Линия иной судьбы. Трилогия (СИ), стр. 148

Баба Лиза прищурилась, мысленно примеряя мой проект на Борькину фигуру, и уважительно качнула головой:

– А ведь Валентин прав. Это подчеркнет его индивидуальность. Романтика новой эпохи!

Взяв Борьку в охапку и прихватив ткани, мы отправились на поклон к Зое Леопольдовне. Не думаю, что для любого другого парня она бы так расстаралась. Но тут – известный своими песнями Белов! Который, между прочим, едет в Москву «поступать на артиста». Естественно, через её связи хорошего портного для Бориса нашли быстро.

Правда, одним только образом «романтика» мы не обошлись. Раз уж дорвались до мастера, то вдобавок к куртке‑москвичке заказали классический костюм и просто брюки для повседневной носки. А когда выяснилось, что у этого уважаемого человека совершенно случайно – и, разумеется, по охрененной цене! – завалялся ещё один отрез отличной ткани, решили пошить пальто.

Вот на этом пальто мне пришлось выдержать настоящую битву. Я отчаянно корректировал модель, уверяя, что шить нужно немного короче, чем принято сейчас, и что Борьке совершенно не нужен этот огромный отложной воротник. Лучше сделать аккуратную стойку. Зоя Леопольдовна спорила со мной до хрипоты, портной возмущался, крича, что я не ценю его заслуженные седины и порчу вещь. Я пытался перекричать их обоих, картинно хватался то за голову, то за сердце, отстаивая моду будущего, и лишь один Борис молча и внимательно, с чисто профессиональным интересом разглядывал нас со стороны.

Убедить у меня получилось, а вечером я устроил Борису экзамен. Зоя Леопольдовна предупредила, что у него будут задания на экзаменах изобразить что‑то по просьбе комиссии. Вот пусть и нарабатывает сюжеты. Причём на выступление я позвал и бабу Лизу, и Ваську с Иваном, только маму не стал отвлекать от её тетрадей. И дальше Боря изображал спектакль, так сказать, «силами одного актера». Он показал наш спор по пошиву пальто.

Хохотали все и от души. Борька всё же талант, каких не часто встретишь. Мне только показалось, что я не очень похоже получился. Хотя остальные зрители уверяли в обратном и ещё больше смеялись на мои возмущения.

Глава 16

Апрель почти закончился, когда нам принесли телеграмму от Павла: «Встречайте Люсю с Мариной… Поезд… вагон…»

Точно такую же получили Красновы и мы все дружно заволновались: отчего именно они приезжают в отпуск без предупреждения? Ранее Павел писал, что дочь слишком мала для поездок в поезде. И вдруг решили отправиться с пятимесячным ребёнком. Вернее, все так подумали, пока мама не заметила, что о самом Павле в телеграмме нет ни слова. Да, подпись его стоит, но по всему выходит, что Люся приедет одна.

Примерно я представлял, почему. Всё же бытовые проблемы в тех местах сложные. Не выдержала Люся и рванула под крыло к маме. Но встречать её мы отправились вместе с Красновыми. Если у Люси будет с собой много чемоданов, то из носильщиков я и Егор Лукич. Женщины наши пойдут в качестве сопровождения. Благо поезд из Москвы приходил почти в восемь вечера и никому не пришлось специально отпрашиваться.

Не скажу, что вещей у Люси оказалось с собой много, что меня вначале удивило.

– Остальное придёт отдельным багажом, – тут же просветила она, передавая малышку своей матери. – Часть под расформирование попала. Павла отправили на какой‑то железнодорожный разъезд Тюра‑Там.*

– А ты ж чего не с мужем? – насупился Егор Лукич.

– А жён туда не пускают. Сказали, что там пока палатки в степи и место секретное. Так что у меня и выбора нет. Потом, когда отстроятся, то жильё нам дадут.

Лица у родственников разом поменялись на радушные выражения. Похоже, что Красновы тоже предполагали, что дочь могла сбежать от такой, как выяснилось, незавидной доли офицерской жены.

До улицы Мира мы всей дружной толпой шли пешком, забрасывая Люсю вопросами. Прошли мимо моего техникума, я показал здание тем, кто может его не видел. Мама привычно скривилась, она так и не смогла до конца принять моё решение. Люся тоже презрительно фыркнула, заметив, что муж явно преувеличил способности брата к наукам, которых больше чем на техникум не хватило.

После уже сели на трамвай и покатили домой.

Естественно, у кого будет жить Люся с дочкой, вопрос не стоял. Егор Лукич считал, что его «хоромы» получше наших, к тому же, раз без мужа и надолго, то пусть под родительским крылом остаётся.

Своих парней я предупредил, что приехала жена брата. К нам в гости она обязательно зайдёт, но когда именно, я не знаю, так что пусть будут в курсе. К слову, Люся совсем не спешила осчастливить своим визитом. Бабушка сходила проведать правнучку, а нам с мамой было не до того. И у неё, и у меня шла подготовка к Первомайской демонстрации.

Погода на первое мая была замечательная. С утра вроде немного было прохладно, я надел пиджак, а потом запарился в нём. Солнце пекло по‑летнему.

Собирали нашу колонну на Октябрьской. Кого‑то мы пропускали, кто‑то пропускал нас. Иногда ждать приходилось минут по десять‑пятнадцать. В такие моменты колонна разом рассыпалась, потому что по пути следования демонстрантов на улице стояли мини‑буфеты: столы, накрытые скатертями, где торговали чем‑то съедобным и, конечно же, лимонадом.

Девчонки, как обычно, безрассудно напивались газировкой. А между прочим, специальных туалетов для такого случая в городе не имелось. Шли мы мимо частного сектора, и народ ломился в чужие дворы в поисках заветных будок. Местные жители попадали под такое «нашествие» каждый год и были научены горьким опытом, поэтому часто писали на воротах: «Туалета нет». Ну да, так им и поверили! А сами‑то куда ходят? В общем, демонстранты всё равно нагло вламывались во дворы и никакие засовы не помогали.

Открывали шествие Первомайской демонстрации традиционно спортсмены и физкультурники. За ними шли школы, техникумы и вузы. Наше училище прошло достаточно быстро, и дальше мы, покидав транспаранты в грузовик, рванули в Горпарк, пока туда не подоспела основная масса краснодарцев. В парке уже стояли бочки с квасом, лотки с ситро и, конечно, мороженое! Продавали его между двумя круглыми вафлями из лотков‑холодильников. Вкуснотища!

Погулять толком в этот день было сложно. Народа – море, транспорт стоит: трамваи и автобусы запускали только после прохождения всех колонн. Да я и не стремился собирать группу в кучу. Ребята уже большие, без меня справятся. Девчонки, съев по порции мороженого, решили бежать к Центральному универмагу – там обещали какой‑то дефицит.

Мы же с Васькой неспешно побрели в сторону дома. Мимо универмага все‑таки прошлись, оценили толпу на подступах, почти полностью состоящую из «слабого пола». В одном месте прямо со стола на улице продавали губную помаду. Как я понял, по два тюбика в одни руки. Татаринов неосмотрительно проявил любопытство и тут же был пойман Машкой Гусевой и Татьяной Ткачук. Они как раз стояли почти возле самого прилавка и хором заявили тем, кто был в очереди, что Вася с ними, просто отходил ненадолго.

– Какую‑то хрень цвета морковки пришлось покупать, – наконец вырвался Василий.

– Деньги‑то хоть тебе вернули? – со смехом поинтересовался я.

– Вернули, – потряс Васька карманом штанов, в котором позвякала мелочь.

В этом году первое мая выпало на воскресенье, так что и первомайские хлопоты, и обычные дела нужно было как‑то уместить в эти два выходных подряд. Но выходным считался и следующий день, так что время для отдыха имелось. Точнее, у меня это был отдых от техникума, а не от домашних дел. Как раз можно было использовать этот свободный понедельник, чтобы окончательно привести в порядок огород.

К тому же у бабушки уже была подготовлена рассада. Что‑то по мелочи она посеяла возле времянки, но основной огород ждал своего часа. Мы с Васькой и Борькой вышли, как примерные огородники, прихватив вилы и грабли. Борис немного задержался, завозившись у калитки. Я там оставлял лопату, которой накануне окапывал виноград. Борька инструмент не нашёл и вернулся ко мне с вопросом. Впрочем, вопрос отпал сам собой, стоило нам обогнуть дом.