Ненужная жена князя Горчакова (СИ), стр. 44

Мы вылетели во двор под холодные струи дождя. Тьма вокруг стояла, хоть глаз выколи. Но я чувствовала, как по телу плотины идут вибрации от ударов ломом. Четверо копошились у опорного быка, пытаясь выбить стопорный болт, который держал всю массу воды.

— Стоять, гниды! — выкрикнул Елизар, стреляя в воздух.

Вспышка высветила перекошенные лица чужаков в серых промокших кафтанах. Разбойники не побежали, они бросились в драку, понимая, что за такое вредительство их ждет каторга. Но куда им тягаться с моим магами? Венька со злостью запустил в уродов боевым пульсаром.

Я замерла, вцепившись пальцами в перила мостков и прислушиваясь к воде. Нужно было не драться, а спасать плотину! Один из болтов уже вылетел. Дерево стонало, его волокна расходились в стороны с пугающим треском.

— Не позволю! — процедила, направляя поток магии в опорную балку.

Я видела каждую ламель, каждый годовой круг, задыхающийся под напором стихии. Моя магия не просто укрепляла структуру лиственницы, она заставляла волокна сплетаться и превращала сок внутри в клей, забивающий малейшие щели.

— Настя, осторожнее! — донесся сквозь грохот воды взволнованный голос Якова.

Мимо пронесся очередной огненный шар Вениамина, освещая свалку у воды. Стогин, всклокоченный и злой, размахивал кочергой, отбиваясь от здоровяка с топором. Побледневший Яков удерживал берег, не давая размокшей почве сползти в воду.

— Проваливайте, ироды! — загрохотали выстрелы из ружей, подоспевших на подмогу ветеранов.

Переваловские псы, не ожидавшие такого отпора от калек, дрогнули. Последнее, что я увидела, перед тем как окончательно стабилизировать шлюз, как один из нападавших кубарем скатился в воду, и его унесло течением.

Я рухнула на мостки, не в силах устоять на ногах от накатившей слабости. Внизу мои люди скручивали в бараний рог всех, кого удалось поймать. Яков откинулся на песок, раскинув руки в стороны. Венька мутузил здоровяка, который его чуть не зашиб. Остальные рыскали по берегу, надеясь выловить четвертого вредителя.

— Ушел, барышня, — доложился Елизар. — Течением, видать, далеко отнесло. В темноте не найдем. Повезет, если выплывет, а так, может, и сгинет. Двоих мы насмерть зашибли, а третьего наш Венька того гляди прибьет. Что будем делать? Прикопаем покойничков по-тихому?

— Нет, — мотнула головой. — В погреб снесите, пусть лежат. К нам из Воронежа со дня на день следователи должны прибыть. Вот и сдадим всех. Нет вашей вины в их смерти и скрывать нам нечего. Веньку только оттащите от разбойника. Нам еще его допросить понадобиться.

— Пойдемте, хозяйка, — ко мне поспешил Кубышкин, помогая подняться и придерживая под локоть. — Негоже в холоде и сырости вам сидеть. Заболеете еще ненароком, меня потом Капитолина поедом съест, что недосмотрел.

Опираясь на руку управляющего, я поднялась и побрела к дому. Позади суетились мужики, сооружая носилки для переноски трупов, слышались сдавленные вскрики выжившего разбойника, которого каждый норовил пнуть побольнее.

Не успела я дойти до крыльца, как к воротам усадьбы, разрезая дождливую мглу магическими огнями, подкатила тяжелая карета с княжескими гербами. У меня сердце ухнуло в пятки, когда дверца распахнулась и на землю спрыгнул Дмитрий Горчаков. Только его мне сейчас для полного счастья не хватало.

Над князем образовался невидимый купол, от которого брызги дождя разлетались в разные стороны. Дмитрий огляделся, рассматривая разбитые рожи ветеранов, трупы налетчиков, бледного Якова, бредущего на трясущихся ногах и Веньку, у которого наливался фингал под глазом.

А позади них стояла я в рабочем платье, перепачканном тиной, с растрепанными волосами и тростью, на которую опиралась от изнеможения.

— Анастасия? Ты жива? — удивился он, глядя на меня, как на воскресшего мертвеца. — Мне донесли, что в Горчаково случился пожар, и ты сгорела вместе с прислугой. Я заехал сюда по пути, чтобы распорядиться имением. Как ты здесь оказалась?

— Сожалею, что своим существованием омрачила вам столь радостную весть. — Я выпрямилась, ощущая, как во мне просыпается злость. — Полагаю, что в Горчаково сгорела одна из служанок, которых твоя матушка послала за мной шпионить. Видимо, в мое отсутствие, одна из них вообразила себя княгиней.

— Что ты несешь? — Дмитрий шагнул ко мне, и мои люди инстинктивно расступились, не в силах противостоять давящей мощи боевого мага.

— Откуда этот сброд? — князь жестом указал на моих людей. — Что за вертеп ты тут устроила? Ты позоришь мое имя, Анастасия! Ты совсем лишилась рассудка?

— Не думаю, что стоит обсуждать подобные вопросы на улице, — холодно процедила я. — Пройдемте в мой кабинет, князь. Моим людям требуется отдых. Завтра предстоит отгрузка большого заказа.

Дмитрий открыл было рот, чтобы сказать очередную гадость, но я не стала его слушать и похромала к дому. Добравшись до кабинета, рухнула в свое удобное кресло, а мужу указала на жесткий гостевой стул. Однако присесть Горчаков не соизволил. Навис надо мной, полыхая яростью.

— Завтра же ты едешь со мной в Петербург! — процедил он. — Я закрываю этот балаган. Землю продам с молотка, а тебя посажу под надзор, пока не решу, что с тобой делать.

— Опоздали, Дмитрий Николаевич, — открыла ящик стола и достала гербовую папку с документами. — Никуда я с вами не поеду! Вы не смеете мне больше приказывать.

Раскрыв диплом, я сунула его под нос мужу, наслаждаясь моментом. Он вытаращил глаза, уставившись на документ, заверенный подписью Поликарпова и печатью императорской Академии магии.

— К вашему сведению, с недавних пор я дипломированный магистр-технолог и суверенный практик, — отчеканила каждое слово. — Согласно законам империи, лицо, получившее статус суверенного практика, признается юридически независимым в вопросах распоряжения собственным имуществом и ведением промысла. Ваш надзор мне более не требуется, как и ваше имя.

— Но как? — Дмитрий уставился на диплом так, будто увидел ядовитую змею. — Поликарпов никогда бы не подписал…

— Но он подписал и лично меня поздравил с успешной сдачей экзаменов экстернатом. Мои знания полностью удовлетворили строгую приемную комиссию, и свидетелей этому был полный зал. И раз уж мы заговорили о законах, — я подалась вперед, хищно улыбнувшись. — Я требую развода!

Глава 49

— Развода? — князь расхохотался так, будто услышал заразительную шутку. — Горчаковы не разводятся. Ты — моя собственность, Анастасия. До гробовой доски!

— Значит, вы предпочли нанять убийц, чтобы избавиться от меня? — Я поднялась с места, глядя наглецу прямо в глаза. — Расскажите, Ваше сиятельство, почему гвардейцы, которых вы выделили в сопровождение, попытались перерезать мне глотку в лесу? У меня есть свидетели: семья Кубышкиных, мой помощник Елизар и другие ветераны, которых мне пришлось спешно нанимать для защиты. Они под присягой подтвердят, что ваши люди участвовали в покушении на мою жизнь!

— О чем ты говоришь? — Дмитрий отшатнулся, на его лице отразилось неподдельное изумление. — Степан был моим лучшим гвардейцем…

— Ваш Степан гниет в лесу на тракте. — Я ударила кулаком по столу. — Либо вы даете мне развод, и мы расходимся миром, либо завтра же об этом преступлении узнает ротмистр Брумель, губернатор Кривцов и половина Петербурга. Выбирайте, Ваше сиятельство, что вам дороже? Ваша безупречная честь или свобода от «пресной куклы»?

Дмитрий направился к окну, делая вид, что разглядывает тяжелые струи воды, ударяющие в стекло. Он долго молчал, играя желваками на скулах и поглядывая на меня то с гневом, то с любопытством.

— Развода не будет, — наконец, произнес князь пугающе спокойным тоном. — По крайней мере до тех пор, пока не разберусь, что происходит. Я останусь в Щепкино и непременно выясню, кто отдавал приказы моим гвардейцам, и кто стоит за нападением.

— Полагаю, лучше всего на эти вопросы ответит ваша любовница графиня Ведищева. Мой слуга Прохор лично слышал, как Степан хвастал, что она отвалила ему кошель с золотом за мою смерть, — я усмехнулась, наблюдая, как князь побледнел. — Вы можете остаться, но учтите, здесь не дворец. Капитолина! — громко позвала кухарку, которая подозрительно быстро явилась на зов.