Ненужная жена князя Горчакова (СИ), стр. 20

— Чертов овраг впереди, — раздался снаружи глухой голос Елизара, предупреждая нас об опасности.

Капитолина охнула, дрожащими руками стискивая корзинку. Пелагея и Глафира лишь скривились, недовольно глядя в окно. А я нащупала пистолет в складках платья и сжала его рукоять в ладони.

Карета въехала в тень деревьев, верхушки которых смыкались над головой где-то очень высоко, закрывая небо. Тишина вокруг стояла звенящая, неестественная, словно сама природа замерла в ожидании. Лишь цокот лошадиных копыт и скрип колес разносился по округе, оповещая о нашем приближении.

Внезапно из-за вековых елей выскочили тени в серых кафтанах. Они бросились наперерез карете, размахивая ружьями и топорами.

— Стой! Кошелек или жизнь! — рявкнул главарь, направляя на Прохора тяжелый обрез.

Мир вокруг замедлился. Я с широко распахнутыми глазами наблюдала за тем, как еще один разбойник перехватывает поводья и останавливает карету.

Елизар свесился с лавки возницы и наотмашь рубанул саблей, отсекая душегубу руку по локоть. По ушам резанул протяжный вой.

Степан даже не попытался оказать сопротивление. Он сверзился с лошади в траву и дернул в кусты, бросая нас на растерзание наемникам. Оставшиеся трое последовали его примеру.

Бородатый детина с жуткой перекошенной рожей ринулся к нам, распахивая дверцу настежь и нацеливая на меня обрез.

Дуняша пронзительно завизжала, Глафира и Пелагея бухнулись на пол, Капитолина вжалась в стенку, широко распахнув глаза. А я вскинула руку с пистолетом и первой нажала на курок.

Грохот разорвал лесную тишину. Отдача болезненно отозвалась в плече. Но разбойника отбросило в грязь. Он упал навзничь, схватившись за дыру в грудной клетке.

Одновременно Прохор, точно разъяренный медведь, обрушил заранее приготовленный дрын на головы нападавших, сбивая их с ног с пугающей эффективностью.

— Вон из кареты, предательницы! — Я направила пистолет на служанок. — У меня остался еще один заряд. Выбирайте, кому он достанется.

Служанки вымелись за секунду, а второй выстрел я потратила на главаря, который целился в Прохора. Попасть — не попала, но привлекла к себе внимание.

Пока я спешно засыпала порох в дуло и запихивала пули, которые еще следовало протолкнуть внутрь шомполом, разбойники выволокли меня из кареты.

Дуняша бросилась на защиту, повиснув на руке здорового и обросшего, как леший, мужика. Но тот стряхнул ее, как надоедливую блоху, прямо в грязь.

— Стоять! — рявкнул главарь на моих защитников, оказавших яростное сопротивление. — Иначе шею барышне сверну. — Обхватил меня грязной лапой и прижал к себе спиной.

Прохор и Елизар замерли, прожигая разбойников яростными взглядами.

— Красивая! — цокнул языком главарь, ткнувшись носом в мои волосы. — Такую убивать жалко. Да только золотом за нее уплачено. Эх, повалять бы такую на траве, жаль запрещено. Ничего, нам и служанок хватит. Морда, вытаскивай, кто там еще остался.

Я с отчаянием смотрела, как бедную Капитолину вытаскивают из кареты за волосы и кидают в лапы грязных оборванцев. А те глумливо хохочут, щипая ее и перекидывая друг дружке, как тряпичную куклу.

Проклятье! Где же подмога?

Выстрелы должны были послужить сигналом для ветеранов. С минуты на минуту они должны появиться, но их почему-то не было.

— Ну, все, барышня, прощайся с жизнью! — самодовольно расхохотался главарь, сдавливая рукой мою шею.

— Нет! Помогите! Степан! Сделай же что-нибудь! — взвизгнула я, пытаясь воззвать к совести гвардейцев.

Однако помощи ждать не приходилось. И умирать я сегодня категорически не планировала. В моей груди разгорелся такой жар, что стало невмоготу дышать. В горло будто залили кипящей смолы, которая обжигающей волной ухнула в пищевод и ушла вниз, прожигая себе путь через мое тело.

— Пшел прочь! — С силой припечатала главаря каблуком и ударила локтем в солнечное сплетение.

Схватившись за его запястье, направила весь жар, что скопился внутри к пальцам. Главарь вскрикнул, ослабляя хватку, и я вывернулась, отпрыгивая в сторону и неловко бухаясь в траву.

— Убью, сска! — взревел взбешенный разбойник, кидаясь на меня с перекошенной мордой.

Глава 24

Воспользовавшись моментом, Прохор и Елизар сорвались с места, размахивая дрыном и саблей. Только разбойники один за другим начали вскрикивать и крутиться на месте. Из земли, будто живые, полезли корни, хватая за лодыжки и обвиваясь вокруг колен.

Прохор даже успел разметать дрыном двух мужичков, когда из глубины леса раздался грохот копыт и властный окрик, заставивший нас замереть на месте.

На тракт в сторону Москвы вылетел отряд конных воинов в вороных доспехах. Они, не сбавляя хода, ударили магией по нападавшим, превращая их в ледяные статуи и срубая им головы. Минуты не прошло, как они перебили разбойников.

Корни с их ног сами собой опали и втянулись в землю. Я так и не поняла, что это было, изумленно уставившись на неожиданных спасителей.

К нам медленно подкатила роскошная черная карета без гербов с наглухо закрытыми окнами. Из нее никто не вышел. Сдвинув плотную штору, в окошке показалась рука в белой перчатке, а затем вперед выступил рослый слуга.

— Мой господин просит передать, что дорога теперь свободна, — произнес он, почтительно склоняя голову.

— Кто ваш господин? Кому я обязана жизнью? — Поднялась на ноги, пытаясь рассмотреть хоть что-то за темным стеклом, но увидела лишь собственное отражение.

Растрепанная напуганная барышня с выбившейся косой и шальным блеском в глазах.

— Господин предпочитает сохранять инкогнито, — слуга натянуто улыбнулся. — Он лишь велит вам, госпожа, ни о чем не беспокоиться и продолжать путь. Справедливость сегодня на вашей стороне.

— Передайте вашему господину мою искреннюю благодарность, — я выпрямилась, гордо вскинув голову. — И скажите, что графиня Щепкина не забывает долгов.

Карета незнакомца медленно покатилась по дороге, набирая скорость, и вскоре скрылась в лесной чаще так же внезапно, как появилась.

А через мгновение в кустах, где скрылись «бравые» гвардейцы князя, раздались сдавленный хрипы и глухие удары падающих тел. На поляну с боевым кличем выскочили сослуживцы Елизара и ошеломленно вытаращились на трупы разбойников.

— Это как так-то? — озадаченно почесал макушку Ефим. — Барышня, а кто же убивцев порешил? Неужто, Елизар в одиночку справился? Эти сукины дети дерево на дорогу повалили, решили, что добро ваше им нужнее, стало быть. Но мы с ними враз разобрались. А тут такое…

— Разве вам навстречу не попался конный отряд?

— Еще как попался! — сокрушенно покачал головой Ефим. — Из-за них пришлось спешно повозки в сторону отворачивать. Лошади испугались едва не понесли. Но там уже Кубышкин ваш коней удержал. А мы к вам-то на подмогу ринулись. Этих вон, краснорожих ваших, в кустах встретили. Трусы, стало быть, и изменники, раз во время нападения в стороне отсиживались.

Глафира и Пелагея, почуяв, что угроза миновала, выбрались откуда-то из овражка и поползли ко мне на коленях, напоминая облезлых кошек. Они упали в ноги, размазывая слезы и грязь по щекам. Их вопли о пощаде резали слух хуже, чем скрип несмазанных колес.

— Матушка, помилуйте! Не гоните на смерть! — запричитала Глафира, хватая меня за подол. — Нас же графиня Ведищева заживо в землю закопает, ежели мы пустыми вернемся! А княгиня-матушка? Она ведь жизни не даст!

Я смотрела на них сверху вниз, и в моей голове уже выстраивалась новая схема великого обмана, который выиграл бы мне время. Обольщаться, что князь не узнает о моем самовольстве, я даже не думала. Но чем позже это случится, тем лучше.

— Встали, живо! — приказала, не испытывая ни капли сочувствия к продажным мегерам. — Дальше вы одни отправитесь в Горчаково. Будете там тихо сидеть и писать отчеты Татьяне Львовне, в красках рассказывая, как я «страдаю» и «чахну» в ссылке.

Служанки замерли, глядя на меня с недоверием и проблеском надежды.