В разводе. Тост за бывшего! (СИ), стр. 6

Я снова дёрнула своего бармена за локоть и потащила к выходу.

Была у Яши дебильная особенность. Марку было лет пять и он в садике услышал какое-то бранное слово. Я даже уже не помню, какое именно, потому что он произнёс это, гнусавя и не совсем к месту. В этот момент Яша дёрнувшись, со всей силы ударил его по губам.

Марк в слёзы.

А я стояла так ошарашена, что не понимала, что мне делать. Но поскольку материнский инстинкт, слава Богу, у меня никогда не работал на минималках, я подхватила Марка, утащила его в комнату и долго объясняла, что такими словами нельзя ругаться. И только, когда на город спустились сумерки, в моих руках появилась сковородка — Яша огрёб ей по плечу, по спине. Но мне очень сильно хотелось дотянуться до головы.

— Ещё хоть раз, — зло цедила я, трясясь от нерастраченного гнева. — Ещё хоть раз ты поднимешь руку на моего сына — я тебе эту руку откушу по плечо.

— А ты понимаешь, что он выругался? — бешено плюнул Яша, взмахивая рукой. — Ты понимаешь, что сначала упускаем вот это, а потом он в двадцать лет вмазанный будет за рулём тачки?

— Ему пять! — Хрипела я, размахивая сковородкой. — И первое, что надо сделать — это объяснить, что это нехорошее слово. А не бить по лицу. Ему пять лет. Ты взрослый мужик. Как тебе вообще в голову пришло, что можно поднять руку на своего сына? Мальчиков никогда не бьют. Потому что мальчик после этого вырастет трусом. А девчонок не бьют — потому что стыдно.

С тех пор Яша никогда даже не мог подумать о том, чтобы поднять руку на ребёнка. Тот момент для меня был показательным. Если бы я тогда промолчала, сказала бы, что: «да, Яш, ты прав», возможно, сейчас бы он так и на меня поднял руку. Но я надеялась, что старческий маразм ещё не настиг моего бывшего мужа и он прекрасно осознавал, что как только прикоснётся своей грязной ладошкой к моему лицу, то тут же потеряет руку.

Оказавшись на улице, я обернулась и улыбнулась.

— Спасибо, что поддержал.

— Обижаешь. Такую леди — грех было не поддержать.

Я потёрла переносицу и глубоко вздохнула.

— Ты мне штук триста не обналичишь?

Мой бармен сузил глаза.

— У меня есть другое предложение.

— Нет, нет, нет. Мне не нужно другое предложение, яхонтовый мой…

Я глубоко вздохнула и поправила на себе платье.

Я была смущена от пристального взгляда. Стеснялась от того, как его глаза цеплялись за мои, желая установить зрительный контакт. А ещё от жара горячего тела молодого человека, который, по-моему, был даже младше меня.

— Ты даже не выслушала моё предложение.

— Я не могу. У меня дома ребёнок, Акулина Арнольдовна, которая ждёт меня на утреннее чаепитие и открытие гольф-клуба, на котором я выступаю конферансье.

Он протянул мне свой мобильный, уже разблокированный. Я зашла в приложение банка, перебила аккаунт и повернув мобильник снова к бармену, попросила:

— Вбей свой номер. Я тебе деньги скину, а ты мне наличку.

Тяжёлый вздох разочарования. Но номер вбил. И когда у него пришла смс-ка о том, что счёт пополнен, я вышла из своего аккаунта в приложении бизнес-банка и качнулась с пятки на носок. А он, заведя руку за спину, вытащил из заднего кармана стопку купюр.

— Ты как будто знал, — произнесла я, даже не решив пересчитывать.

— Подозревал.

Я осмотрелась. Было ещё не темно, и думала, как бы мне поймать тачку для того, чтобы заехать сначала в салон связи, купить себе мобильник, а потом прямиком отправиться в аэропорт. Паспорт у меня был, поэтому планировала, не отрываясь от своей будничной жизни, вдруг резко оказаться дома.

— Позвони мне, — произнёс мой бармен, провожая к машине представительского класса.

Я вскинула брови.

— Отвезёт куда надо. Я договорился.

— А ты точно бармен?

— Точно. Ну, можешь остаться и проверить.

Мальчишечья улыбка, взгляд искристый.

— Не хочешь? А то, мне кажется, вечер будет очень занятным.

— Нет, ты что? Я эти выступления своего бывшего мужа и дома посмотрю.

Я мягко улыбнулась. Короткое касание, которое было немного интимнее, чем поцелуй, — сплетённые пальцы.

— Приезжай ещё в северную столицу.

— Нет уж, — мягко улыбнулась я, садясь в машину. — Теперь вы к нам, сударь.

Тёплые пальцы прошлись мне по подбородку и дверь машины закрылась.

Быстрый забег по всем пунктам до аэропорта занял не больше часа. А уже под утро я приземлившись в родном городе, набрала дочку:

— Ну? Ты куда пропала, мам? Капец, — фыркнула Лерка.

— Да, знаешь, папа очень сильно хотел, чтобы я поздравила его зазнобу с днём рождения.

Тяжёлое молчание.

— Надеюсь, ты поздравила? — И столько ехидства в голосе, что сразу было понятно, чья Лера дочь.

— Поздравила. Не переживай. В общем, я еду домой. Поставь чайник.

Первое, что я сделала — смыла с себя макияж. Вытряхнула своё тело из красного платья и заперлась на долгие полчаса в ванной. Лерка ходила под дверью, сопя и не давая мне уснуть. А потом я, более-менее посвежевшая, сидела за столом и цедила сквозь зубы горячий напиток.

— А бабушка бы сказала, что после таких потрясений самое лучшее, что может быть — это водка, — глубокомысленно изрекла Лера.

Я покачала головой.

— Слава Богу, к бабушке мы поедем только в обед.

Но стоило мне только допить чай, стоило мне только встать из-за стола, как я поняла, что голодный и пустой желудок запротестовал. Я успела в два шага добежать до уборной, где меня вырвало. Лера стояла на пороге и расширенными от ужаса глазами смотрела на меня.

— Это что же получается? Папа умудрился такой подарочек тебе оставить?

Я бросила на неё злой взгляд. Лера сделала шаг назад, потёрла подбородок.

— Или не папа, мам…

Глава 7

В которой повествуется о надвигающейся неопределенности и раскладе карт таро.

Акулина Арнольдовна встретила нас с Валерией в ядрёно-розовом атласном халате с перьями на рукавах. Что примечательно, бабуля не успела привести себя в порядок, поэтому на седых волосах были накручены здоровенные широкие бигуди.

— Ох, девочки, столько дел, столько дел. А я ещё даже не завтракала.

— Маме завтрак сейчас противопоказан, — загробным голосом протянула Лерка.

Я ткнула её локтем в бок. Бабушка не успела ничего понять и провальсировала в сторону своей спальни. Я, поставив сумку на небольшую банкетку, посмотрела на дочь и покачала головой.

— Не смей здесь ничего трещать. Я не ела больше двенадцати часов. Ничего удивительного, что меня вырвало.

— Ну да, ну да, — произнесла Лера, растягивая слова и показывая, что «я тебе не верю, мам, но сделаю вид, что очень пытаюсь».

Я, в общем, поняла, что четыре поколения женщин нашей семьи отличались редким ехидством. И, если честно, на нас было достаточно интересно смотреть: седая бабушка, начавшая седеть моя мама, я темноволосая, Лерка темноволосая. Мы когда где-то вчетвером оказывались, по нам сразу было видно, что мы вот как раз-таки четыре поколения женщин одной семьи.

— Бабуль, — крикнула Лера, уходя в кухню, — я поставлю круассаны разогреваться?

— И не забудь мне в томатный сок положить стебель сельдерея! — крикнула бабушка.

Я закатила глаза и двинулась за Леркой, помогать накрыть на стол.

— Как я люблю говорить… — Акулина Арнольдовна появилась всё в том же ядрёно-розовом халате, но на этот раз без бигудей. Вальяжно опустилась в кресло, постаралась в нём угнездиться по максимуму комфортно и потянулась за своим томатным соком.

— Нет ничего лучше для блеска глаз, чем водка, — глубокомысленно продолжила Лера.

Мы втроём захохотали.

— Так что давайте, девочки, за ваше здоровье.

Я подняла чашку с чаем и кисло улыбнулась. Лера вкратце рассказала о моих приключениях. Акулина Арнольдовна за отсутствием перчаток стучала бокалом с томатным соком по столу и повторяла свою неизменную фразу о том, что она говорила. А я сидела и думала: а вдруг на самом деле всё не так радужно, как мне кажется.