кроме него, никого не было. Тарас исчез, лишь брызги крови из рассечённого предплечья и свидетельствовали о том, что он вообще здесь был.

Зеон стиснул зубы. Ему захотелось взреветь от злости. Вот поганец, обвёл-таки командира вокруг пальца.

— Господин… — Волк зачастил, давясь словами. — Господин, я вам верен! Я всегда, я с самого начала!.. Я на допросе молчал, меня зельем поили, а я про ритуалы ни словечка!.. Волк своих не выдаёт, вы ж меня знаете, я собак ваших растил, коней лечил… Не убивайте, господин! Я вам ещё пригожусь! Я что хотите…

— Знаю, что верен, — сказал Зеон и ударил. — Но верность труса, это даже не смешно. Это ничтожно.

Волк в последний миг дёрнулся, Удар, что должен был оборвать его жизнь, пришёлся вскользь, отбросив зверолова на дно телеги. Волк лежал глядя вверх, его грудь судорожно вздымалась, с булькающим присвистом. Глаза нашли лицо командира, и в них, сквозь боль, проступило огромное, детское недоумение.

— Я же… тебе служил… — прохрипел он. — Верой и правдой… За что?..

— Именно поэтому, — спокойно ответил Зеон. — Ты слишком много знаешь.

После чего бессмертный закончил начатое. То, что осталось в телеге, уже никому и ничего не смогло бы рассказать.

Зеон распрямился и повернулся к лесу.

— Тара-ас! — позвал он нараспев, и голос его покатился между стволами, множась и дробясь. — Выходи, Тарас! Ты же умный, ты понимаешь: на путах орденская печать, тень тебя с ними не примет, далеко всё равно не уйдёшь! Выходи сам, и я сделаю всё быстро. Слово даю. А станешь бегать…

Тень у поваленной осины дрогнула. Зеон метнулся туда, но когти его вспороли пустой сумрак. В десяти шагах левее, из-за корней, поднялся смазанный силуэт.

— Хрен тебе, Зеон! — Голос у Тараса срывался, левый рукав набух кровью, но держался теневик зло и весело. — Ты меня не убьёшь! Я тебе пять лет служил, думал, ты своих не бросаешь, а ты своих первыми добиваешь!.. Но всё не зря. Я хорошо тебя изучил. Так что давай, лови, командир! Побегай!

Тень Тараса стремительно понеслась между деревьями, прямо к оврагу. Путы жгли его, не давали раствориться целиком, каждый нырок давался с большим трудом, но страх смерти лучший стимул выкладываться по полной. Зеон прыгнул следом, раз, другой, снёс плечом молодую берёзу, рванул когтями очередную тень, но Тараса не достал. Теневик уходил вглубь, петляя, как заяц, запах его крови обрывался и снова начинался в самых неожиданных местах.

Зеон остановился на границе света и лесного сумрака. В нём кипело желание догнать и разорвать на части предателя. Из-за него всё. Охотник узнал Зеона и едва не раскрыл его. а потом и вовсе спровоцировал. Зеон так легко обманывал инквизитора, а Тарас всё испортил. Сначала случайно, а потом нарочно.

Всё внутри Зеона кипело и требовало немедленной расправы над бывшим разведчиком. Но сквозь гнев уже пробивался холодный голос разума. Сейчас не время он и так успел наворотить дел. Сейчас нужно уходить. Таинственные существа из-за барьера будут недовольны, но когда они вообще были довольны?

Он развернулся к телегам, чтобы собрать необходимые вещи и выбрать коня, но не успел.

Из оврага поднималось солнце.

Калаган непозволительно долго выбирался наверх.

Падение он помнил урывками. Кусты, камни, короткий полёт и удар о дно, от которого в правой лодыжке что-то хрустнуло, а повреждённое бедро полыхнуло белым. Он лежал в ручье, глотал воду пополам с воздухом и слушал, как наверху умирают его люди. Слушал крики и хрипы, пытаясь скорее прийти в себя. И злость, вспыхнувшая в нём, помогла найти силы на подъём вверх по склону.

Он поднимался по осыпи, подтягиваясь на руках, волоча ногу, и с каждым локтем подъёма в нём всё ярче разгорался огонь.

Последние метры он уже не полз, а поднимался вверх подобно столбу света.

Пламя требовало выхода, и Калаган, перешагнув через край оврага, уже знал, что будет дальше.

Он встал над обрывом, балансируя на одной ноге. Некогда белоснежное одеяние пропиталось грязью и водой, но это не мешало фигуре инквизитора лучиться светом.

Глаза его устремились к исчадию тьмы, что водило его за нос с ночи.

— Доброго тебе дня, Зеон. Постараюсь доставить тебе побольше мучений перед смертью.

— Да вали обратно в дыру, из которой вылез!

Зеон ударил первым.

В рукопашную он предусмотрительно не полез. От света, которым сиял инквизитор, Зеону было не по себе. Кожу саднило, а сила, что текла внутри, норовила скукожиться и забиться в самый дальний уголок.

Не долго думая, Зеон подхватил здоровенный камень и запустил им в Калагана. Инквизитор инстинктивно качнулся в сторону, и валун прогудел мимо, врезавшись в землю за спиной смотрителя. Камень поднял фонтан грязи и земли устроив небольшой оползень, затем покатился вниз, в овраг, сбивая с пути молодые деревья.

Следом полетел второй валун, а потом и вывороченный с корнями ствол молодой сосны, брошенный, как копьё. От камня смотритель увернулся, а дерево принял на выросший из ладони световой клинок. Сосна, наткнувшись на жидкий свет, лопнула вдоль, разлетевшись двумя горящими половинами.

Зеон нутром чуял, что лучше не приближаться к инквизитору и старательно держал дистанцию. Он кружил по кромке леса, ныряя за стволы, и швырял всё, до чего дотягивались когти: камни, коряги, обломки телеги. Соваться под лучи обжигающего света он не желал.

Калаган тоже ждать не собирался. Он вскинул левую ладонь и прицельно ударил лучом.

Слепящий луч сорвался с руки и прошил опушку насквозь, оставив в подлеске дымящийся тоннель. Зеон в последний миг ушёл перекатом. Калаган повёл ладонью, срезая лучом кусты, будто косой, и второй удар пришёлся Зеону в бок.