Измена дракона. Ненужная жена больше не вернется (СИ), стр. 2

Он помедлил, глядя на мои руки, потом поднял глаза.

— Я хочу, чтобы ты поняла. У нас с Вереной появилась возможность снова стать семьей.

Глава 1 До свадьбы осталось два месяца

Я разжала пальцы и положила образец льна на стол. Уголок ткани попал на закрытую папку, и Рейнар машинально отодвинул его к краю.

— А когда мы с тобой перестали быть семьей? — спросила я.

Он потер переносицу. Я ждала, что он назовет день, ссору, какой-нибудь разговор, который для него оказался последним. Пыталась вспомнить его сама и не могла. Мы спорили, сердились друг на друга. Потом мирились. Во всяком случае, я так думала.

— Не нужно ставить вопрос таким образом. Ты прекрасно знаешь, как много для меня значишь.

— Я знаю, что ты четыре месяца спишь с Вереной. Об остальном ты пока ничего не сказал.

Он взглянул на нее, и от этого быстрого взгляда мне стало хуже. Раньше в трудных разговорах он так смотрел на меня. Когда нужно было поддержать его перед управляющим или вместе решить, как ответить Мире, которая уже договорилась о поездке, забыв спросить нашего согласия.

Теперь я стояла по другую сторону стола.

— Я не собираюсь выставлять тебя за дверь, Лидия. Ты останешься здесь столько, сколько понадобится. После свадьбы мы спокойно обсудим, как устроить твою жизнь. У тебя будет достойное содержание, хорошее жилье. Я прослежу, чтобы ты ни в чем не нуждалась.

Я все-таки села в кресло: колени подгибались. Верена смотрела на меня сверху вниз, и я выпрямила спину, хотя больше всего хотелось опереться локтями о колени и закрыть лицо ладонями.

Она тоже села, выбрав стул у окна.

— После свадьбы, — повторила я. — До нее почти два месяца. Что все это время будет происходить здесь?

— Ничего, что могло бы тебя оскорбить. Я перейду в другую спальню. Верена пока останется у себя. Нам нужно немного терпения, только и всего.

— А за ужином мы будем сидеть, как сидели вчера?

Рейнар помедлил.

— Мы взрослые люди. Я уверен, что сможем вести себя достойно.

Мне хотелось встать и ударить его. Я прижала ладони к коленям. Рейнар смотрел на меня спокойно; наверное, ждал, что я снова постараюсь его понять.

— Объясни мне, что ты называешь достойным поведением, — сказала я. — Я должна продолжать жить с тобой, пока ты решаешь, когда мне лучше съехать? Готовиться к свадьбе, принимать Верену, обсуждать с ней цвет скатертей?

— Ты все равно собиралась заниматься свадьбой. Мы ведь говорим о Мире. Нельзя за один вечер отменить все, что ты обещала дочери.

Я подняла на него глаза.

Мне обещали жилье и содержание, но уезжать сегодня было неудобно: у дочери предстояла свадьба, а у меня оставалось много работы.

— Платье Миры ты закончишь? — спросил он тише. — До отъезда она только о нем и говорила.

Я стиснула зубы. Перед глазами стояла его рука на затылке Верены, а он уже спрашивал о рукавах и юбке, лежавших наверху под простыней.

— Это мы с Мирой решим сами.

Верена подалась вперед.

— Лидия, пожалуйста, не думай, будто я хотела тебя обидеть. Мне тоже непросто сидеть здесь и все это слушать. Но у нас с Рейнаром есть дочь, и ее свадьба должна остаться хорошим воспоминанием. Можно ведь пока ничего ей не говорить?

Я перевела взгляд на нее. Пять месяцев я помогала им с Мирой привыкнуть друг к другу. И почти все это время они с Рейнаром спали вместе.

— Ты хочешь, чтобы я еще два месяца ей врала?

— Я прошу тебя не говорить с ней сейчас, когда ты так расстроена. Мира уехала счастливой. Давай дождемся, пока она вернется, и объясним все спокойно.

В этом предложении было достаточно здравого смысла, чтобы я почти согласилась. Зачем пугать дочь письмом? Она гостила у будущей свекрови, выбирала с Оскаром место, где они будут жить после свадьбы. Я уже открыла рот, чтобы сказать, что подожду.

Потом поняла: письмо хотя бы будет моим. Когда мы сядем за общий стол, Рейнар снова заговорит о терпении, Верена — о том, как трудно всем троим, а я начну подбирать слова, чтобы никого не заставить краснеть.

— О ваших отношениях Мира знает? — спросила я у мужа.

— Нет. И я надеюсь, ты позволишь мне самому поговорить с дочерью.

— Я тоже с ней поговорю. О том, почему ухожу, она должна узнать от меня.

Рейнар обошел стол и остановился передо мной.

— Ты сейчас не в том состоянии, чтобы принимать решения.

— А ты принимаешь их четыре месяца. На нас обоих времени хватило.

На последнем слове у меня дрогнул голос. Рейнар протянул мне руку. Я отодвинулась, и он остановился.

— Не трогай меня, пожалуйста.

Он опустил руку.

Несколько мгновений мы молчали. За окном кто-то из садовых работников позвал другого, потом раздался негромкий стук — складывали у стены доски. Я знала, для чего они были нужны. Возле слив собирались настелить помост, чтобы ножки гостевых стульев не проваливались в землю после дождя.

Мне предстояло завтра посмотреть, хватит ли там места.

— Я уеду сегодня, — сказала я. — Куда именно, пока не знаю. Сниму комнату на несколько дней. Потом найду жилье.

Рейнар выдохнул и повернулся к окну. Я смотрела на его спину, на знакомую складку между лопатками, где всегда немного тянуло рубашку. Мне вдруг захотелось, чтобы он обернулся и сказал, что любит меня. Не обещал квартиру, не уговаривал подождать. Просто произнес то, что еще вчера я могла услышать без удивления.

Он обернулся.

— К чему такая спешка? Останься хотя бы на ночь. Твоя комната наверху, никто не мешает тебе закрыть дверь и побыть одной.

— Я не хочу сегодня ночевать с тобой в одном доме.

На этот раз он ничего не ответил.

Я встала. Верена тоже поднялась и взяла со стула свою сумочку.

— Мне, наверное, лучше уйти. Мы с тобой еще сможем поговорить, когда ты немного успокоишься.

— Я не знаю, о чем нам говорить, Верена.

Она сжала ручку сумочки.

— Мы обе любим Миру. Ради нее нам придется как-то общаться.

— Когда понадобится, я буду с тобой вежлива. Но сейчас не проси у меня ничего ради Миры.

Я вышла в холл, не дожидаясь ответа. Закрыла за собой дверь и постояла, держась за ручку. За дверью тихо заговорила Верена, но слов я не разобрала.

На лестнице мне встретилась горничная. Она несла сложенные полотенца, и я отступила, пропуская ее, хотя ступени были достаточно широкими.

— Принеси мне, пожалуйста, дорожную сумку. Ту, которая стоит в верхнем шкафу. И узнай, можно ли вызвать наемный экипаж.

Девушка остановилась.

— К какому часу, госпожа?

— Через час. Если я не успею, попрошу подождать.

Она кивнула и пошла дальше. Я поднялась в спальню.

На моей половине кровати лежала раскрытая книга. Я читала ее перед тем, как отправиться за льном, и оставила так — думала, вечером продолжу.

Я закрыла книгу и положила на комод.

В комнате было тепло. Рейнар не любил распахнутые окна, когда возвращался домой после долгого полета, и я по привычке закрывала створки к вечеру. Сейчас подошла и открыла обе. За окном виднелась узкая полоска соседнего сада. На веревке между деревьями висели белые простыни.

Я повернулась к шкафу.

Сначала я вытащила слишком много вещей. Два домашних платья, три выходных, теплую накидку, нижние юбки. Зачем-то сняла с полки коробку с шляпой, которую не надевала с прошлого лета. Все это лежало на кровати, а я не могла решить, что понадобится женщине, которая собирается уйти от мужа, но еще не знает, где будет спать.

Горничная принесла сумку. Поставила на скамью у кровати, открыла замки и спросила, помочь ли мне уложить вещи.

— Я сама. Только принеси большой плоский короб, в котором привезли шелк для Миры. Он должен быть в кладовой возле ее комнаты.

— Экипаж подадут через час, госпожа. За дорогу до Ивовой улицы просят десять медных. Там есть пансион, наш кучер знает хозяйку.

Я поблагодарила ее. Стало немного легче: теперь хотя бы было куда ехать.