Ненужная жена князя Горчакова (СИ), стр. 46

— Да уж привыкла справляться-то! Я еще ночью отправила посыльного к Брумелю. Он обещал следователей прислать, так что и сдала бы ему Перевалова со всеми потрохами.

Обед в нашем доме впервые за долгое время был скудным. Я нарочно приказала Капитолине подать пустую похлебку и черствый хлеб. Пусть муженек хлебнет моей жизни в ссылке и побыстрее убирается в свой Петербург. Глядя на то, с каким отвращением он ковырял ложкой в миске, я надеялась, что князь надолго не загостится.

— Почему ты тратишь золото на подковы для лошадей и какие-то пилы, но не можешь купить нормальной еды? — не выдержал он.

— Я трачу золото на то, что приносит прибыль, Дмитрий Николаевич. Мы привыкли жить скромно, и я не вижу смысла пускать пыль в глаза и кормить незваных гостей деликатесами, когда сами едим простую еду. Посмотрите вокруг, — обвела взглядом окружающее пространство. — Эти люди, лесопилка и станки — это мой мир, в котором я — двигатель прогресса. Тебе здесь нет места, и никогда не будет.

Дмитрий снова замолчал, впиваясь в меня странным взглядом, будто пытался найти ту наивную девушку, на которой когда-то женился. Но она давно умерла, а мне не было никакого дела до князя, его желаний и наглых любовниц.

На следующее утро в наш дом снова пожаловали гости. На этот раз прибыли долгожданные следователи и жандармы, которых прислал ротмистр. Изрядно помятого Перевалова вывели из подвалов, а вместе с ним еще двух его людей, пойманных на горячем. Купец попытался выкрутиться. Только он заикнулся о незаконном удержании и наговоре, как на крыльцо вышел Дмитрий.

Князю даже говорить ничего не пришлось, хватило архимаговской ауры, чтобы жандармы вытянулись во фрунт. Купец заткнулся, принявшись испуганно икать, а следователи шустро принялись за дознание, опрашивая моих людей. На переваловских мужиков сразу надели кандалы, сидеть им теперь придется долго. А с купцом уже как суд определит.

Жандармы еще не закончили с протоколами, когда к воротам подъехала еще одна карета. Заляпанная грязью по самую крышу, она вкатилась во двор, распугивая кур. Едва дождавшись, пока лакей поставит подножку, дверца распахнулась, и наружу выпорхнула Наталья Ведищева. Следом за ней, кутаясь в черное кружево, выплыла Татьяна Львовна.

С трагическим выражением лица обе уставились на Дмитрия, а затем уже на меня. В их глазах промелькнул суеверный ужас, когда до них дошло, что помирать я не собиралась.

— Дмитрий! — Наталья вскрикнула, театрально прижимая ладони к лицу. — Нам передали ужасную весть… Из Горчаково пришло известие о пожаре. Господи, мы так спешили тебя утешить!

— Анастасия? — побледневшая до синевы свекровь схватилась за сердце. — Ты жива? Но как? Почему ты здесь? Почему вокруг жандармы? Что за позор тут происходит? Ты совсем ума лишилась? Дом сгорел, твои слуги погибли, а ты укатила в Щепкино в одном рубище?

— Добро пожаловать в мое имение, матушка, — произнесла, спускаясь с крыльца. — Сожалею, что известие о том, что я выжила, вас так сильно расстроило. Не понимаю, о каком пожаре вы все твердите? Меня в Горчаково близко не было. С чего вы решили, что там погибла именно я? Ах да, позвольте угадаю? Ваши исконные горничные, которых вы отправили за мной следить, наверное, что-то напутали? Я отправила их в Горчаково сразу после покушения, которое было устроено по приказу госпожи Ведищевой. Вероятно, она решила довести дело до конца?

— Дима, она бредит! — Наталья испуганно отшатнулась и беспомощно посмотрела на князя в поисках защиты. — Это от стресса. Она сама не понимает, что говорит.

— Наталья Алексеевна, на моей земле извольте обращаться ко мне, если желаете что-то предъявить. И я прекрасно отдаю отчет своим словам, — перебила наглую девку. — Гвардейцы, которым вы отсыпали мешок золота, пытались убить меня по дороге. Господа жандармы, — обратилась к следователям, которые сразу навострили уши, — прошу засвидетельствовать мои показания. По дороге из Петербурга в Щепкино на московском тракте на меня было совершено покушение. Мой слуга Прохор слышал на постоялом дворе, как гвардеец Степан хвастал, что графиня Ведищева лично отсыпала ему кошель золота за мое убийство. На тракте на нас напали разбойники, свидетелями чего являются все мои слуги, а четверо гвардейцев при этом отсиживались в кустах.

Двор замер, стало слышно, как вдалеке шумит река. Татьяна Львовна издала сдавленный писк и осела на руки подоспевшего слуги. Наталья же бросилась к Дмитрию и вцепилась в его рукав, заливаясь фальшивыми слезами.

— Дима, она наговаривает на меня. Хочет нас рассорить. Ты же знаешь, я бы никогда…

Горчаков медленно отцепил пальцы любовницы от своего мундира и процедил:

— Клятву, Наталья. Немедленно поклянись магическим даром и честью рода, что не причастна к нападению на мою жену.

Глава 51

Ведищева испуганно замерла. В магическом мире заведомо ложная клятва — не пустые слова. Если солжешь, магия выжжет каналы и превратит человека в овощ.

Наталья открыла рот и беззвучно его захлопнула. Ее губы задрожали, по щекам покатились слезы, а лицо исказилось в гримасе ярости, делающей ее злобной и некрасивой.

— Да как ты смеешь требовать с меня клятву после всего, что было?! Ты сомневаешься во мне из-за этой ничтожной моли?

— Пошла вон! — брезгливо бросил Дмитрий. — Жандармы, арестовать графиню за покушение на мою жену!

Истерика Натальи заглушила даже шум работающей лесопилки. Ведищева кричала, выворачивалась из рук жандармов, пытаясь применить магию. Кидалась на меня, желая придушить собственными руками. Но ни одна живая душа не вступилась за убийцу. Даже Татьяна Львовна встала на сторону сына. Она с ужасом наблюдала за разыгравшейся драмой и крестилась. После того, как жандармы укатили, увозя с собой всех преступников, свекровь разразилась тирадой о моей неблагодарности и «семейном крахе». Но Дмитрий не поддержал мать, и той ничего не оставалось, как забраться обратно в карету и свалить вслед за арестованной подругой.

Когда карета скрылась за поворотом, в Щепкино стало удивительно тихо и спокойно. Я отправилась к себе в кабинет, велев мужикам возвращаться на рабочие места.

Мне захотелось просто побыть одной и осознать, что я это сделала. Расправилась с гадиной, которая задумала меня убить, вынудила свекровь убраться восвояси и заставила Дмитрия с собой считаться.

Однако долго бездельничать и рефлексировать я не умела. Взгляд зацепился за расчеты клееного бруса, патент на который собиралась подать в Министерство финансов. Уже через полчаса я полностью погрузилась в расчеты, позабыв обо всех проблемах.

Дмитрий явился поздно вечером, явно желая поговорить. Выглядел он уставшим и довольно бледным.

— Клянусь магией, я не знал, Анастасия, — произнес глухим голосом. — У меня в голове не укладывается, что Наталья решилась на такое преступление. Понимаю, что с моей матерью у тебя отношения не сложились, но она бы никогда себе такого не позволила. Это за гранью моего понимания.

— Можешь не стараться. — Я уткнулась в бумаги. — Не Ведищева, так другая решила бы освободить место возле тебя, которое мне даром не нужно. Я по-прежнему настаиваю на разводе.

— Настя, не говори так. — Дмитрий приблизился ко мне. — Позволь мне все исправить?

— Нечего исправлять. Ведищеву накажет суд, я найму больше охраны, а для свободной торговли у меня теперь есть диплом. Мне не нужны ни ты, ни твоя сомнительная защита, ни золото. Езжай в свой Петербург и живи той жизнью, которой я тебя якобы лишила.

Он хотел ответить, но в этот момент тишину поместья разорвал истошный крик Михаила с улицы:

— Пожар! На лесопилке пожар! Горим, братцы!

Я подскочила и бросилась к окну, с ужасом наблюдая, как склады с готовой продукцией облизывает оранжевое пламя.

— Мои доски! Оплаченный заказ! — простонала я и опрометью кинулась к дверям.

Мы вылетели из дома одновременно. Огонь уже подобрался к стенам и лизал стены склада. Влажное после вчерашнего дождя дерево поддавалось неохотно, но пламя достигло сухих участков, и там заполыхало мгновенно. Мужики таскали ведра с водой из реки, но их попытки помогали, что мертвому припарки.