Ненужная жена князя Горчакова (СИ), стр. 24

— Согласна на любые условия, — я невольно улыбнулась, чувствуя вкус первой победы. — Главное — получить статус суверенного практика и право на самостоятельную деятельность. Все остальное я докажу делом.

Поликарпов усмехнулся и замолчал, постукивая пальцами по столу. Его взгляд скользил по моему лицу, платью, фасон которого разительно отличался от туалетов других дам, по трости, которую я крепко сжимала в руках. Ректор будто взвешивал «за» и «против», решая, быть мне магом или не быть.

— Хорошо, — наконец произнес он. — Завтра в девять утра явитесь в канцелярию и оформите бумаги на заочное обучение. Но помните, княгиня: если провалите первый же экзамен, я аннулирую ваше зачисление без права восстановления. И никакие указы вам не помогут.

— Благодарю за доверие, ректор. — Я поднялась, чувствуя невероятный прилив сил. — Вы не пожалеете о своем решении.

Я вышла из ресторана на залитую солнцем набережную, сияя улыбкой. Елизар, ожидающий у входа, все понял по одному только моему виду.

— Не сомневался даже, что у вас все получится, барышня, — хмыкнул он. — Куда теперь?

— Прогуляемся по городу, — предложила я, понимая, что здесь придется задержаться на несколько дней. — Будем заводить знакомства и наводить мосты.

Извозчика мы брать не стали, направившись по главной улице, широкой волной рассекающей город на две части. По Большой дворянской неспешно прогуливались парочки, куда-то торопились мальчишки и разносчики, катились кареты и экипажи, изредка проносились мимо конные всадники, взбивая копытами осевшую пыль.

Жизнь провинциального города текла упорядоченно и неспешно. Я будто попала в старый фильм, поставленный на замедленный просмотр. Только черно-белые картинки разбавлялись яркими красками витрин или нарядами дворянок, которые в своих многочисленных юбках и оборках казались необъятными.

Мы с Елизаром представляли собой колоритную пару. Я с тростью в непривычном для местных строгом платье и Елизар, ковыляющий на деревянном протезе, издающем ритмичный и глухой стук.

Мимо тянулись ряды богатых особняков, на кованных оградах которых висели вычурные гербы, а в отдалении виднелись аккуратно подстриженные лужайки и поблескивали свежим лаком дорогие экипажи. В будущем мне предстояло влиться в это общество, стать своей в дворянских гостиных, завести знакомства с хозяйками, которые по-достоинству оценят мебель моего производства.

Дребезжащие крики, режущие слух, вырвали меня из состояния мечтательного созерцания. Они доносились из галантерейной лавки, неподалеку от которой пролегал наш путь. Расслышав, чем именно недовольна богатая клиентка, я поспешила внутрь.

— Да как вы смеете предлагать этот мусор! — визжала дородная дама в нелепой шляпе с перьями, тыкая пальцем в лаковую шкатулку. — Вы только посмотрите на инкрустацию! Она же кривая, как рожа вашего кузнеца!

Молоденький парнишка за прилавком бледнел и мелко дрожал, не в силах выдавить ни слова оправдания под таким напором.

Я внимательно присмотрелась к шкатулке, пытаясь активировать внутреннее зрение, как учил Елизар. Конечно, вопли дамы, напоминающие звук циркулярной пилы, сбивали все настройки. Но мне каким-то чудом удалось рассмотреть дефекты, из-за которых крышку повело вбок. Виноват в этом был не мастер, который выпилил идеальные детали, а изначально некачественная древесина.

— Проблема не в кривизне инкрустации, сударыня, — произнесла я уверенно, подходя поближе. — Дерево для шкатулки использовали слишком сырое. Внутреннее напряжение выталкивает перламутр наружу. В данном случае налицо брак материала, а не ошибка мастера.

Дама замерла, уставившись на меня удивленно, поближе придвинув к переносице лорнет, из-за которого глаза казались невероятно большими.

— Вы еще кто такая? — она высокомерно задрала подбородок.

— Княгиня Анастасия Горчакова, — слегка склонив голову, назвала себя и оперлась на трость. — В Воронеже проездом из Петербурга в родовое имение. Как известно, в столице высоко ценится качество и репутация мастеров, поэтому я не смогла пройти мимо очевидного недоразумения. Шкатулку покупать не рекомендую, какую бы скидку вам не предлагали. Через месяц она развалится.

— Из самого Петербурга? — дама моментально сменила гнев на милость, расплывшись в приторной улыбке. — Позвольте представиться: Софья Петровна Зворыкина, вдова статского советника Семена Дормидонтовича Зворыкина. Ах, дорогая княгиня, вы совершенно правы! В нашем захолустье приличной вещи не сыщешь. Но как тонко вы подметили суть… Дерево, напряжение… Вы, должно быть, получили хорошее образование?

— Само собой, — я позволила себе легкую усмешку. — Иной раз приходится вникать в такие детали, которые дамам совершенно не положено знать.

Глава 28

Слово за слово, и мы проговорили около четверти часа. Зворыкина мгновенно заглотила крючок вымышленного образа «эксцентричной столичной штучки». О моде рассказать было не так уж и сложно, учитывая общение с мадам Ламорт и субботнее чаепитие в доме Горчаковых, когда только об этом и говорили. Помимо этого, я обмолвилась, что владею лесопилкой и намерена превратить Щепкино в центр мебельного искусства.

— Вы непременно должны посетить мой салон завтра вечером! — загорелась дама идеей, хлопая в ладоши. — Соберутся все сливки общества, сам губернатор обещал заглянуть.

— С удовольствием, Софья Петровна. Почту за честь познакомиться с местным обществом, — не удержалась от победной улыбки.

Расставшись с госпожой Зворыкиной, я вышла из лавки и тяжело привалилась к стене. Колено нещадно разнылось от непривычной нагрузки, но игра стоила свеч. Общение с ректором академии и знакомство с местной аристократкой послужат первыми кирпичиками моего будущего.

До постоялого двора мы добрались на извозчике. Кубышкины с волнением ожидали новостей, как и приказа выдвигаться в путь. Но мне требовалось еще несколько дней, чтобы уладить вопросы с учебой и посетить светское мероприятие.

Моим людям ни к чему было маяться от безделья, поэтому решила отправить их вперед.

— Михаил Петрович, — вызвала к себе управляющего, — завтра на рассвете отправишься в Щепкино. Заберешь с собой Капитолину, ветеранов и все оборудование. Как прибудешь на место, приступишь к ремонту колеса и чистке валов. Впрочем, ты лучше меня знаешь, чем заняться в первую очередь.

— А как же вы, барышня? — Кубышкин испуганно перекрестился. — В этом вертепе, да без охраны?

— Со мной останутся Прохор, Елизар и Дуняша. — Я ободряюще сжала его руку. — Михаил, нам нельзя затягивать с открытием производства. Если не запустим лесопилку, все наши действия будут напрасными. К тому моменту, как князь поймет, что я не поехала в Горчаково, у нас должны быть деньги. Понимаешь?

— Понимаю, Анастасия Павловна. Все исполним, — он тяжело вздохнул и вышел, ссутулившись под грузом ответственности.

Ночь на жесткой кровати постоялого двора прошла в лихорадочном полусне, где я снова падала с лестницы, а лица Олега и Дмитрия сливались в одну ухмыляющуюся маску. Поднялась на рассвете, чтобы проводить своих людей в дорогу.

Елизар раздавал свои указания ветеранам, касающиеся охраны и дальнейших действий. Я еще раз обговорила с Михаилом, что от него потребуется в первую очередь. Капитолине наказала разместить воинов на постой и не забывать их кормить. Золота выдала им с запасом, чтобы хватило раздать долги, оставшиеся после смерти графа Щепкина, и закупиться продуктами.

В кошельке осталось пятьсот золотых на оплату учебы и немного сверху, чтобы не умереть тут с голоду. Не успели повозки скрыться за поворотом, как я вернулась к себе и засобиралась в академию. Платье после вчерашней прогулки Дуняша почистила, только сегодня я не стала надевать шляпку и накинула на плечи теплую шаль.

В канцелярии Академии нам не обрадовались. Старый чиновник с лицом, похожим на сушеный гриб, долго разглядывал мои документы, то и дело поправляя очки на кончике носа. Потом он взялся пересчитывать монеты, раскладывая их кучками на столе.