В разводе. Тост за бывшего! (СИ), стр. 3

После таких ситуаций мы подолгу не виделись. А когда он мне сделал предложение, я тихо спросила:

— А ты теперь честный?

Яша покачал головой.

— Честный, Майя, честный. Почестнее некоторых буду.

Другой причиной нелюбви Акулины Арнольдовны стало слишком демонстративное поведение Якова. Он если поздравлял, то поздравлял всегда от всей души. Он если злился, то злился точно так же. Яша вообще был очень подвижным человеком, суетливым, я бы даже сказала. А в интеллигентной семье, где бабушка поэтесса, а мама руководитель ансамбля, а папа инженер — любые чувства, тем более такие яркие, всегда порицались. Но при этом не порицалась показывать свой гонор, опять-таки всем, кроме Яши.

Но сейчас я понимаю, что бабушка, наверное, просто видела что-то, чего не видела я.

Когда на город спустились сумерки, я тихо произнесла:

— Отвезите меня в гостиницу.

У меня был забронирован маленький номер в гостинице Якова, потому что я планировала же сделать сюрприз. Сейчас не видела смысла перебронировать что-то. Да и просто сил не было. Слёзы меня вымотали.

Когда машина остановилась на парковке, я долго всматривалась в высокое крыльцо многоэтажного, отделанного барельефами здания. А потом случайно моргнула и увидела, как Яша заводит в гостиницу свою шлюху.

— Знаете, — тихо произнесла я, глядя в зеркало заднего вида. — Покатайте меня ещё по городу.

И меня катали по городу. А потом я уставшая, всё-таки притулилась в одной гостинице. Закинула чемодан в номер и спустилась в ресторан покушать.

— У вас есть что-нибудь? — Спросила очень жалобно у бармена.

Он положил ночное меню на стойку и отвернулся для того, чтобы сделать заказ. А я, облизывая обветренные губы, с трудом могла уговорить себя хотя бы сейчас не реветь.

— Ах ты глянь, какая леди, — мягко прозвучал бархатный баритон где-то над ухом.

Я резко дёрнулась.

По-мальчишечьи лукавые глаза.

— Я угощу.

И это был не вопрос.

Глава 3

В которой раскрывается вся прелесть жизни без местечкового бизнесмена и есть надежда на светлое будущее.

Пару месяцев спустя.

Июль.

Нас до сих пор не развели с Яковом. Ещё не было даже первого заседания. Но при этом юристы вовсю работали и занимались вопросами раздела имущества. Как-то так оказалось, что меня не удовлетворяло, что готов был дать Яша своим детям. Мне было абсолютно не важно, что рассуждаем мы о взрослых детях — одному двадцать один, другой восемнадцать. Мне абсолютно было без разницы, что на этот счёт могут сказать судьи. Яша обязан был обеспечить жизнь своим детям. Тем более, уж извините, своего достатка он добивался в браке со мной, а не со своей Линочкой.

Что касательно наших с ним отношений, он, конечно, вернувшись из Питера, сделал щедрое предложение: дескать, “мы с тобой можем сохранить всё, как у нас было, но с небольшими поправками. Скажем так, сделаем брак открытым”.

А я в тот момент поняла, что по факту нужна была Яше.

Я очень сильно ему нужна была. Но я была лишней в его жизни — вот какой парадокс. Он не хотел терять систему, которая выработалась со мной. Он не хотел терять быт, стратегию, совместные поездки к родителям, к родственникам. Но при этом он хотел трахать молодую грымзу.

Про молодую грымзу я тоже много чего узнала. Она приходилась какой-то родственницей одному из партнёров Яши. В одной из встреч я едко пошутила на эту тему:

— А я так смотрю, ты любовниц выбираешь тех, кто постатуснее, чтобы в случае чего самому в накладе не остаться.

— Знаешь, вот если бы не твой язык, злословный и лукавый, может быть, никаких любовниц не было бы. Подумай об этом на досуге.

— Я подумаю на досуге над тем, какой тебе гроб заказывать в случае чего. Потому что столько жрать виагры в твоём возрасте уже непозволительно — сердце сдохнет, Яша. Поверь. Поверь мне. А мне не веришь — спроси у Акулины Арнольдовны. Она всегда была о тебе самого реального представления.

Яша называл меня злобной мегерой.

А я параллельно со всем этим умудрилась вычислить, что все те договоры, которые он заключал со своим партнёром, родственницей которого была его чудесная распрекрасная Лина, были совсем не по букве закона. И где-то на границе сознания у меня металась мысль о том, что он эти договоры заключал для того, чтобы откаты делать, так сказать, на трусики, на бусики для своей Лины. Сказать, что у меня дёргался от этого глаз — это ничего не сказать.

При этом Яша вполне себе здраво рассуждал на тему того, что “ну, у тебя же тоже бизнес”. Но только в отличие от его бизнеса — масштабного и очень серьёзного, который требует тотального контроля — мой бизнес был для него всегда кукольным. Поэтому, когда я оформляла свою ОООшку на маму, он, конечно, не обратил на это внимание. А я оформляла чисто из-за того, что не хотела выступать предпринимателем. Потому что тогда бы мне пришлось разбираться со многими юридическими вопросами. А так, поскольку мама у меня очень давно была на пенсии, ей это было не в тягость. Тем более она последние годы всегда работала на административной должности и она всё прекрасно понимала. Поэтому я просто отдала ей юристов, а сама занималась исключительно продвижением своего агентства и предложением своих услуг. Яше, конечно, я об этом до судебного заседания намекать даже не собиралась.

Рано утром, когда я ходила по квартире с зубной щёткой и с гулькой на голове, в дверь начали долбить настолько сильно, что мне показалось, где-то на этаже пожар. Открыв дверь, я поняла, что совершила большую ошибку. Потому что у меня перед лицом стояли двое бравых молодцов формата «омоновцы на минималках» и тут же, схватив меня за локти, выдернули, как репку из грядки, в коридор.

— Вы что себе позволяете? — Сплюнула на рукав одного из них пену от зубной пасты.

— Господин Яков Андреевич приглашает вас на празднование дня рождения.

У меня дёрнулся глаз, потому что день рождения у Якова был зимой.

Что он там праздновать собирался, я не представляла.

Но, судя по тому, что мои юристы очень неплохо трепали его грузоперевозки и заграничный импорт, Яша пытался всеми возможными путями мне насолить. Пока что удавалось только добиться того, что я презрительно кривила губы.

— Пустите меня немедленно!

И ведь, как назло, даже Лерки дома не было. Понятно, что Марк с окончанием учебного года уехал на практику в Испанию. Но Лера-то со мной жила. И вот надо было ей именно сегодня уехать ночевать к подружке.

Я чертыхнулась и меня запихали в лифт.

— Дверь! Дверь квартиры закройте, ироды, — произнесла я, размахивая зубной щёткой.

Но я понимала, что Яков ничего не сделает дерьмового, за исключением того, что он уже сделал. То есть я понимала: он не заказал моё убийство и меня не вывезут в лесополосу.

Правильно, я была абсолютно права. Потому что меня посадили в такси, положили мне на колени сумку с вещами и сделали вид, что они безумно огорчены тем, что я наплевала на них зубной пастой, и произнесли:

— Мы летим в северную столицу.

— А паспорт мой?

— А паспорт ваш Яков Андреевич нам несколько дней назад передал. Ваша домработница передала.

Я сузила глаза, понимая, что такого предательства ещё и от домработницы стерпеть уже не могла.

Фыркнув, я не стала кричать, но планировала в аэропорту устроить такую диверсию, что партизаны в лесах удавились бы от зависти.

Но когда мы зашли внутрь аэропорта, один из охранников холодно произнёс:

— Вы же понимаете, Майя Леонидовна, что скандал устраивать не стоит? Мы ведь можем и не очень хорошо с вами поступить.

И что-то противно ткнулось мне в рёбра. Понимала, что психовать, истерить бессмысленно.

А когда самолёт приземлился в северной столице, меня сопроводили в гостиничный номер, одного из самых дорогих отелей.

На плечиках висело красное атласное платье. Стоял визажист. Я прям поняла, что Яков очень сильно хотел расстараться для того, чтобы показать меня народу. Я даже дозволила все манипуляции провести над собой тупо из любопытства. Понимала, что в случае чего я просто устрою скандал непосредственно на самом празднике. И вот уж пусть как хочет Яков, так и отмывается.