Ненужная жена князя Горчакова (СИ), стр. 34

Куда ж я без нее? Привыкла уже к своей маленькой помощнице.

Воронежский рынок встретил нас гомоном, грязью и запахом свежих опилок, перемешанный с ароматом конского навоза.

Поверх простого платья я накинула шаль, а лицо полностью скрывала черная вуаль, закрепленная на изящной шляпке. Трость пришлось оставить на постоялом дворе, чтобы меня по ней случайно не узнали. Зато при себе я держала заряженный пистолет и запас пороха.

Как успел выяснить Ефим, прогулявшись накануне по кабакам, заправлял торговлей лесом в Воронеже купец Перевалов. Он держал в узде всех мелких поставщиков, скупая товар за копейки и перепродавая втридорога.

Я сразу узнала толстого борова по описанию и тому, как горделиво купец вышагивал между рядов, демонстрируя покупателям «элитные» штабеля сосны и дуба. С виду они казались вполне приличными, но я даже издали видела, что они полны изъянов.

— Смотри, Михаил, — шепнула на ухо управляющему, глазами указывая на штабель из дубовой доски. — Видишь темные пятна у торцов? Там внутри короед и сердцевинная гниль, которую замазали воском и затерли пылью.

— Быть не может, — Михаил прищурился. — С виду — чистый монолит, за такое и три цены не жалко отдать.

— Говорю тебе, внутри труха, — сверкнула рассерженным взглядом. — Как только лес попадет в тепло, его поведет дугой, а через год он рассыплется.

Мы подошли к группе купцов, которые как раз обсуждали крупную закупку для городского магистрата. Перевалов вовсю распинался о качестве товара.

— Берите, господа, не пожалеете! — кричал он, хлопая ладонью по дубовому бревну. — Лес вековой, в зимнюю пору рубленный, сушеный по всем правилам! Крепче моей головы, клянусь честью!

— Честью, говорите? — Михаил выступил вперед, расправляя плечи и играя роль важного столичного управляющего. — А что, если я скажу, что в вашем «вековом лесу» больше червей, чем сока в гнилой репе?

Купцы нахмурились. Перевалов побагровел, его глаза сузились, превратившись в две злобные щелочки.

— Ты кто такой, смерд? — взревел купец. — Как ты смеешь порочить товар лучшего поставщика в губернии? А ну, проваливай, пока кости тебе не пересчитал!

Глава 38

Вениамин тут же встал рядом с Кубышкиным, призывая магию, которая послушно заплясала в его ладони.

— Я — управляющий из имения Щепкино, — спокойно ответил Михаил, следуя моему плану. — Брак за версту чую. Хотите доказательств, господа? Возьмите топоры и разрубите вот это бревно по центру. Если я лгу — выплачу господину Перевалову компенсацию за ущерб прямо здесь.

Купцы зашушукались, почуяв скандал. Один из них, худощавый старик в дорогом кафтане, кивнул подручным.

— Рубите! — скомандовал он. — Хочу видеть, правду ли говорит этот заезжий молодец.

Топор с глухим звуком вошел в древесину. С первого же удара из бревна вывалилась трухлявая каша, кишащая жирными личинками.

Толпа ахнула. Запах гнили мгновенно распространился по рядам, вызывая брезгливые гримасы у потенциальных покупателей.

— Обман! — закричал кто-то. — Перевалов гниль подсовывает! В магистрат жаловаться будем!

Купец изменился в лице, попятился, нахальство сменилось жалким лепетом.

— Это случайность! Одно бревно на тысячу! — Он попытался схватить старика за рукав, но тот лишь брезгливо оттолкнул его.

— В Щепкино такой случайности не бывает, — Михаил подошел к купцам, протягивая им образец нашей доски. — Мы отвечаем за каждую щепку. Кто хочет строить на века — милости просим к нашему обозу.

Наши подводы вмиг окружили купцы, наперебой расспрашивая о ценах и объемах. Я держалась чуть в стороне, изредка кивая, когда Михаил молчаливо спрашивал совета.

Любой, кто хоть немного разбирался в лесе, мог оценить наше качество. А цену мы задирать не стали, распродав товар по рыночной стоимости. Я была уверена, что после такого торга о Щепкино заговорят. К нам сами потянутся те, кто ценит качество выше пустых обещаний.

Уже к обеду наши подводы опустели, тогда как золота в карманах значительно прибавилось. Часть я потратила на закупку продуктов, добротной одежды и обуви для моих людей. О себе тоже не забыла, заглянув на прием к лекарю. Слишком сильно меня беспокоило колено в последнее время.

— Моих сил, чтобы вылечить вашу травму, не хватит, барышня, — покачал головой старенький маг. — Вам потребуются столичные магистры. Только им под силу исправить застарелую травму. Видать, вы не выдержали положенный срок и сильно нагружали ногу, потому и артроз начал усиленно развиваться. Сожалею, но ничем не могу помочь. Разве что немного облегчить боль?

Лекарь выписал мазь, наказав втирать ее в колено перед сном. Я купила большую банку лечебного средства у аптекаря, который запросил двойную цену, чтобы изготовить ее за ночь. Пришлось заплатить, потому что задерживаться в городе не видела смысла.

Выехали в обратный путь рано утром, чтобы к ночи прибыть домой. С собой мы везли гостинцы для домашних, копчености и бочонок хмеля, чтобы отпраздновать первую победу, и задаток от магистрата — сто золотых монет, которые станут залогом нашего процветания.

— Мы сделали это, Анастасия Павловна, — Михаил довольно щурился, поглаживая пухлый кошель с монетами. — У Перевалова теперь и копеечную плаху (отрезок бревна, распиленный в продольном направлении) никто не купит. Вы — истинная хозяйка. Жаль, батюшка ваш не дожил до этого дня.

— Это только начало, Михаил, — улыбнулась в ответ. — Скоро о нас заговорит вся империя. Но к этому времени я должна сдать экзамен и получить статус суверенного практика.

Дорога до Щепкино показалась короче, чем в прошлый раз. Наверное, потому что мы спешили домой с добрыми вестями. Я уже приспособилась читать в условиях тряски в карете, так что весь день изучала теорию, изредка задавая вопросы Вениамину.

Имение уже не казалось безжизненным и обветшалым, как в первый мой приезд. В окнах плясали отсветы огня, из трубы вился уютный дымок, а на крылечке, кутаясь в шаль, нас встречала Капитолина.

— Вернулись! Слава заступникам! — кухарка всплеснула руками и поспешила к нам, когда Прохор осадил лошадей. — Я уже заждалась вас, хозяйка. Все глаза проглядела.

— Не просто вернулись, Капитолина Алексеевна, а с победой. — Я выбралась из кареты, опираясь на руку Вениамина. — Ставь скорее самовар и готовь угощение. Михаил, собирай всех, кто на лесопилке и в доме у нас работает. Будем долги раздавать и победу праздновать.

Через час двор преобразился. Загорелись костры, освещая пространство, на котором выставили праздничные столы. Капитолина успела пирогов напечь и мяса нажарить. Михаил с гордым видом выложил на край стола книгу учета и увесистый кожаный кошель. Мужики, поначалу жавшиеся в тени, подходили по одному.

— Ефим Силантьев, за верную службу и смелость в дороге — десять золотых, — зычно объявлял Михаил. — Прохор Савельев — семь золотых.

При виде золота у многих рабочих вытягивались лица. Они как будто не верили до конца, что получат зарплату за свой тяжелый труд. Даже на зуб золото пробовали и изумленно смотрели на меня, когда понимали, что обманывать их никто не собирался. Для большинства работяг это большие деньги, на которые можно было купить скотину, зерно и обновки.

— Вот увидите, мы возродим Щепкино, — пообещала я, обращаясь к людям. — Построим школу для детей, возведем добротные дома. Наша деревня станет зажиточным селом, и ваши семьи всегда будут сыты, если вы продолжите также трудиться на совесть и радеть за общее дело.

Мужики одобрительно загудели, поднимая кружки с хмелем за мое здоровье. Сама я пила только морс, и пьянство ни в коем случае не поощряла. Но в честь праздника, по кружечке и под хорошую закуску работникам можно было позволить. Из них половина предпочитала сбитень или же ягодный морс. Им завтра снова за работу браться, так что никаких поздних гуляний до утра.

Пример того, как хмель пагубно влиял на человека, находился перед глазами. Вениамин, изрядно приложившись к бочонку, привалился к перилам крыльца и масляно улыбался, глядя на меня.