Линия иной судьбы. Трилогия (СИ), стр. 90

Я перебирал варианты и понимал, что действовать придётся быстро. Ослепить, сбить с ног, не дать подняться и сразу связать. Для дезориентации использую соединение красного перца с мелкой солью и печной золой. От такой летучей смеси глаза режет так, что человек рефлекторно зажмуривается и задыхается от кашля. В моём нынешнем теле сил против матёрого мужика маловато, поэтому рассчитывать можно только на внезапность.

Но важнее всего было прикрыть собственную задницу. За ночное нападение на честного человека нас с Борисом определят в колонию. Правда, полицай сдавать меня властям не пойдёт, а просто прирежет сам.

Потому я приготовил две тёмные ситцевые косынки – повяжем на лицо до самых глаз, а сверху надвинем глубоко на лоб кепки. В таком виде не узнают и не смогут описать внешность. На ноги – только мягкие чуни, никаких сапог, чтобы не издать ни звука на кирпичной кладке двора.

Смесь перца упакуем в три коробка из‑под спичек. Вариант идеальный: коробок легко помещается в кулаке и бесшумно выдвигается большим пальцем одной руки прямо в кармане. Секунда – и весь заряд летит точно в физиономию.

Алиби нам с Борисом не понадобится. Скажу маме и бабушке, что Боря нашёл мне небольшую подработку, на всю ночь. Кстати, вполне реальный вариант. Если бы не полицай, я бы попросился с Борисом на разгрузку.

Оставалась, конечно, надежда, что это порядочный человек, хотя эту самую надежду я тут же мысленно и критиковал. Борька, когда прикинулся студентом, ищущим квартиру, ходил с хозяйкой по двору. Рябой наверняка увидел незнакомого человека и специально вышел, вроде как воды из колонки набрать. Убедился, что это безобидный студент, и беспокойства не проявил.

Нужно будет Борису сказать, чтобы во время слежки сменил «имидж». Вместо кепки наденет мой берет, к примеру. Рубашку другого цвета, да и штаны, пожалуй, свои ему отдам. Люди часто замечают цвет одежды, а не лицо. Особенно когда человека видят мельком. Если Рябой действительно что‑то заподозрил, такая мелочь может сбить его с толку. Но пока это лишь наметки к плану проникновения. Дату мы не выбрали, решив получше изучить обстановку.

Свои планы и действия по отношению к полицаю пришлось отложить. В понедельник утром я отправился в техникум.

Вроде бы не виделись всего три дня, а столько радости от встречи!

Гриша, Фёдор, Василий первыми подскочили пожать руки. Следом подтянулись остальные парни из станицы Каневской. Стали задавать вопросы по общежитию, по учебникам, правда ли нас всех отправят на стройку? А мне откуда знать? Отговорился общими фразами на тему того, что сейчас получим указания от более компетентных людей, чем я.

Тут объявилась Тома, вернее, подплыла плавной походочкой, покачивая всем, чем её так щедро одарила природа. И ведь ей лет пятнадцать. Точно знаю, что я самый старший на курсе, но эта деваха уже, как говорится, «созрела». Какое счастье, что она не в нашей первой группе! Но как комсорг курса не останусь в стороне от тех проблем, что могут возникнуть.

– Илья Петрович тебя ищет, – сообщила Тома и призывно заулыбалась Григорию.

Пришлось мне поспешить на встречу с начальством, оставив Гришу самого разбираться с гормональным взрывом.

Наконец‑то я узнал официальную должность нашего «начальника лагеря». Оказалось, что Илья Петрович обычный завхоз, точнее, заместитель директора по АХЧ. Сидел он в кабинете на первом этаже, заваленном ящиками и мешками. В колхозе Илья Петрович проявил себя как человек, мягко говоря, нерешительный. Помню, как он безропотно принял новость о том, что в лагерь не привезли воду. Сейчас Илья Петрович выглядел не менее суетливым:

– Валентин, молодец, уже пришёл! Прямо к директору давай, он у себя. Ждёт тебя, комсорга курса. Серьёзный разговор будет по поводу переезда на Мира.

Примерно я понял, чего стоит ожидать. Наш первый курс, ударно отработав на ломке табака, вернулся в Краснодар раньше остальных учащихся, которые останутся в колхозах, возможно, до середины октября. Занятия начнутся позже, потому что химико‑технологический техникум как раз переезжал с улицы Леваневского в только что отремонтированное здание на Мира. И вот здесь понадобятся грузчики и рабочие руки.

В кабинете директора КХТТ атмосфера была совсем иной, чем у завхоза. Стиль – истинно сталинский, со всеми положенными атрибутами и портретами на стенах. Максим Сергеевич сразу перешёл к делу, разложив на столе списки групп.

– Садись, Валентин, – кивнул он мне на стул, как только я представился. – Из колхоза вы вернулись первыми, но расслабляться некогда. Перед техникумом стоит государственная задача – в кратчайшие сроки переехать в новый корпус на улице Мира. Но прежде чем привлекать людей к погрузке и обустройству лабораторий, нам нужно полностью укомплектовать актив.

Директор постучал карандашом по столу, привлекая моё внимание к документам:

– Твоя задача как комсорга курса – немедленно собрать все три группы первого курса. Проведите собрания. В каждой группе необходимо утвердить старосту, а также выбрать комсорга и профорга группы. Списки соберите и предоставьте мне лично к завтрашнему утру. Вопросы есть?

– Куда мы после собрания? – задал я вопрос.

– Поступаете в распоряжение Ильи Петровича. Начинаем переезжать в новое здание техникума.

– До какого часа работаем? – решил я сразу прояснить ситуацию.

– Работать будете, Валентин, до полной победы над хаосом, – отрезал Максим Сергеевич.

Ну что ты будешь делать! Какой упёртый мужчина. Но я тоже могу проявить упрямство. Если мы сейчас, «на берегу», не обговорим, сколько часов в день нас будут задействовать, то потом начнут гонять по каждому пустяку до самого вечера.

– С восьми до двух часов дня? – поставил я временные рамки.

– Что, без обеда? – нахмурился директор. – До трёх, но с перерывом на обед с двенадцати до половины первого.

Ага. Он ещё полчаса ненароком прибавил. Ладно, не буду совсем уж лезть в бутылку, но закрепить это документально не помешает.

– Секретарь отпечатает ваш приказ, что это касается исключительно учащихся специальности «Аналитическая химия»? – с как можно более беззаботным выражением лица уточнил я.

– Отпечатает, – ворчливо пообещал директор. – Теперь понятно, почему тебя так нахваливала секретарь. Отпечатает и на стенде у входа в новом корпусе повесит.

Дальше начались выборы в группах. Наконец‑то я пересчитал народ. Вернее, секретарь выдала мне список. Всего нас оказалось девяносто два человека. В третьей группе было на два человека больше, чем в остальных. И судя по датам рождения напротив фамилий, туда распределили самую молодёжь, которым только‑только исполнилось четырнадцать или будет на днях. Предположу, что «лишние» два человека на случай исключения кого‑то из техникума в ближайшее время.

Подростки, оказавшись в большом городе, могут махнуть рукой на учебу. Попробуй за такими уследи. Здесь поможет одна мера наказания – исключение особо злостных прогульщиков в назидание остальным. Но пока все в предвкушении, ждут чего‑то интересного в техникуме. Боюсь, что многие разочаруются, когда поймут, что химия это не чудеса, а кропотливая и нудная работа.

Прежде чем начать, я усадил рядом с собой Верку Соколову – почерк у неё был самый разборчивый – и велел вести протокол собрания. Без бумажки с подписями и датой любые выборы для начальства как бы и не существовали. За время пребывания в колхозе мы хорошо познакомились друг с другом. Мне даже не пришлось высказывать своё мнение по выбору старосты. Первая группа единогласно проголосовала за Григория Шевченко.

На должность комсорга женская часть неожиданно предложила Татьяну Ткачук. Очень странный выбор, при условии, как она себя вела в колхозе. Зато стала понятна некая её агрессия в мой адрес. Нужно посмотреть подробнее биографию этой Ткачук. Похоже, что девица сама метила в комсорги курса, но выдвинули меня.

Да и в первой группе я не захотел видеть её на этой должности и предложил Фёдора Бондаренко. Специально напомнил ребятам эпизоды колхозной жизни, когда Федька, несмотря на свою худобу и неказистый вид, проявил себя с лучшей стороны, помогая по мере сил. Напомнил, как на поле в самый солнцепёк, Фёдор молча, без единой жалобы, помогал девушкам закончить рядок. Таскал в прицеп трактора свои и чужие сетки с табаком. В общем, парень оказался надёжный, не хлипкий духом.