Линия иной судьбы. Трилогия (СИ), стр. 92

Распустив весь курс ровно в три часа дня и предупредив, в какой одежде нужно прийти завтра, я отправился ругаться к директору. Высказав, что я думаю по поводу такой организации труда, завершил вопросом:

– Где обед, Максим Сергеевич?

– Увы, Жериков… – ответил директор, откладывая папиросы. – Столовая закрыта, это так, но вопрос я решу завтра. Из‑за трёх групп готовить не будут. Остальные ещё недели две‑три на подсолнухе и винограде сидеть будут.

– Но завтра нас накормят? – уточнил я.

– Завтра в двенадцать ноль‑ноль Илья Петрович лично привезёт в новый корпус термосы с горячим борщом из коопторговской чайной. Хлеб и чай тоже будут. И приказ о графике работы с восьми до трёх на стенд повесят. Вопросы закрыты?

– Закрыты, – я наконец‑то улыбнулся. – Спасибо, Максим Сергеевич. Завтра курс будет работать вдвое быстрее.

– Иди уже, дипломат хренов, – беззлобно ворчливо бросил директор. – Да смотри мне, чтоб завтра все девчонки были в рабочей одежде. С Ильи Петровича за тряпки и вёдра я лично шкуру спущу.

Глава 17

С Борисом два дня мы, считай, не виделись. То он на работе, то я в техникуме, то он спит, то у меня дела. В техникуме собрать всех на работы – это малая часть моих обязанностей. Нужно было ещё прорабатывать «несознательные элементы», которые в комсомол не вступили. Начать я, конечно, решил с Василия. Честно говоря, меня после того вечера с песнями не покидал один вопрос: почему Татаринов поступил в техникум? Парень с Дубинки, свой среди местной шпаны – и вдруг химия? Согласитесь, выглядит странно.

Поговорили с ним «за жизнь». Слово за слово, и я вытянул из него подробности. Ещё раз удивился, что он в таком возрасте настолько рассудительный пацан. Таких персонажей я в девяностые встречал. Умные ребята, которые вовремя сообразили, куда дует ветер, и вовремя свернули в сторону от криминала.

Техникум для Василия стал идеальным, «уважительным» соскоком со скользкой дорожки. Тех, кто грыз гранит науки, по‑своему уважали, так что предъявить ему за «предательство двора» шпана не могла – причина весомая: парень выбивается в люди. Татаринов использовал престижную советскую химию, чтобы и перед пацанами лицо не потерять, и шкуру свою от тюрьмы спасти. Причём выбор его оказался абсолютно верным. Я ведь и сам долго прикидывал, в какую область пойти, где меньше всего будет проблем с так называемой идеологией.

Васька ожидаемо вспомнил про Бориса. Вроде бы не сильно его это интересует, но вдруг я знаю, как можно начать песни сочинять. Ответил ему честно и без прикрас. Это сейчас Борька в незавидной ситуации, но вообще‑то для него сольфеджио – не пустой звук. На фортепиано он не выучился ровно по той причине, что во время эвакуации пианино пришлось оставить. Пока была жива его бабушка, она усердно занималась с внуком – и не только музыкой. У Борьки идеальный музыкальный слух, голос, да и сам по себе он личность творческая.

– Вася, не нужно это тебе. Мы с тобой будем двигать советскую химию. Хочешь профессором стать? – поинтересовался я.

– Да ну… – отмахнулся Татаринов.

– И что там сложного? – с деланной небрежностью произнёс я. – Пойдёшь после техникума на оборонный завод работать. Поступишь заочно в институт. Кстати, твои из Дубинки об этом и не узнают. Ты главное сам сейчас не трепись в группе.

Глаза Васьки засверкали, он продолжал меня слушать, затаив дыхание.

– Дальше поступаешь в аспирантуру, пишешь кандидатскую диссертацию. После неё уже докторскую – и всё, ты профессор.

– Это сколько ж лет нужно? – сообразил парень, понимая, что всё далеко не так просто, как я перечислил.

– Лет пятнадцать. Ты спешишь? Тебе прямо завтра профессором стать нужно? – усмехнулся я.

– А армия? – подловил меня Татаринов, заметив, что я упустил этот пункт.

– Про армию забудь, если всё сделаешь с умом, – ухмыльнулся я. – Пойдёшь после техникума на оборонный завод, получишь министерскую «бронь». Заводу молодые химики позарез нужны.

– А когда в аспирантуру уйду? Бронь‑то с завода слетит, – недоверчиво поинтересовался Васька.

– Слетит заводская, включится научная, – спокойно разжевал я очевидные для меня вещи. – В Советском Союзе аспирантов под ружьё не берут. Государству наука нужна. Как только кандидатскую защитишь – всё, гуляй, Вася. Будешь в чистых кабинетах реактивы смешивать.

Ушёл от беседы со мной Васька очень задумчивым. Я ему ещё три раза повторил, чтобы в техникуме об этом плане никому не вздумал говорить.

– Не дурак, – ответил он.

Я так тоже подумал. Позже добавлю деталей, как в эти периоды учёбы на жизнь зарабатывать и что лучше бы при выборе таких жизненных перспектив повременить с женитьбой. Но это и через год рассказать не поздно будет. Пусть пока погуляет, на свидания с той же Морозовой побегает. Хотя… она девочка непростая. Не знаю, как отреагирует на парня с Дубинки. Ну и само собой, про комсомол не забуду. Без членства в ВЛКСМ Татаринов даже в институт не поступит.

Следующие полтора дня превратились для меня в сплошную круговерть из пыли, грязи после строительных работ в новом здании и комсомольских отчётов. Мы честно вкалывали на улице Мира до трёх часов дня, отмывали кабинеты. Прибегала наша Антонина Васильевна, но так, по‑быстрому. У нее какие‑то там свои «бумажные» дела имелись. На обед хмурый Илья Петрович привозил борщ и чай. Татьяна Ткачук дулась и демонстративно игнорировала меня, а Любочка Задорожная, напротив, развила такую тихую и полезную работу с ведомостями, что я окончательно убедился в правильности выбора.

Наконец в среду после работы Бориса мы устроили совместное чаепитие во времянке. Вернее, я вначале поздравил бабушку с днем рождения, подарив ей, купленный заранее платок, а уже после устроил с Борей посиделки.

Друг вознамерился в четверг с самого утра начать следить за двором, где проживает полицай. Узнать, ходит ли он на работу, имеет ли дружков‑приятелей и вообще какой у него режим дня. Мне было немного волнительно отпускать друга одного на разведку. Но вроде бы проблем со стороны Дубинки быть не должно – он там сейчас настоящая «звезда».

К слову, авторство песни Боря попытался оспорить.

– Не, не… – сразу открестился я. – Мне этих выступлений на сцене не нужно. Это твоя стезя, а я планирую прославиться в области химии, а не на песнях.

Подробно оговорили с Борисом, как проникнем к полицаю, и кое‑что подготовили для этого визита заранее. Свою идею «дубинкой по затылку» я всё же решил сохранить. Правда, немного её преобразовал, взяв кусок доски, на который набилкороткие деревянные бруски. Должно было получиться что‑то вроде короткой лесенки. Доска была сантиметров семьдесят в длину. Для того чтобы преодолеть забор с её помощью, вполне хватит. Ну и другие функции в случае чего она выполнит.

Удачно у меня остались сшитые для колхоза перчатки. Обязательно их наденем, чтобы не оставить отпечатков пальцев. В отличие от Бориса, я насмотрелся в своё время столько фильмов и сериалов, что проблем с сочинением наших действий не возникло.

Главное – определиться, когда именно пойдём. Логичнее было в ночь с субботы на воскресенье, чтобы успеть выспаться. Толика и Мишку я отправлю в кино. Там новый фильм «Учитель танцев» в кинотеатрах крутят, а сам спать залягу.

В любом случае всё будет зависеть от результатов разведки. Предположу, что Рябой не ведёт особо активный образ жизни. Случайная встреча с той женщиной должна была сделать его более осторожным. Мало ли кого можно вот так встретить. Потому я ожидал, что Боря просто зря просидит где‑то в кустах, не увидев полицая.

И представьте моё изумление, когда я ещё на подходе к дому заприметил Бориса. Тот нервно вышагивал по эту сторону калитки, явно поджидая меня.

– Валя, что я узнал! – начал он.

– Пошли к углу. Ты так кричишь, что я уже переживать стал.

Борис моментально перешёл на шёпот.