В разводе. Тост за бывшего! (СИ), стр. 48
Я посмотрела на Яшу и уточнила:
– И кто этот самоубийца?
Бывший муж пожал плечами и всё-таки оттолкнулся от стола, встал с моего кресла и, обойдя рабочую зону, плюхнулся на диван.
– Да чёрт его знает, нефтяник какой-то. Причём, знаешь, самое удивительное: сижу с утра, завтракаю. – Яша надул губы, как будто бы безумно был раздосадован тем, что ему не только аппетит испортили, но ещё и в чай наплевали. – Смотрю, чешет в мою сторону какая-то амфибия.
Я закатила глаза, понимая, что Яша хочет максимально ситуацию с идиотской стороны мне представить.
– Опирается о стол и начинает мне рассказывать о том, что «а вы вообще в курсе, что ваша супруга да с тем-то, да в том-то». А я сижу, мне яичница поперёк горла встала. Думаю: а чего этот мужик такой у нас деловитый и деятельный, ходит, выслеживает тебя. Я ещё вспомнил про твоего Бермака. Как думаю он не досматривает за тем, что ещё какой-то следильщик появился. Но я, недолго думая, взял тарелку да яичницу ему по морде размазал. Не знаю, что уж он хотел…
— А что рассказывал? – улыбнулась я, опираясь плечом о косяк.
– Да нёс какую-то ересь про Питер. Про твоего хахаля. Нет, ну я тоже, конечно, не выспался и на стрессе, сама понимаешь.
– А ты-то чего стрессуешь? – ласково уточнила я и откинула волосы с плеч.
– Ну как это «чего стрессую»? Тоже спросишь! Я вообще-то человек взрослый, у меня седина во всех местах, не только на бороде. А здесь ребёнок. Третий. Первый ребёнок приехал из-за границы. Да ладно бы просто приехал – он же с такой помпой приехал, что я даже не знал, за что хвататься. То ли за чековую книжку, то ли за ремень.
Яша улыбнулся, растирая подбородок.
– Второй ребёнок машиной стал владеть – тоже теперь волнительно. Я её закасковал со всех сторон, даже на случай, если инопланетяне решат стырить – Лерке ничего не будет. Ну, сама понимаешь, у меня то тахикардия, то давление подскакивает. А здесь какой-то франт решил со мной в словесные игры поиграть. А ты же всегда знаешь, что я по утрам не человек, а гнида.
Я опустилась в кресло, которое стояло рядом с диванчиком, закинула ногу на ногу, потянулась и, вытащив мобильник, попросила администратора занести чая с цукатами.
Яша одобрительно кивнул, видя, что я пишу сообщение, и, развалившись по дивану, уточнил:
– Чего Марк рассказывает?
– Да знаешь, особо ничего, – пожала плечами.
Я вообще не понимала сейчас поведения Яши: то демонстративно выгуливает любовницу, то не знает, как передо мной покрасоваться. Вот прав был сценарист советского Винни-Пуха: в голове моей опилки – не беда, потому что я дурилка, да, да, да? Последнее было уже от меня.
Яша на фразу о том, что Марк особо ничего не рассказал, сузил глаза и пару раз кивнул, намекая на то, что так он мне и поверил. А я не знала, что действительно должен был рассказать Марк. Ну, может быть, о том, какая у него личная жизнь, либо ещё что-то.
– А что это ты у меня так интересно выспрашиваешь всё?
– А ты представляешь, что вчера было? – Яша дождался, когда администратор занесла на небольшом серебряном подносике чайничек, две чашки и креманку с сухофруктами и цукатами, проводил её взглядом и вернулся ко мне, намекая на то, что приватность разговора не должна быть нарушена. – Я после всех встреч возвращаюсь к себе в офис. Иду через ресепшн, вижу знакомую шевелюру. Ну а Марк, несмотря на то, что давненько уехал, не особо там в этих заграницах перебивается, поэтому мальчик-то у нас раскабанел. Но смотрю – спина знакомая. В этот момент он отклоняется, и ты представляешь, кого я вижу? Свою любовницу! Сидят мило, щебечут. У меня глаза повылезали из орбит. Я думаю: ну всё, что-то в этом мире сдохло. Подхожу, кладу ладонь ему на плечо: «Маркуша, мальчик мой дорогой». Он смеётся, хохочет, улыбается. Лина сидит, как в воду опущенная.
Мне, конечно, было не особо приятно слушать рассказ про его любовницу. Но мне было приятно слушать о каверзах своего сына. Так что чем-то пришлось в этой ситуации всё равно пожертвовать.
– Я его провожаю в свой кабинет, этой киваю, чтобы скрылась с глаз моих долой. Ну и спрашиваю: как ты, что ты? А он мне такой деловой: «Да, ты знаешь, мне вот интересно всегда было, когда мужчина изменяет женщине, он почему-то не догадывается о том, что новая баба может изменять ему тоже. И изменять с молодым, энергичным кобельком». Но я-то понимаю, что он меня просто кошмарить начинает. Но ты знаешь, я такое чувство удовлетворения испытал. А мальчик-то вырос. Мальчик – мужчина. Мальчик – маму приехал защищать от козла-бати.
И было столько в речи Яши счастья, какой-то гордости неприкрытой, что я невольно улыбнулась.
– В общем, я думал, что он расскажет. Ну да ладно, сам рассказал.
– А приехал-то ты зачем? – вздохнув, уточнила я.
– Спросить, как там Лерка со своим «мерином».
Я развела руки в стороны.
– Ты, конечно, нашёл, какую машину девочке дарить. Там сейчас больше на неё слюни пускает твой выросший мальчик.
Яша улыбнулся, покачал головой.
– Хороших детей вырастили, согласись.
Протяжно заскулило в душе.
— Градский, — покачала я головой. — Ты мне зубы не заговаривай и не топчись у меня по нервам. Я так-то тоже не девочка, и давление у меня тоже подскакивает.
Яша смотрел на меня с какой-то тоской во взгляде и лёгким удовлетворением.
– Ну, тоже мне сравнила – «не девочка». Ещё какая девочка.
– А как же «бабу после сорока любить сложно»? – перефразировав и вырвав из контекста его фразу, плюнула ей в лицо.
Я развёл руки в разные стороны.
– Ну вот так вот. Потому что, когда тебя за яйца поймали, ни в коем случае не хочется стоять и обтекать говном. Хочется из этой ситуации выйти победителем. И плевать, что ты сражался с беззащитной женщиной.
Яша опустил глаза. Молчание затягивалось.
– Теперь не плевать. В моменте да…
Я встала, поправила на себе тонкий льняной пиджак и улыбнулась.
– Слушай, Яш, словами не передать, какой ты наглец, какой ты мудак и какой ты гандон. Поэтому, может, танец организуешь, а?
***
Глава 56.
Глава 56.
Местечковый бизнесмен все время считал, что если мужчине нечего преподнести к ногам женщины, то не надо у неё под этими ногами путаться. Ну, максимум, на который можно рассчитывать, это лобызать те самые ножки в хрустальных туфельках.
Яша улыбнулся.
– Тебе цыганочка с выходом пойдёт или что, брейк-данс? Слушай, побереги мои колени. Ты же понимаешь, что я не мальчик уже.
Я набрала в грудь побольше воздуха и печально улыбнулась.
– Ты не за этим приезжал. Не надо здесь сейчас рассказывать историю о том, что тебе любопытно, какие сплетни были на семейном ужине, на котором тебя не было, – уколола я болезненно его, потому что догадывалась, что у него тянет то же самое, что тянет у меня. Ведь так иногда случается, что незримая, невидимая нить навечно связала что-то в глубине каждого из людей.
Яша глубоко вздохнул.
– Какая разница, зачем я приехал? Может, действительно в ноги поклониться? Может быть, ещё что-то?
— А у тебя сегодня работы нет, да? – печально уточнила я и, пройдя к вешалочке, повесила свой пиджак на плечики, осмотрелась ища возле стойки мюли без каблука и найдя их под столом, фыркнула.
– Дела есть, но они подождут. Я не такой деловой, как ты.
– Ну вот, поэтому можешь быть свободен, — Заметила и цокнула языком.
Наверное, всё-таки Яша, точнее, мой свёкор, был прав: идеальную женщину вывезет каждый, а вот девчонку с приколом – только истинный воин. Судя по тому сколько всего натерпелся Яков от меня за годы брака и чего ему только предстоит натерпеться от меня в разводе, хоронить его буду как великомученика.
Яша потёр затылок и улыбнулся мне.
– Ты опять про меня что-то плохое думаешь?
– Да нет, я про тебя думаю только хорошее, что если ты сыграешь в ящик, я обязательно куплю тебе белый лакированный гроб.