В разводе. Тост за бывшего! (СИ), стр. 11

Сев в машину, я растёрла переносицу. Память, будь она неладна, накатывала в самый неудачный момент. Я смотрела в зеркало заднего вида и в нём отражались усталые глаза со слезами на дне зрачков.

Наверное, наш брак с Яшей был закономерностью — принцесса и хулиган. Да я б на самом деле сомнительно, что могла бы быть с каким-то другим мужчиной. Мне, может, всю жизнь хотелось сказать: «я вот сейчас мужу позвоню и ты землю жрать будешь». Да, если честно, немного смягчённый вариант, но иногда звучал из моих уст. Яша меня устраивал, несмотря на то, что у него было дерьмовое прошлое. Несмотря на то, что он был немного вне закона. Я знала, что он хороший, а станет ещё лучше.

Стал вот. А дерьмом продолжал оставаться.

Ударив по газам, я вырулила с парковки и поехала в офис. Весь день меня качало на эмоциональных качелях. Я то злилась на себя из-за того, что позволяла себе немного слёз, то психовала из-за того, что не могла прореветься нормально.

А приехав домой, я застала Леру, которая держала в руках подарочную коробку: пышный бант и небольшая печать знаменитой кондитерской.

— А это тебе, мам.

— Господи, я рада, что ты так обо мне заботишься. Но ты же помнишь, что я не ем сладкое? — Улыбнулась я и поставила сумочку.

— А это не от меня подарок.

Лера развернула коробку другой стороной и прочитав висящую с краю записку, произнесла:

— «Из Питера с любовью».

Глава 12

В которой Акулина Арнольдовна наставительно уверяет, что томатный сок с сельдереем — самое пользительное средство при слабом желудке.

— Одного, одного попрошу я у него, чтоб меня одну любил. И чтоб больше никого. — Бабуля пела, а я аккомпанировала, играя на рояле.

Почему-то бабушка, которая предпочитала репертуар более старомодный, сейчас переключилась на современность. У неё прекрасно получалось, но это всё равно было достаточно странно.

А когда бабуля допела первый припев, наклонилась ко мне и слегка подвинув мои пальцы на клавишах, заметила:

— Фальшивишь здесь. Вот тут надо так.

Я улыбнулась и согласно кивнула.

После открытия гольф-клуба, после того как мы с Леркой съели удивительные пышные булочки из одной очень знаменитой пекарни в Питере, стало понятно, что жизнь не такая уж дерьмовая. Ну, и лично наша с дочерью сейчас налаживалась. И, соответственно, в воскресенье мы с Лерой приехали к бабушке для того, чтобы провести либо совместный завтрак, либо совместный обед. И оказались втянуты в небольшой импровизированный концерт — Акулина Арнольдовна пожелала петь.

Она посадила меня за рояль.

Рояль — это был не тот инструмент, которым я владела в совершенстве. Да и, если честно, я всё-таки больше тоже по пению. Но вполне неплохо могла сыграть. А Лера занялась делом, полностью не относящимся к искусству. Вытащив пакеты с землёй, сидела на открытом, небольшом балконе и рассаживала в кашпо пышные ампельные петунии.

Когда бабуля закончила петь, Лера выглянула из-за широкой балконной створки и заговорщицки произнесла:

— Бабуль, а у мамы молодой человек появился.

Мне кажется, у меня краска ударила в лицо с такой скоростью, что даже не описать.

— Лер…

— А что? — Дочка пожала плечами и сдула тёмный локон со лба. — Ты представляешь, бабуль, он нам прислал булочки из Питера. Это так романтично.

Акулина Арнольдовна в романтику не верила. Она была достаточно прагматичной женщиной, особенно к своим годам. Поэтому предпочитала верить в хороший, устоявшийся рубль. Но дабы не разбивать детские, наивные мечты своей правнучки, она улыбнулась:

— Да, действительно, Валерия, это очень мило.

А меня она наградила взглядом из-под приподнятой брови, намекая на то, что очень надеется услышать подробности этого мероприятия. Но я махнула рукой и встала из-за рояля.

— Не бери в голову, бабуль. Это абсолютно ничего не значит. Это никакой не ухажёр.

Лера так демонстративно сопела с балкона, что было понятно — её я не убедила. Впрочем, я и бабушку не убедила. Поэтому, когда время приблизилось к обеду, Акулина Арнольдовна, сменив наряд на белый атласный костюм с шикарной бутоньеркой в кармане пиджака, произнесла:

— Сводите меня в ресторан, девочки.

Мы могли бабулю не только в ресторан сводить. Да, если по правде говоря, последние лет, наверное, десять, со смерти деда, бабушка, в принципе, ни в чём не нуждалась. Она, может быть, и до этого была ни в чём не нуждалась, но тогда у меня ещё не было таких масштабных возможностей помогать финансово. Сейчас у меня возможности были даже содержать. Я ни капельки не превозносила этого и не гордилась этим, потому что считала, что это нормально, если есть возможность. Плюс бабуля у нас любила путешествовать. Она знакомилась в соцсетях с женщинами своего возраста и они пересекались где-нибудь на курортах. Бабушка очень любила каждую осень бывать в Турции и обязательно надо было бронировать один и тот же номер в одном и том же отеле. Она говорила, что уезжает на своеобразный «олл-инклюзивский ретрит». Поэтому мы с Лерой могли сводить её не только в ресторан, но и куда душа пожелает.

Когда собрались, я у Леры уточнила:

— Ты с нами?

— Нет. Мы договорились со Светой встретиться и разобрать несколько последних тем.

Я улыбнулась.

— Ну, ты подумай. Если успеешь уложиться до того, как мы закончим ходить по магазинам, то мы будем ждать тебя в «Гранде».

Ресторан в центре, с шикарной кухней. Но больше всего нравилась обстановка: последний этаж бизнес-центра, стеклянная крыша и весь город как на ладони.

Когда мы начали обед с бабулей, она как бы между делом уточнила:

— И ты так и не собираешься старой пожилой женщине рассказать о том, какие изменения у тебя происходят в личной жизни?

— Если честно — никаких. Лера просто выдаёт желаемое за действительное. На самом деле никакого ухажёра по факту нет. Есть мужчина, который последний раз помог мне уехать с мероприятия, которое устраивал Яша. И ничего более.

Бабуля стянула тонкие кружевные перчатки и недовольно вздохнула.

— Что-то ты темнишь, Майя. И я чувствую себя безумно оскорблённой, когда выслушиваю вот эти нелепые глупости.

Но я покачала головой.

Я заказала себе морепродукты, и почему-то, когда проглотила одну креветку, мне стало как-то не по себе. Я поспешила запить всё это апельсиновым соком. А бабушка пристально посмотрела за моей реакцией.

— Что-то ты какая-то бледная и оттенок кожи в зелень уходит. Может быть, мне на тебя таро раскинуть и узнать, не скрываешь ли ты что-то от меня?

— Всё это глупости, — произнесла я, промакивая губы салфеткой. — Просто с моим ритмом жизни я не всегда успеваю позавтракать, обедать или ужинать. Сама понимаешь, что из этого получается.

Бабуля предпочитала тартар и удивительно лёгкий зеленый салат с ростбифом. Она сидела, смаковала, рассматривала таких же, как и мы, любителей прекрасного.

— И, между прочим, Майя, я в этом году, наверное, не полечу в Турцию.

— Почему? Хочешь полететь в Грецию?

Бабуля перевела на меня недовольный вид.

— Ну, думай, что говоришь. Такая сложная финансовая ситуация — ты разводишься. А знаешь, мне как-то намного было приятней ездить на деньги твоего оболдуя-мужа, нежели чем на твои гонорары.

Я усмехнулась.

— Не-е. Не надо страдать, бабуль. Я тебе скажу по большому секрету: мои гонорары выдержат не один твой отпуск.

В этот момент я потянулась и поймала вилкой морской гребешок. Взяла его в рот и не успела даже разжевать — скулы сковало, нижнюю челюсть показалось как будто бы заклинило. Я выпучила глаза и дёрнула руку в сторону бокала с минералкой. Но сделать ничего не успела — меня вырвало сильно, некрасиво.

Акулина Арнольдовна, глядя на всё это, тяжело вздохнула.

— Вот бракодел, — произнесла она так смачно, что у меня всё внутри сжалось в комок.

А ведь действительно, похоже, бракодел.