В разводе. Тост за бывшего! (СИ), стр. 18

— Давай здесь мне сейчас не рассказывай сказки, — оскалился Олег, и впервые с момента знакомства от него повеяло не чем-то сладким и упоённо-ласковым, а какой-то плохо контролируемой агрессией.

Я сделала шаг назад, постаралась вырвать своё запястье у него из пальцев, но он не дал.

— Давай будем откровенны: тебе нравилась твоя роль. Женщина хозяйка ситуации, тебе нравилось руководить. Если бы вдруг к тебе за столик присел состоявшийся бизнесмен, то ты бы минимум встала и вышла. Максимум — матюгами накрыла.

Я тряхнула головой.

— И ладно бы ты просто матюгами накрыла. Ты бы ещё безмерно оскорбилась, что тебя вдруг попытался снять мужик, который невозможно выше статусом и имеет намного больше власти, чем у тебя. Твоё хрупкое эго и твоя корона не позволили бы тебе просто взять и согласиться. Поэтому, как только я тебя увидел, как только оценил ситуацию, прекрасно понял, что к тебе надо подсаживаться не в виде одного из самых успешных рестораторов северной столицы, одного из самых крупных инвесторов по России, а к тебе надо было подсесть именно с позиции того, что: «Привет, как дела? Я вот такой вот решил попытать счастье. Ты женщина красивая и всё при тебе. Я вроде бы тоже ничего. Может быть, вместе выпьем?»

Я стояла, приоткрыв рот.

— Ну, спасибо, конечно. Ты, в принципе, всё правильно считал. — Я улыбнулась и уже не видела смысла продолжать дальше диалог. — Ты молодец. Ты очень хороший тактик. Можно сказать, чудесный. Сделал ровно то, чего от тебя ожидала женщина. И сейчас ещё стоишь, высказываешь претензии по поводу того, что эта женщина узнала всю правду и почувствовала себя обманутой. Спасибо за то, что ты сейчас не даёшь мне испытывать весь спектр эмоций, а ставишь мне в вину то, что я, оказывается, обижаюсь.

— Я не ставлю тебе вину. И прекрати со мной в таком тоне разговаривать, — проявив пугающую холодность и резкость, произнёс Олег.

А я грустно улыбнулась и покачала головой.

— Я тебя услышала. Мне надо закончить музыкальную паузу и успокоить гостей для того, чтобы дальше всё шло как по маслу. Если ты не будешь говорить своё вступительное слово, господин владелец заводов, машин, пароходов, то позволь, я поднимусь на сцену.

— Если ты думаешь, что я настолько ссыкло, которое не имело никакой возможности…

— Олег, да я ничего не думаю, — спокойно, ровным голосом ответила я. — Я уже в том возрасте, когда лишние мысли провоцируют изжогу. Поэтому я ничего не думаю. Было и было. У меня не стёрлось и у тебя не истончилось. Ну, в конце концов, мы же с тобой взрослые люди.

Я оскалилась, показывая, что прекрасно умею играть по правилам его мира. Только его это ещё сильнее зацепило, задело, как будто бы я ему в душу плюнула.

Но после того, что устроил Яша, претензии мужчины, с которым я виделась два раза в жизни, для меня абсолютно ничего не значили. Да, было неприятно. Да, было обидно. А булки он всё-таки вкусные присылал, несмотря на то, что я не ела сладкое и мучное. Волшебник на голубом вертолёте взял и вместо веселого кино показал мне какой-то хоррор. Я только об этом жалела. Только это вызвало у меня негативные эмоции. А всё остальное — ну, простите.

Я дёрнула рукой и поднялась на несколько ступеней сцены. В этот момент словила недовольный голос из-за спины:

— Если ты считаешь, что рядом с тобой находился мальчик, который захотел снять прикольную милфу — ты ошибаешься. Если ты считаешь, что рядом с тобой находился крутой бизнесмен, который решил поиграть во властителя судеб — тоже ошибаешься. Потому что если бы я не захотел — черта с два ты бы сейчас назвала моё имя и фамилию.

Я остановилась, медленно обернулась.

— Да, прекрасная Майя, моё появление было спланировано — этот дурацкий вечерок, на котором ты сейчас выступаешь, организован мной только для того, чтобы с тобой нормально познакомиться. Но я так понимаю, дальше знакомства мы с тобой не дойдём. Закругляйся. Заканчивай вечер. Считай, что хозяин не видит в нём больше смысла и хочет попить чай в своём шикарном номере с видом на город. А без хозяина вечера остальным тут делать нечего.

***

а вот и небольшая интрига из Питера

Глава 20

О высокомерии, амбициях и дурном характере.

Я вскинула подбородок и посмотрела на Новикова новым взглядом. Очаровательный, милый, ласковый, уютный парнишка из бара очень умело прятал в себе вот этого циничного, высокомерного, до ужаса высокомерного индюка. А самое главное — обидчивого, как мопс старой подруги Акулины Арнольдовны.

Я вскинула бровь, намекая на то, что нужно трижды подумать, прежде чем такими словами бросаться. Уж тем более я не буду закруглять свой вечер, за который получила ого-го какой неплохой гонорар — что Акулина Арнольдовна сможет не только в этом году в Турцию слетать, но и ещё как минимум на Бали. Просто потому, что это непрофессионально.

И, видимо, что-то такое мелькнуло в моём взгляде, потому что Олег стиснул челюсти и перехватив меня за талию, резко потянул вниз, стаскивая со ступени.

— Ах, а что это я растерялся? Я — хозяин вечера. Хочу закрываю, хочу открываю. С чего бы это во мне вдруг проснулась трусливая псина, которая предлагает женщине решить все проблемы? Свободна, — коротко бросил мне Олег и поднялся на сцену.

А у меня пар из ушей пошёл, потому что настолько свинского отношения к своей работе я ещё не встречала. Мне было глубоко фиолетово, что он там хочет. Праздник начат, праздник должен продолжаться.

Когда поднялась на сцену, Олег уже поставил на место микрофон и только собирался в него изрыгнуть очередной перл мужского шовинизма, как я приблизившись со спины, обняла его и провела ладонями по животу.

— Дамы и господа, — привстав на носочки, тихо и бархатно шепнула я в микрофон. — А давайте сейчас мы немного расслабимся и вспомним нашу молодость. Как там говорили? Белый танец! Господин Новиков, окажите честь?

Олег растерялся, посмотрел на меня как на умалишённую и клинически больную. В этот момент оркестр, понимая, что что-то пошло не по плану, решил выбрать удобную и подходящую песню из своего репертуара. Зазвучала медленная музыка. Я выхватила микрофон из рук Новикова и поставила его на стойку. Развернувшись, потянула владельца заводов, машин и пароходов на себя.

— Это что сейчас ещё был за пируэт?

Я молчала. Ладони лежали у него на плечах и их прошивало каждый раз иголочками.

— Ты меня вообще слышишь?

Я его прекрасно слышала. И, несмотря на свой возраст, я на слух не жаловалась. В принципе, как на память, на зрение и на излишнюю мстительность.

— Майя…

—Если ты тут решил играть в богомерзкого царька — дверью ошибся. Царица тут одна. И сегодня царица изволит чудить. И только попробуй испортить царицын праздник.

Мне кажется, всё высокомерие слетело с Новикова с такой скоростью, с которой обычно стремится пуля в голову отчаянного дурака. Потому что он даже растерялся. Он, видимо, не предполагал, что с ним могут разговаривать в подобном тоне. Во-первых, я никогда не была зассыхой. Во-вторых, я была замужем за своим мужем, у которого характер на любителя. В-третьих, меня растили очень сильные женщины, которые всегда предлагали мужской патриархат самым беспощадным образом оборжать. Ничего удивительного, что у меня никогда не было в голове никаких признаков раболепства и преклонения перед сильными мира сего. Я вообще в этой ситуации принимала такую правду, что никогда ничего не надо у них просить — “всё придут и всё сами дадут”, как говорил Булгаков. Но это не означало, что я буду послушным щенком сидеть и смотреть на всё с открытым ртом.

А вот Новиков, видимо, примерно на такое и рассчитывал. Он-то как думал: облагодетельствовал даму бальзаковского возраста в Питере и она теперь, видимо, должна за ним бегать и тапки в зубах носить. Ну, так он слишком сильно ошибся и подумал себе очень сильно хорошо. Я эти тапки могу максимум донести до его гроба.