В разводе. Тост за бывшего! (СИ), стр. 37

— А вообще, птичка моя, ты у меня женщина настолько не скучная, что в твоё отсутствие люди не скучают, а в себя приходят. Так что можем помолиться за них. Пусть приходят в себя.

Я улыбнулась.

— Я тебя так ненавижу, Яш.

— Да я сам себя ненавижу.

— Чего ты здесь пытаешься мне объяснить? Ты же понимаешь, что Таволгин тебя просто хочет очень сильно развести, потому что у тебя большие счета в банках, и ему хочется такие же?

— Да, у него и без меня денег полным полно, — отозвался легко Яша и махнул рукой. — Мне кажется, здесь дело исключительно в том, что они-то как думали: старый козёл поведётся на волшебный омлет и будет с рук жрать. А, извините, у старого козла четверть века психологической закалки Акулиной Арнольдовной.

Я фыркнула.

— Так что, Майя, если вдруг, упаси боже, мы с тобой окажемся каждый на другом конце света, мы друг друга с тобой обязательно узнаем. Каждый будет в своём репертуаре!

Я улыбнулась.

— Так что не ссы. Всё, что сделано — сделано. А всё, что не доделали, вернёмся и доделаем. И вообще, тебе не пофиг ли, что о тебе те дятлы подумают? Радуйся, что твоё появление их вообще в принципе научило думать.

— Я бы могла здесь сказать тебе какой-нибудь дурной комплимент о том, что ты умудряешься даже в самой патовой ситуации поддержать меня не хуже, чем лифчик грудь, но ты этого не достоин.

— Ну так если объективно смотреть на всю ситуацию, я и брака-то с тобой не достоин.

Я набрала в грудь побольше воздуха и поняла, что мне очень сильно не по себе. Настолько, что перед глазами аж мутно стало. Я одёрнула руку и откинула подлокотник. Знала, что у Градского там всегда минералка, снеки. Твою мать, конфеты. Хотя я говорила ему: «Прекрати жрать эти конфеты. Мало того, что у тебя четыре импланта стоит во рту, так ты ещё и пузо себе можешь отрастить».

— Чего ты засуетилась? — недовольно произнёс Яша, поднимая локоть.

— Тормози. Тормози, я тебе сказала, — выдохнула я, и Яша действительно, сбавив скорость, медленно съехал в сторону газона на проспекте.

Я успела только открыть дверь, даже ремень безопасности не отстегнула. Наклонилась и меня вывернуло водой, соком, листьями салата с помидорами.

Когда я протошнилась, когда всё-таки смогла найти бутылку минералки, Яша смотрел на меня таким взглядом, что по нему было понятно — он обо всём догадался.

— Поехали, птичка моя, в больницу, — без улыбки, с какой-то пустотой во взгляде механически произнёс Яша и дёрнул коробку передач.

Глава 42

Которая, как весна, показывает, кто какие грязные делишки делал за баней.

— Ни в какую больницу я с тобой не поеду! — оскалилась и прохрипела я. — Яша, у меня, в принципе, последнюю неделю несварение.

Но можно было понять по напряжённому лицу бывшего мужа, что его такое объяснение не устраивает. А ещё то, что он сделал какие-то определённые выводы и сейчас ты хоть кол в лоб всади — а его не переубедишь.

— Так, — холодно, расчётливо, немного цинично, изначально показывая, что ему плевать на все объяснения, начал Яша. — Ты пишешь мне о том, что надо тебя забрать откуда-то, можно сказать, эвакуировать. В машине начинаешь блевать. Я не знаю, откуда тебя забрал. Дом принадлежит знаменитому кардиохирургу. В принципе, за ним никакой грязной репутации не водилось. Но при этом ты вся взвинченная, возбуждённая, нервная. Я знать не знаю, что там произошло и ты ничего не рассказываешь, начинаешь блевать. Вполне может оказаться, что ты не следила за своим бокалом. Вполне может оказаться, что тебе подбросили наркоту, что тебя подпоили чем-то. Без разницы. Но сейчас для того, чтобы убедиться, что я старый неврастеник, мы с тобой поедем в больницу. Сдашь анализы, пописаешь в баночку. Ляжешь на УЗИ. Скажи спасибо, что не на ФГС. Ты можешь мне сейчас расцарапать морду, но мы едем.

Я тяжело вздохнула, вытирая губы, и поняла, что настолько дятлом Яша ещё никогда не был. Даже в тот момент, когда Леру в шестнадцать лет позвали на свидание. Яша ещё тогда был достаточно компанейским чуваком, и у нас дома бывали какие-то его партнёры. И вот приходит бедный мальчишка, зовут Артём, сам трясётся, как осиновый лист. Тут выходит папа Яша — два метра ростом, косая сажень в плечах. Выходит в майке-алкашке, в трениках. В одной руке у него гантеля, в другой бокал.

— Ты, значит, дочку мою на свидание ведёшь? — холодно произнёс.

И в этот момент из его рабочего кабинета выполз партнёр примерно в таком же виде. Только на нём была не майка-алкашка, а закатанная до рукавов рубашка с распахнутым воротом. Мужики сидели очень долго, спорили и обсуждали работу.

— Оо, зятёк будущий подкатил, — выдохнул партнёр, и я поняла, что если не вмешаюсь, то они мальчишку доведут до заикания.

Так вот, тогда мне тоже не удавалось объяснить Яше, что его поведение никак не соответствует хорошему отцу семейства, а вот скорее деспоту — прям самое то, что боженька прописал. Так и сейчас: можно было сколько угодно лупить его по морде, пинаться, драться с ним, но если он решил — значит, так оно и будет.

— Ну, давай тогда уж в клинику Филиппа вези. Там Аня хотя бы принимает.

— Ты время видела? У Ани дочка маленькая.

Я поджала губы.

— В любом случае я ей позвоню, попрошу, чтобы приняли, — осторожно, деликатно, холодно произнесла я, понимая, что никуда не деться с подводной лодки по имени Яша.

Аня отписалась, что мне надо будет пройти в процедурный кабинет номер три. Меня там встретит молодой перспективный мальчик.

Молодым перспективным мальчиком оказался мужик лет тридцати пяти, с кудрявыми волосами и светлой щетиной.

— Давайте, давайте всё посмотрим.

У меня взяли анализы, а потом неуклюже уточнили:

— А УЗИ нам зачем?

— А УЗИ проверить всё, — холодно произнёс Яша, стоя в дверях процедурного кабинета как атлант, на плечах которого лежал дверной проём.

Я посмотрела на Яшу, намекая на то, что ну, он, конечно, перегибает палку.

А он, только стиснув челюсти, сквозь зубы выдал:

— Ложись.

Я могла сказать всё, что угодно. Я могла открутиться. Тем более на днях у меня должен был быть приём у своего гинеколога. Я, конечно, очень сильно расстроилась много лет назад, когда узнала, что Аня ушла с должности акушера-гинеколога. Так я к ней всегда бегала — хорошая девчонка. Но она ушла в пластическую хирургию, и мне пришлось скитаться. А потом я нашла свою.

— Так, что мы смотрим?

Я повернула голову и хрипло произнесла:

— Яш, может, ты выйдешь?

— А может, ты прекратишь выёживаться здесь, птичка моя? — буркнул недовольный Яков и закатил глаза. — Смотрите всё. Есть ли беременность или воспаление. Чего она блюёт, как не в себя?

Я хрипло произнесла:

— Яш, выйди.

Врач заметавшись, встал и пододвинул ширму. Я быстро стянула с себя низ, понимая, что если что-то есть, то Яша сам напросился. Я в конце концов его тридцать три раза предупредила.

— Ох, — выдохнул врач, мазюкая мне по животу датчиком. — У меня для вас хорошие новости. Я вас поздравляю.

А я вдруг поняла, что у меня холодный пот покатился по всему телу. Настолько холодный, что озноб тут же сковал меня.

— По срокам могу сказать, что это примерно шесть-девять недель.

Я прикрыла глаза. Меня затрясло.

Твою мать, я же просто надеялась на чёртову менопаузу.

Яша обошёл ширму и пристально всмотрелся в мои глаза. Я на него глядеть не хотела, потому что прекрасно знала, что считает Градский намного лучше, чем я, и уж он-то однозначно может разобраться с датами и со сроками.

Короткий рык. Выдох. Тяжёлые шаги, которые стали удаляться. Дверь закрылась провокационно тихо, словно заперли старый склеп — уважительно и осторожно к постояльцам относясь.

— Я что-то не то сказал? — уточнил врач, глядя на меня расширенными от ужаса глазами.

Я покачала головой.

— А вы не знали? У вас цикл? — начал уточнять он, и я вздохнула: