В потоке перемен (СИ), стр. 7

Блин, нас уже в «России» узнают, служители местные здороваются. Я их не помню, но на всякий случай тоже приветствую в ответ. Вот же память у людей. Завтра тогда пробегусь по церквям с утреца, узнаю, где службы ведутся, и с батюшкой каким-нибудь посоветуюсь. У меня еще дела в столице есть, в издательство «Мир» нужно зайти, в «Молодую Гвардию», на Лубянку заехать за инструкциями по книге, а еще я с Мироновым хотел встретиться, у меня для него подарок есть и разговор, к сожалению тяжелый. Долго думал, стоит ли, но решил, что нужно. Больно он человек хороший и артист замечательный, а осталось ему недолго совсем, что жаль. А мог бы еще в стольких фильмах сыграть. А может еще и сыграет?

* * *

[1] А. и Б. Стругацкие, «Понедельник начинается в субботу», из инструкции замдиректора по административно-хозяйственной части Модеста Модестовича Камноедова научному сотруднику Привалову

[2] герой книги И. Ильфа и Е. Петрова «Двенадцать стульев», человек «измученный нарзаном»

Глава 3

Как в старое время — чинно, благородно

Номера для нас в гостинице отвели почти рядом, что удобно. Пока Алиса разбирала вещи и хозяйничала в обеих комнатах, я спустился в фойе, чтобы позвонить на Лубянку. Предпочитаю сразу с делами разделаться, чтобы они не висели над головой. В принципе еще утро, было бы проще сразу же провести беседу с товарищем майором, а завтра забежать в оба издательства. Мне еще и в журналы нужно. У меня уже список редакций образовался, где меня привечают, ну, как поэта Ляписа Трубецкого с его «Гаврилиадой» [1].

Ляпис-Трубецкой. кадр из кинокомедии «12 стульев», режиссера Леонида Гайдая

В общем, хочу или не хочу, но мне нужно побывать в редакциях «Вокруг Света», «Студенческого меридиана», «Юности» и «Ровесника». Я ведь даже на раскопках писал понемногу. В полдень, в жаркие часы мы перерыв делали, потому что полуденный зной не давал работать. Вот я это время и тратил на творчество.

Мне благодаря этому занятию даже с юными археологами удалось сойтись, а то они меня сначала жутко к своей вожатой ревновали, оттирали меня от Алисы по всякому. Ну, а потом я по вечерам им стал читать свои книги, а еще занялся переводом романа Терри Пратчетта «Цвет волшебства». Я книгу как раз с собой прихватил, когда мы с Алисой в Москву в августе поехали. Думал, как раз будет, чем развлечься вечерком. В результате алисины школьники углядели, что я читаю что-то не по-русски, да еще картинка такая завлекательная на обложке и пристали, как банный лист, чтобы я им прочитал. Три дня отлипнуть не желали, пока я белый флаг не выкинул. Капитулировал по всем фронтам, пришлось заняться переводом, а потом читал им по главам мой перевод.

Одно из первых изданий книги Терри Пратчетта «Цвет волшебства», первой книги знаменитого цикла про Плоский мир

Итак, сейчас у меня на руках полностью выполненный литературный перевод книги. Самое забавное, что когда мне Терри ее подарил, я в шутку попросил разрешения переложить содержимое на русский и он мне разрешил. В общем, мне урок — не шутите, а то дошутитесь. Печатью переводов зарубежной фантастики у нас издательство «Мир» занимается, них отличная серия выходит, называется «Зарубежная фантастика».

Те самые книги из серии «Зарубежная фантастика» издательства «Мир»

Вот, хочу попробовать убедить тамошнего редактора, что книгу стоит у нас издать. Но «Мир» в основном научную фантастику издает, а «Цвет волшебства» под этот жанр никак не подходит. Если не получится доказать, что роман представляет собой пародию на зарубежную фэнтези, то второй попыткой будет пристроить перевод в какой-нибудь литературный журнал. Может, в «Уральском следопыте» возьмут? Хотя он зарубежных фантастов вроде не публикует.

На Лубянке меня выслушали и сказали, что мне завтра с восьми до девяти утра перезвонят. Попрощался и трубку положил. Ну, что поделать, коли так, подожду до завтра. С другой стороны до обеда как раз есть время, чтобы пробежаться по церквям на Варварке, может, хоть в одной из них службу проводят? Они все тут рядышком, так что до обеда можно быстренько по всем пройтись.

Поднялся наверх, объяснил Алисе, чем хочу заняться, а она решила со мной прогуляться. А почему бы и нет? Вдвоем веселей. Подождал, пока она соберется, она у меня быстрая, всего-то полчасика прихорашивалась. И пошли, как оказалось, безрезультатно.

Вроде куча церквей, соборы, а ни один не работает, потому как воскресенье, выходной день. Нет, понятно, что в храмах выходные не предусмотрены, только ни одна церковь на Варварке сейчас не действует. Они есть, конечно, но, больше в качестве музейных экспонатов. Мы даже попытались в палаты Романовых и в Английское подворье зайти, но и там оказалось закрыто. Но раз такое дело, мы до Храма Василия Блаженного дошли. На самом-то деле он собор Покрова Пресвятой Богородицы, что на Рву. Уже и оборонительного Алевизова рва нет и самого Василия Блаженного, а собор есть.

Вообще это именно собор, в котором находится 11 приделов, они же отдельные церкви, только одна из которых носит имя святого Василия, но вот перешло ее название на весь храм.

Нам про это музейный работник рассказал, который экскурсии проводит, оказалось, что собор открыт в воскресенье, все же одна из главных достопримечательностей Красной площади. Внутри красиво, конечно, ничуть не хуже, чем снаружи.

Я так подумал и решил проконсультироваться у знающего человека. Все же профессия писателя тем удобна, что очень легко любой интерес объяснить. В конце экскурсии обратился с вопросом, есть ли в Москве действующие храмы.

— А вам, простите, зачем, молодой человек? — удивился экскурсовод.

— Извините, забыл представиться, — я полез во внутренний карман за корочками члена СП, — Александр Гарин, писатель.

Музейный работник сразу же стал весьма любезен. Мне даже врать ничего не пришлось, он сам за меня все придумал, решив, что мне для книги нужно. Я, естественно, подтвердил, что жутко дотошный до мелочей, прямо кушать потом не смогу, если в книге где-то напортачу.

— Вы знаете, сейчас в столице действующих церквей не так много осталось, что-то около трех с половиной десятков. Куда бы вам обратиться? — мужчина задумался, — Знаете, так, чтобы не очень далеко есть несколько объектов. Вот, в Брюсовом переулке есть Храм Воскресения Словущего на Успенском Вражке, потом имеется Храм Воскресения Словущего (апостола Филиппа) на Арбате. А ближе всего, наверное, будет на Яузском бульваре церковь Петра и Павла.

Вышли из собора, я на Алису посмотрел:

— Пойдем, пообедаем или как?

— Может, прогуляемся? Далеко до этих ворот? — вроде бы как равнодушно спрашивает, но я то вижу девичий интерес.

— До Яузских. Минут двадцать, километра два пешком, — улыбнулся я наивной алисиной хитрости, — Нам по Степана Разина пройти, потом по Солянскому проезду и по улице с почти таким же названием — Солянка.

Эх, не умеет хитрить моя Алиса, так себе из нее лиса. Вот я да — на Кота Базилио в чем-то смахиваю, все что-то выгадываю, хитрю, разве что Буратин не развожу за неимением таковых в видимом окоеме. Но действительно, почему бы не пройтись? Ну, чуть попозже перекусим, всего-то делов.

Пока шли, я девушке о встреченных достопримечательностях рассказывал, что помнил, конечно.

— А почему так странно улица называется — Солянка? — заинтересовалась Алиса.

— А тут в древности соляный рыбный двор был, на нем солью, поташем и соленой рыбой торговали. Перед самой революцией его остатки разобрали. Здесь вокруг раньше Белый город был, его так прозвали из-за крепостной стены из белого камня. Улица как раз к воротам выходила, от которых дорога на Рязань начиналась. Тут, между прочим, самые знатные рода строили свои палаты, Нарышкины, Волконские. А представляешь, всего на квартал к северу в начале 19 века Хитровскую площадь сделали, она после пожара появилось, что французские войска устроили. Рынок там был, но такой, что почтенные граждане его стороной обходили. Самый страшный рассадник был в Москве преступности.