В потоке перемен (СИ), стр. 54

Вот не думаю, что меня прослушивают, но кто его знает, не исключено, что международные разговоры пишут. Если откажут в последний момент, значит, все-таки записывают и сочли разговор с американцем подозрительным.

Ну, а, если поеду, то если сам Стафф не прилетит в Японию, то хотя бы Майкла пришлет или еще кого-нибудь. Мне главное — привезти дискету со второй частью «Матрицы».

Настроение после разговора поднялось на недосягаемую высоту. Даже решил побаловать домашних чем-нибудь вкусненьким. А не испечь ли мне пиццу? Дело простое и быстрое. Все у меня для нее есть. Пока мои еще дрыхнут, я быстренько тесто завел с дрожжами. Потом поставил его в миске возле батареи подниматься. Сам в это время колбаску сухую тоненько нарезал, сыр натер, соус томатный завел. Я его по-простому делаю — смешиваю томатную пасту с майонезом. Знаю, что не совсем правильно, но тоже вкусно получается.

У меня вообще пицца своеобразная, я в нее даже соленые бочковые огурчики добавляю. А чего? Очень вкусно, я их тоже тоненько режу. А еще грибы. Я маслят маринованных достал, промыл под водой и их тоже настрогал.

Пока, суд да дело, пару раз тесто подмесил. Чтобы оно вкусное получилось, обязательно нужно дать ему подняться, вымесить руками, опять дать подняться. И так пару раз, а лучше все три. Сразу же раскатал пару основ, а остальное тесто убрал в пакет и в холодильник поставил. Пиццы у меня нестандартные — прямоугольные. Ну, а зачем круг делать, это же напрасный перевод площади противня? У меня вон, студенты есть, их подкармливать нужно.

В духовку сразу две пиццы поставил. Одной точно не хватит, Витька, как обычно, у нас дрыхнет, а он вкусно пожрать очень уважает. Пока пицца готовится, я зерен кофейных поджарил, чуток корицы в турку добавил, прогрел ее с зернышком специи, потом молотый порошок добавил. Чем Магадан мне нравится, так это тем, что вода у нас хорошая. Все-таки врал Фрунзик Мкртчян, что у них в Дилижане вода вторая по качеству в мире, а первая в Сан-Франциско. В Калифорнии я был. Уверяю вас, что-что, а вода из-под крана у нас течет куда лучше. А от воды в первую очередь зависит вкус чая и кофе.

О! Слышу, мои поднялись, тапками шаркают. Ну, точно, два зомби полупроснувшихся в кухню вошли. Глаза никак не откроют, хоть спички им под веки вставляй вместо подпорок.

— Я поспать хотела сегодня, еще хотя бы часо-о-ок, — проныла Алиса.

— Так спи, родная, — заботливо ей говорю, — Хочешь, я песенку тебе спою колыбельную?

— Сви-и-интус, — хнычет, — Ну вот как тут уснешь, при таких запахах? Я сейчас слюной захлебнусь. И это будет на твоей совести, а еще муж мой, отец моих будущих детей.

Нормально, чувство юмора есть, значит, уже проснулась. Кому что я и так знаю. Витьке черного, Алисе молока добавил, согретого на плите. Она с молоком любит.

— Пейте, — поставил кружки на стол, — Пицца будет через минут десять.

* * *

Вот вроде сегодня суббота, а в институт мне все равно нужно. Хорошо хоть больше лекций с показами фильма в Магадане проводить не нужно. Зато у меня сегодня факультатив по компьютерной технике. Прочитаю с утра лекцию желающим, а затем нужно будет идти на комсомольское собрание.

Увы, но Журавлев все-таки уехал в Хабаровск. А жаль, я с ним отлично сработался, да и так он парень компанейский. Ты к нему хорошо и он никогда не подставит. Но ничего не поделаешь. Сегодня будем выбирать нового секретаря нашей первичной организации ВЛКСМ. Собственно, я и так знаю, кто этот пост займет. Галка утверждает, что 99 процентов выберут Лидку.

Я, как после Нового Года узнал об уходе Журавлева и вероятности повышения Лиды, сразу начал думать, как разрулить ситуацию. К гадалке не ходи, постарается мне подгадить. Не зря же пару раз ловил на себе многообещающие взгляды. Целых четыре линии поведения разработал на погашение конфликта или хотя бы приведения его в более-менее приемлемые рамки.

Во-первых, можно было бы зайти по комсомольской и даже партийной линии. Все же, у меня целая куча наград от ВЛКСМ есть, что позволяет напрямую обратиться к комсомольскому или партийному начальству, дабы по-товарищески довели до Лидочки, что ей надо бы забыть про комсомольца Гарина и ограничиться своими прямыми обязанностями. Тем более, сам оный комсомолец к ней не лезет и жизнь совершенно ей не портит. Разве что просто своим существованием.

Думается, мне должны навстречу пойти, не так много в Магадане успешных и известных писателей. Мало ли, пожалуюсь в Москве, а то и за рубежом взвоют. Оно кому надо такое? Руководство страны нынче очень чувствительно к обвинениям из-за границы, враз местным партийным начальникам на вид поставит и хвосты накрутит.

Если же Лида идею поумерить ретивое не воспримет и закусит удила, то уже ей можно организовать проблемы с карьерой по комсомольской линии. Сейчас в аппарате тронутых на всю голову не особо ценят. Таких могут привлечь со стороны для одноразовой акции (как ту же Нину Андрееву с ее «Не могу поступаться принципами»), но постоянно держать при себе — вряд ли, потому как проблемами грозит. На дворе давно уже не времена Гражданской, чай, и отморозки вроде Землячки не требуются, нынче все предпочитают договариваться.

В сущности это самый оптимальный вариант для всех — без шума, без пыли, без выноса на люди, без скандала, который никому не нужен.

Второй вариант, если все же «девочка Лида» не угомонится, а успокоить ее никто не пожелает, то можно плюнуть на все и перевестись в столицу. Например, в Московский Геологоразведочный Институт. Думаю, и на геологический факультет МГУ примут — это не МГИМО и не экономфак МГУ, ничего сверхъестественного делать не придется, тем более, у меня уже пять публикаций в профильных журналах есть. Для студента это много. В Ленинград тоже можно — там кафедра вычислительной техники есть. Или же третье направление выбрать — перейти в Литературный институт или даже во ВГИК — на сценариста учиться. Неужели там не примут студента, у которого Оскар имеется?

А потом при случае поведать знакомым, что же его подвигло на этот поступок. Или просто эти резоны озвучить в присутствии кое-каких знакомых и на следующий же день про них и в горкоме и в обкоме знать будут. Для них мои жалобы не смертельны, конечно, но неприятности какие-никакие способны принести. А оно кому нужно?

Третий путь — это поднять волну в прессе. Нынче у нас политика «гласности» и вполне возможно организовать интервью, да хоть в «Комсомольской правде», в котором сурово и мужественно пролить скупую слезу, о том, как меня притесняют в Магадане и никто, вот совершенно никто не хочет вступиться за будущее отечественной литературы и геологии вместе взятых.

Все эти три стратегии планировал по необходимости, как по отдельности использовать, так и в любом сочетании. Я первым начинать «военные действия» вообще не думал. Если моя недоброжелательница закусила бы удила, тогда уже и действовать начал.

Мне сейчас единственное, что действительно грозит — это если аннулируют отсрочку и признают годным к военной службе. Но вот, чтобы из комсомола выпереть или из института наладить — это уже как-то невероятно с учетом наличия литературных премий, ордена. Ректор точно бы воспротивился.

Галка говорила, что у отца Лиды есть какие-то подвязки в военкомате. Но продавить военкоматовскую медкомиссию, да еще потом организовать службу в каком-то нехорошем месте — это ведь риск огромный. А ну, как я в госпиталь попаду из-за проблем со здоровьем, и начнут проверять, а как меня вообще взяли? И в любом случае — у меня подвязки в КГБ есть. Повесть мою о погранцах, кстати, уже опубликовали в «Искателе». Скоро должна уже книжная версия выйти.

Да я мог бы даже, в случае чего, просто с гордым видом уйти из института или перевестись на заочное отделение. Тунеядство мне никак не пришить — члены СП имеют право на дому работать. А на заочном я мог бы Лидку посылать в дальние путешествия, хоть эротические, хоть пуританские. Учет-то — он по месту работы, а оно у меня в творческом союзе советских писателей.