Ненужная жена князя Горчакова (СИ), стр. 48

— Что здесь происходит? — рявкнул он, стремительно сокращая расстояние и наполняя воздух вибрациями тяжелой силы. — Кто этот человек?

Я только открыла рот, чтобы осадить князя и напомнить, что он не имеет права устраивать сцены ревности, но не успела сказать ни слова. Дмитрий запнулся в трех шагах от нас, ярость на его лице сменилась мертвенной бледностью. Он согнулся в почтительном поклоне.

— Прошу прощения, Ваше Императорское Высочество… — ошеломленно произнес Горчаков. — Я не думал, что встречу вас в такой обстановке.

— Что? — у меня внутри все похолодело.

Я перевела взгляд с Дмитрия на Александра, который продолжил невозмутимо рыбачить, лишь слегка приподняв бровь, реагируя на обращение князя.

Вот я попала! — у меня в голове вихрем пронеслись фрагменты наших прошлых встреч.

Я вспомнила, как читала цесаревичу мораль, выговаривала за «праздность», как прогоняла со своей земли, называя бесполезным гулякой. Взглянув на свои грязные руки и обгоревшее платье, я осознала, что проблемы с Ведищевой и Переваловым только что сместились на второй план.

Глава 53

Подорвавшись с места, я согнулась в неуклюжем поклоне. Но мое колено предательски подогнулась, трость соскользнула с травы, и я дернулась, теряя равновесие, едва на растянувшись у ног Александра.

— Ну вот, началось, — Александр вздохнул с неподдельной досадой. — Оставьте уже свои поклоны, Анастасия Павловна. — Цесаревич протянул руку, помогая мне подняться. — Именно поэтому я предпочитаю удить рыбу там, где меня считают обычным дворянином. Стоит лишь назвать имя, как люди тут же превращаются в идиотов. Вы же не собираетесь им уподобляться, княгиня? Или же я ошибся в своих суждениях?

— Если бы вы не водили меня за нос, я бы вела себя привычно, — выпрямилась, ощущая, как страх постепенно сменяется упрямством. — Заискивать не умею, вы это, должно быть, заметили. Но этикет — суровая вещь, особенно, когда понимаешь, что за его нарушение можно лишиться не только лесопилки, но и головы.

Александр хмыкнул и тепло улыбнулся. Дмитрий стоял, согнувшись в поклоне, и от него исходили волны душной ревности. Воздух вокруг звенел от еле сдерживаемой силы, но князь не имел права вмешиваться в разговор, пока его не пригласили. И все же он не выдержал, разогнувшись и сцеживая слова по капле:

— Ваше Высочество, я приношу извинения за поведение моей супруги. Она находилась в сильном волнении из-за пожара.

— Ваша драгоценная супруга, Дмитрий Николаевич, — возразил ему Александр мягким голосом, в котором незримо ощущалась сталь человека, не терпящего возражений, — ведет себя куда достойнее многих ваших столичных знакомых. Вы поразительно недальновидный муж, раз отсылаете в глушь такое сокровище и при этом умудряетесь смотреть на сторону. Для боевого мага вашего уровня это непростительная ошибка.

Горчаков позеленел, дернул желваками на скулах. Его пальцы, обтянутые перчатками, сжались в кулаки.

— Не извольте беспокоиться, Ваше Высочество, — буркнул он. — Все уже разглядел и оценил, поэтому я здесь и убедительно прошу не забывать, что Анастасия — моя жена.

Нет, ну каков нахал? Сам любовницу со мной в доме поселил, а мне сцены ревности устраивает!

— Жена? — возмутилась вопиющей наглости. — Надолго ли, Дмитрий Николаевич?

Развернувшись к Александру, я решилась на отчаянный шаг. Если и просить будущего императора о разводе, то именно сейчас. Кроме него, никто не даст мне разрешения. А Горчаков, судя по всему, зациклился на том, что не желает давать мне свободу.

— Ваше Высочество, вы видели меня в деле и знаете, что я за человек. Я настаиваю на разводе с князем Горчаковым. Прошу, если это в вашей власти, поспособствовать этому шагу!

У Александра от удивления брови взметнулись к переносице. Он внимательно посмотрел на меня, затем — на Дмитрия, который выглядел в этом момент так, будто готов был испепелить весь лес вместе с нами.

— Развод — невероятно серьезный шаг, Анастасия Павловна, — произнес цесаревич. — Трон не приветствует подобные скандалы среди знати. В чем причина? Дмитрий Горчаков — герой империи, один из сильнейших магов. Многие женщины сочли бы за счастье оказаться на вашем месте.

— Причина простая, Ваше Высочество, — я выдержала пытливый взгляд Александра. — Мы не любим друг друга и никогда не полюбим. Жизнь под одной крышей превратится в бесконечную войну. Пострадает мое производство, которое далось мне тяжелым трудом, и честь его рода.

— Любовь — слишком большая роскошь в наше время, — цесаревич грустно вздохнул. — Многие пары вступают в союз без этого чувства. Со временем люди узнают друг друга лучше, находят общий язык и обретают счастье в привычке и взаимном уважении.

— Будь между нами взаимное уважение, я бы никогда не осмелилась обращаться к вам с такой просьбой. Я ценю в мужчинах верность, Александр Николаевич, умение держать слово и быть надежной опорой. И не доверяю тем, кто отправляет жену в ссылку, подвергая ее жизнь опасности.

— Понимаю. — Александр помрачнел и сурово посмотрел на Дмитрия, который замер и даже не пытался оправдаться. — Я бы никогда не отпустил свою женщину в дальнюю дорогу без должной охраны.

Откуда?.. — я замерла, вспоминая эпизод на тракте, когда отряд воинов, подчиняясь приказу незнакомца в карете, расправился с шайкой разбойников. И потом, когда говорила о дипломе, Александр заверил меня, что я его непременно получу.

Внезапная догадка ударила под дых сильнее, чем новость о титуле Александра.

— Так это были вы? — прошептала, ошеломленно глядя на цесаревича. — Помогли расправиться с убийцами на тракте. И диплом в академии… Это ведь ваша записка заставила Поликарпова сменить гнев на милость?

— Законы едины для всех, — Александр пожал плечами и улыбнулся. — Поликарпову полезно было об этом напомнить. Что касается экзамена, вы его сдали блестяще! Я же обещал за вами присматривать. И я держу слово.

Горчаков издал сдавленный рык, не смея вмешаться в наш разговор. Великого архимага нагло игнорировали, задвинув в сторону, как надоедливую деталь интерьера.

— Как же я благодарна вам, Ваше Высочество, — склонила голову, ощущая, как на глаза наворачиваются слезы. — Вы подарили мне шанс стать той, кем я являюсь на самом деле. Большей награды пожелать сложно.

— Не устаю удивляться вам, княгиня, — Александр благосклонно принял мои слова. — Другая на вашем месте просила бы поместья, золото или государственных контрактов. А вам нужна свобода от мужа. Неужели привилегии вам совсем не важны?

— Привилегии — это лишь костыли для тех, кто неспособен ходить самостоятельно, — искренне улыбнулась в ответ. — Моих умений хватит, чтобы самой добиться успеха. Мне не нужно, чтобы мне что-то давали. Достаточно просто не мешать.

— Хм, между прочим, у Кривцова есть кресло, которого нет у моего отца, — цесаревич внезапно сменил тему, а в его голосе послышались озорные нотки. — Что за непорядок, когда губернатор хвастается вашим изделием на каждом приеме? Император тоже не прочь посидеть с комфортом.

— Вам не о чем переживать, Ваше Высочество, у Его Величества в самое ближайшее время будет лучшее кресло в империи, — пообещала я. — А лично для вас в знак благодарности я сделаю кресло-качалку. Вот увидите, в нем вам будет невероятно комфортно ловить рыбу.

Дмитрия потряхивало после каждого моего слова. Он буквально дымился, при этом не смея вставить ни слова. Наблюдая за ним краем глаза, я испытывала настоящее удовольствие. Никогда еще мне не удавалось так сильно его задеть.

— Ловлю вас на слове, магистр Щепкина, — Александр лукаво подмигнул. — Завтра жду вас обоих в имении графа Строганова. Пообедаем, обсудим будущее. И прихватите ваши чертежи, Анастасия Павловна. Они меня заинтересовали.

— Мы непременно будем, Ваше Высочество, — ответил Дмитрий за нас обоих, его голос напомнил мне скрип несмазанных дверей. Похоже, дома нас ждал непростой разговор.