В разводе. Тост за бывшего! (СИ), стр. 51

Марк смотрел на меня, как баран на новые ворота и бычился. А я говорил уже о каких-то обычных вещах и ещё рассуждал где-то на границе сознания о том, чтобы Майя восприняла это не слишком тяжело, я наверное, ей, может быть, домик куплю. Ну, чтобы она могла приезжать в Москву к Марку и чувствовать себя комфортно.

О господи, да с этими детьми никакого сердца не хватит! Быстро, быстро нормального кардиолога, физиотерапевта, ещё кого-нибудь. Я ж старый, а вдруг не дождусь того, что Майя родит? Это будет, конечно, отвратительная ситуация.

– Бать, у тебя всё в порядке? Как твоё сердечко?

– Вот не надо мне здесь сейчас, – зло произнёс я и насупился. – Не надо. Я прекрасно знаю, что надо делать в этой ситуации. Матери пока ничего не говори. Язык за зубами держи. Не смей портить ей настроение.

Марк воззрился на меня, как на больного. Встал с кресла и приблизившись, остановился напротив.

– Пап?

И во взгляде больше не было той насмешки и ноты ненависти за то, что у нас с матерью всё так произошло. Было какое-то дурное осознание.

– Что у вас происходит? – спросил он с интонациями Майи, когда она уже всё прекрасно понимала.

Я отвёл глаза.

– Странное у нас происходит, Маркуша. Вместе оказалось как-то тяжело. Мне тяжело стареть. Начал дуреть. А повзрослеть не могу. Трясёт. — И голос дрогнул. — Я как представлю, что она дома одна – мне с себя шкуру заживо спустить хочется. Я как представлю, как она заходит в гардеробную или как по утрам тапки свои найти не может, потому что с вечера их разбросала по гостиной, и никто напомнить ей об этом не может – я себя последними словами проклинаю.

– Зачем ты изменил? – спросил сын, скопировав мою позу, точно так же облокотившись бедром о стол.

Я пожал плечами.

– Потому что идиот. Потому что всё могут короли…

***

Глава 59

В которой женщины должны осознавать свою ответственность за тех, с кем флиртовали во время овуляции…

Посмеявшись с Бермаком, мы отключились. Я рассматривала чуть ли не под лупой подарок Яши и не могла понять, чего его так расколбасило. Явно какую-то гадость задумал. Но поскольку с его исчезновением у меня в офисе тут же появились клоуны-котята, а ещё немного экзальтированных девиц, которые доказывали мне, что если у них не будет на празднике оркестра, то вся свадьба пойдёт к чёртовой матери, я вздохнула, чувствуя, что нахожусь в родном и любимом дурдоме.

И дурдом решил сопровождать меня и по пути домой, потому что машина Новикова стояла у порога моего офиса и никуда не двигалась. Когда он вышел из нее, я думала, что мне опять преподнесут какой-нибудь здоровенный букет либо на этот раз реальную голову крокодила. Но нет. Олег, помявшись, сделал несколько шагов ко мне, и я почти с материнской любовью уточнила:

– Ты когда в Питер уезжаешь?

Олег провёл языком по нижним зубам и фыркнул в небо:

– Без тебя не уеду.

И вот тут-то я поняла, что вся наша история с ним – это чистой воды провокация. Причём непонятно, кто кого в ней провоцировал. Потому что Олег считал, что ради него я должна изменить свой уклад. При этом он был гол, как сокол. У него не было ни детей, ни обязательств, ни чего-то такого, что он, предположим, не мог с собой забрать либо как-то иначе выстроить работу. У меня были дети, у меня была бабуля в возрасте, которая требовала внимания ничуть не меньше, чем Лера или Марк, а скорее всего, даже больше. У меня были здесь родители, у меня был бизнес, который я не могу перенести. Я не могу сидеть на удалёнке и рассуждать о том, что очень прекрасно откроется шахматный клуб, если просто поставить нужную аудиоподборку на компе. И тем не менее Олег сейчас произнёс очень важную фразу: «Без тебя не уеду». То есть он планировал, что я брошу всю свою жизнь, в которой очень много обязательств, ради него.

– Ну, тогда я тебе рекомендую разбить шалаш и начинать оседать в этом городе, – без усмешки произнесла я.

Олег насупился, ему не нравилось то, что он слышал.

– Майя, ты такая непримиримая только потому, что...

– Олег, я не уеду никуда. Мало того, что я тебе уже в открытую сказала, что у нас ничего с тобой не будет, так я тебе теперь ещё и в открытую говорю о том, что я никуда не уеду. И с твоей стороны было самонадеянно считать, будто бы ради сексуального привлекательного мужика женщина в сорок лет может взять и бросить всю свою устоявшуюся жизнь.

– Какая устоявшаяся жизнь, Майя? Какая? У тебя муж не знает, что делать с вашим разводом, мечется, как гадина по плацдарму. Ты прыгаешь с одного заказа на другой. Где здесь стабильность? Ты что, действительно считаешь, что именно это стоит того, чтобы не быть со мной?

– Ты плоско рассуждаешь. Ты привёл только одну сторону из всех моих обязательств, Олег. Из этого я делаю вывод, что мы друг другу не подходим. Это под меня должен подстроиться мужчина. И ты считаешь, что под тебя должна подстроиться женщина. Вот что нам с такой философией делать?

Олег пожал плечами, словно бы не понимал, что такого неоднозначного я у него спрашиваю.

– То есть смотри, по факту встретились два человека с короной до небес. Ни один, ни другой уступать не собирается. Ты со своей колокольни рассуждаешь так, что любая баба под меня прогнётся. Я ж мужик, я ж могу обеспечить, я ж могу ей всё дать. А я рассуждаю так… – Я глубоко вздохнула, положила руки на талию и, выставив одну ножку вперёд, произнесла: – Мне по факту никто не нужен. Для того, чтобы менять свою жизнь, я однозначно не буду смотреть на мужчину. Если уж я так сильно нужна мужчине, это он всё в своей жизни поменяет. Ты чувствуешь, что это мысли разных людей но они одинаковые?

Олег напрягся.

– То есть ты считаешь, что женщина, вступая в отношения с мужчиной, должна по-прежнему находиться в своей зоне некомфорта?

– А с чего ты взял, что у меня была зона некомфорта? – Я действительно была удивлена. – То есть погоди, ты из тех людей, которые считают, что девочке самое главное – выйти удачно замуж?

А на лице Олега проступили красные пятна, и я хохотнула.

– Олежа, мальчик мой. В жизни каждой девочки самое важное – не выйти удачно замуж. А стать самой офигенной. А наличие мужика – это так, бонус. Не всегда приятный, скажем так.

– Майя, я считаю, что те гаранты, которые я могу дать, это намного больше, чем любая женщина может себе позволить. И уж из-за этих гарантов можно как-то договориться со своей гордостью.

– Да с чего ты взял, что здесь дело в гордости? Здесь дело элементарно в рациональности. Будь мне восемнадцать лет, может быть, я бы, выпустив язык, скинув его на плечо, бежала за тобой. Но ты не оцениваешь, что у любой взрослой, самодостаточной женщины помимо того, что вибратор лежит в тумбочке, там ещё находится и ящик Пандоры с её запретами, которые она когда-то сама себе установила. Не надо заставлять открывать этот ящик.

Олег потёр лоб, понимая, как тяжело со мной договариваться. А я только пожала плечами.

– Не мучай себя, не насилуй, не считай, будто бы, если ты возьмёшь на себя всю ответственность, женщина от этого будет писаться от счастья. Ты никогда не был с такой женщиной, как я. Скорее всего, у тебя были девушки сильно моложе. Как та, с которой ты флиртовал на встрече друзей.

– Я не флиртовал! – зарычал на меня Олег и шагнул вперёд, перехватывая за плечи. – Она села спросить у меня, как мы познакомились. А я ласково объяснил ей, что красивый носик совать в мои дела не надо.

Я глубоко вздохнула. От его пальцев разбегался по телу жар. И мне казалось, что это очень, очень приятно, хоть и не своевременно.

– А мне почему-то казалось, что ты всем друзьям растрепал и как мы с тобой познакомились, и что мы с тобой делали.

И в этот момент я взяла и ввернула то, что мне утром сказал Яша.

– В конце концов, твой нефтяник-финансист или как там его, так сильно осведомлён подробностями нашей встречи, что сегодня с утра, аж трясясь, бежал к моему мужу, чтобы рассказать о том, что его жена, да в Питере, да с каким-то молодым человеком по номерам.