Ненужная жена князя Горчакова (СИ), стр. 81

Глава 92

Я превратилась в слух, стараясь не упустить ни одного слова. Из кабинета послышался знакомый скрип кожаной обивки и легкий гул подстроившегося под князя кресла. Изнывая от любопытства, прильнула к узкой щелочке, стараясь разглядеть малейшие подробности.

Император вновь сидел на своем троне, но теперь в выражении его лица и во взгляде присутствовала холодная сталь могущественного правителя, перед которым трепетали министры.

— Мне доложили, что ваша супруга подала прошение о разводе. Это правда?

— Правда, Ваше Величество, — ответил Дмитрий усталым голосом, в котором не слышалось ни капли гнева.

— И вы намерены препятствовать?

— Намерен! — ответил князь с такой решимостью, что у меня спазмом перехватило горло.

Император поднялся и прошелся по кабинету размеренным шагом.

— А вы отдаете себе отчет, князь, что сами разрушили этот брак? — в голосе императора я различила гнев. — Собственной халатностью и разгульной жизнью. Чего стоит только ваша любовница, которая едва не отправила княгиню на тот свет! И после этого вы смеете удерживать женщину, которая доказала, что достойна большего, чем быть вашей тенью?

Слова императора вызвали во мне бурную реакцию. На глаза навернулись слезы от того, что сам государь озвучивал князю то, что я кричала в пустоту долгие месяцы.

Дмитрий молчал, напряженно глядя перед собой. Через щель я видела его прямую спину и сжатые кулаки на подлокотниках. Молчал он так долго, что я уж подумала, он сорвется.

— Я знаю, что виноват, — произнес Горчаков глухим голосом. — Но я не могу ее отпустить, Ваше Величество. Не потому, что считаю вещью, а потому… — Он осекся, и я уловила в его голосе ту же боль, с которой он рассказывал о своем отце. — Потому что она нужна мне. Мне нужна только одна женщина в этом мире — моя жена.

Сколько раз он говорил это? — у меня в ушах зашумело, а сердце зашлось в отчаянном ритме. — И сколько раз его слова оказывались ложью?

Император остановился возле князя, закрывая обзор, но я по-прежнему слышала каждое сказанное слово.

— В бою, князь, вы не знали поражений. Где же сейчас ваш хваленый стратегический ум? Отчего на личном фронте вы проигрываете битву за битвой? Не потому ли, что прежние победы доставались слишком легко? Вам никогда не приходилось прилагать усилий, чтобы очаровать женщину. Но такую, как княгиня Горчакова, вы никогда не удержите силой. Ее можно только завоевать, а для этого… — Николай сделал паузу, а я невольно затаила дыхание. — Для этого сначала необходимо отпустить.

Отпустит? — я закусила нижнюю губу и смахнула горькие слезы, льющиеся по щекам. — Или снова начнет давить и требовать?

Дмитрий снова замолчал. Затем я расслышала скрип кресла и звук шагов. В щель удалось рассмотреть, что князь подошел к окну, склонив голову и опустив плечи. Еще никогда я не видела Горчакова таким. Великий архимаг, перед которым трепетали враги империи, сейчас напоминал раненого зверя.

— Вы правы, Ваше Величество, — заговорил он дрогнувшим голосом. — Я сам все разрушил собственной слепотой и гордыней. У меня нет права ее удерживать. Если для ее счастья нужно, чтобы я исчез… Я не буду препятствовать разводу.

Что? — мир покачнулся, и я прижала ладонь к губам, чтобы не вскрикнуть. — Он правда это сказал? Согласился? Не передумает?

Умом я понимала, что, наконец, победила, получив долгожданную свободу, к которой шла, стиснув зубы. Но на сердце отчего-то было так больно, словно его сжали в кулаке.

— Однако, — Дмитрий еще не закончил, — это не значит, что я отступлю. Не после того, как понял, что она для меня значит. Я буду сражаться за нее, пока дышу. И, если понадобится, завоюю заново. Не как вещь или трофей, а как женщину, которую… — он запнулся лишь на мгновение. — Которую люблю.

Любит? — его признание ударило наотмашь.

Я зажмурилась, ощущая, как по щекам льются горячие слезы. Он никогда не говорил мне этого. Даже когда признавал ошибки или умолял дать ему шанс. А теперь перед императором, когда ничто не заставляло его лгать, сказал это. Разве можно ему поверить?

— Что же, князь, я запомню ваши слова, — в голосе императора я различила нотки удивления. — Надеюсь, в этот раз вы проявите ту же стратегическую мудрость, что и на поле боя. Свобода, которую вы подарите княгине, может стать началом, а не концом. Что ж, на этом, пожалуй, закончим. Идите и подготовьте необходимые бумаги. Я лично прослежу, чтобы церковь не чинила препятствий.

Дмитрий поклонился и вышел. Дверь хлопнула, его тяжелые шаги постепенно затихли, а я не могла сдвинуться с места. Привалившись к стене, судорожно хватала ртом воздух, пытаясь осознать, что наконец-то стану свободной. Я должна была быть счастлива в этот момент, но отчего-то в груди разливалось горькое смятение.

— Анастасия Павловна, вы все слышали? — Я не заметила, как Александр оказался рядом.

Я лишь кивнула, не в силах произнести ни слова. В горле стоял ком, в котором смешались облегчение, боль и что-то такое, чему боялась дать название. Умом я понимала, что обратной дороги нет. А сердце предательски трепетало от той решимости, которая звучала в голосе Дмитрия.

«Которую люблю».

— Ну, что же вы так? — Цесаревич коснулся моей щеки тыльной стороной ладони. Его пальцы чуть задержались, вытирая влагу. — Не нужно…

Я вздрогнула, не понимая, как реагировать. Отстраниться? Но мое тело будто окаменело. К тому же Александр не давил и не настаивал ни на чем. Он просто стоял рядом и вытирал мои слезы так, будто имел на это право. Затем он поднес мою ладонь к губам и поцеловал. Тепло его губ пробежало по коже электрическим разрядом.

— Уже поздно, — произнес он. — Я распорядился приготовить для вас покои во дворце.

— А мои люди? — Я встрепенулась, осознавая, что упустила из виду, куда они делись. — Федор? Прохор? Остальные?

— Они уже отдыхают, о них позаботились, — успокоил меня Александр.

От сердца отлегло, и я даже не заметила, как в порыве благодарности сжала его пальцы. Пришлось высвободиться, чтобы это не выглядело, как…

— Ваше Высочество, благодарю за помощь и за все, что вы для меня сделали. На рассвете я уеду и…

— Не торопитесь, — покачал головой Александр. — Завтра состоится прием, на который вы приглашены.

— Прием? — я моргнула.

После сегодняшнего? Мне уж точно было не до праздников. Да и не могла я присутствовать там. Во дворец приехала в дорожном платье, все вещи остались в доме Горчаковых, а возвращаться туда не собиралась.

— Но я не могу, — покачала головой. — У меня нет ни платья, ни служанок, ни настроения.

— Можете, — Александр чуть улыбнулся, но в его глазах я не заметила веселья. — Я позабочусь обо всем. К тому же, — он наклонился ближе, понизив голос, — я рассчитываю получить обещанный мне танец. Помните?

Глава 93

Еще бы я не помнила о том вальсе, который посулила на губернаторском приеме. Тогда это казалось дерзостью, брошенным вызовом. А сейчас, когда я стояла перед ним растрепанная, с опухшими глазами, предложение звучало иначе.

Взгляд цесаревича скользнул по моему лицу и задержался на губах, отчего у меня по спине пробежал холодок. Намек был яснее ясного. Я отступила на полшага, прячась за вежливой улыбкой.

— Уже поздно, Ваше Высочество. Сегодня был долгий день…

Александр не стал настаивать. Он лишь кивнул и позвал слуг, велев проводить в покои. Меня и сопроводили с той безупречной предупредительностью, которая не терпит возражений.

Комнаты мне выделили роскошные, с высокими потолками и стенами, оббитыми шелком. В спальне стояла большая кровать с пологом, достойная императрицы, и мебель с золочеными вставками. Две вышколенные служанки принесли мне ужин и наполнили ванну, добавив туда ароматические соли. На любой мой вопрос они неизменно отвечали:

— Его Императорское Высочество распорядились.