В потоке перемен (СИ), стр. 33

Ну, и разговор с Мироновым — это тоже важно, как и пересечься с Квасцовым, он специально приехал в Москву. Стафф, к моему сожалению, не смог прилететь.

* * *

Как поется в песне «первым делом самолеты», поэтому прямо в воскресенье созвонился с руководством экспедицией и с Мироновым. Это звонки я скрывать был не намерен, поэтому сделал их прямо из номера. Заодно и номер куратора с Лубянки набрал, тоже ведь надо.

В понедельник 15-го первым делом съездил в реакцию «Молодой Гвардии», забрал авторские экземпляры книги. Задержался там до самого обеда, потому как обсуждали мои творческие планы. Редактора отдела художественной литературы книга про Аркаим заинтересовала, возможно, что они ее опубликуют. Но, если не пройдет по жанру, то попробую обратиться в издательство «Знание». Еще в «Мысль» можно зайти, там в основном партийной и социально-политической литературой занимаются, но книги, посвященные истории, включая научно-популярные — это тоже их профиль.

После обеда направился на встречу с руководителями летней экспедиции. С ними до самого вечера поработать пришлось, очень уж дотошные люди, советские профессора. Замечаний и пожеланий оказалось масса, но ничего, все записал и обсудил. В гостиницу вернулся уже в девятом часу вечера. Сразу же перезвонил Миронову, подтвердил встречу. Тот обрадовался и пригласил прямо в театр. Сказал, что у него будет перерыв в репетициях. Мы, как раз, сможем поговорить в гримерке артиста.

С утра рванул на Лубянку. Я в этот раз в основном по Москве на метро перемещаюсь. Мне так удобнее — массы народа вокруг как-то бодрят, настраивают на рабочий лад, да и вообще, «наши люди в булочную на такси не ездят». Но до Лубянки я пешком дошел, благо недалеко. Сообщил на посту, к кому мне нужно, мне провожатого выделили. Все, как всегда. Товарищ майор вышел из-за стола, пожал руку.

— Хорошо, что приехали, Александр Глебович, очень удачно. Как раз мы текст проверили, есть небольшие замечания по нему.

— Рад видеть вас, Вениамин Константинович, надеюсь, не слишком мой опус порезали? — пошутил я, у меня сегодня настроение такое с утра, бодрое.

На удивление правки в основном оказались косметические. С некоторыми я сразу согласился, в нескольких случаях нужно было изменить текст, но ничего сложного, за пару вечеров можно справиться. Я так и сказал:

— Товарищ майор, тут работы на пару дней. Сейчас вторник, скажем, в четверг я бы мог бы передать окончательный вариант. Только нужно будет еще время, машинисту найти, чтобы перепечатала.

— Вообще-то уже подполковник, — добродушно улыбнулся офицер.

— Да? Искренне вас поздравляю.

— А с распечаткой не трудитесь, мы сами сделаем. Тогда позвоните мне в четверг с утра. Хорошо?

Быстро я вопрос решил, чуть больше часа заняло. В Театр Сатиры поехал на метро. Тут всего ничего — на станции «Кузнецкий мост» в поезд сел, на станции «Пушкинская» вышел, всего одна остановка.

Пришлось подождать, пока репетиция шла. Но меня проводили в зал, где я и присел на дальнем ряду, стараясь вести себя потише. Интересно посмотреть на процесс вот так, когда зрителей нет. Да и режиссер по ходу действия свои комментарии высказывает.

Хотя я тихонько в зал зашел, чтобы не помешать, но Миронов меня заметил. После репетиции он сам в зал спустился, представил меня присутствующим. Хорошо, что у него персональная гримерка, можно говорить более-менее свободно.

— Значит, совсем ничего нет? — уточнил я.

— Делали рентген, ничего не обнаружено, — подтвердил Миронов, — Да я и чувствовать себя стал намного лучше. Ощущение словно летаешь, будто помолодел. И почти не курю, две пачки сигарет на целую неделю хватает, а раньше бывало, что за день столько же уходило. И ведь не тянет. Спасибо тебе.

Да, смотрю, лицо у Андрея посвежело, словно лет пять сбросил.

— Ну, я действовал в корыстных интересах, — пояснил я, — Очень хочется увидеть побольше фильмов и спектаклей с твоим участием.

— В этом наши намерения совпадают, — рассмеялся Миронов, — Я и сам не против. Останешься на спектакль? Я контрамарки взял. Ты же с невестой? Алиса, кажется?

— Увы, на этот раз сам приехал. У нас сессия, я выкроил неделю за счет заранее сданных зачетов, а у Алисы такой халявы нет. А еще мы 17 января расписываемся, свадьба у нас. Так что активно готовимся к мероприятию, дел много. С удовольствием пригласил бы вас, но далеко к нам ехать, вам неудобно будет.

— Поздравляю.

— Спасибо, но у меня просьба по этому поводу. Вы не знаете хорошего модельера, занимающегося дамскими нарядами? Алиса хотела красивое свадебное платье. А я совершенно никого в этой сфере не знаю.

— Даже не скажу, хотя, может Слава Зайцев возьмется или подскажет мастера? Посиди здесь, я позвоню сейчас.

Минут через десять Андрей вернулся.

— Сможешь в семь вечера подъехать? Как раз спектакль окончится, и мы съездим к нему.

— Тогда, может, контрамарку на вечерний спектакль, а я пока по делам смотаюсь? — предложил я.

Времени у меня немного, нужно график плотно использовать.

Миронов согласился, после чего, я получив контрамарку на спектакль «Прощай, Конферансье!», попрощался до вечера.

На этот раз мистер Квасов назначил мне встречу шут знает где. Трубка автомата искажала звук, поэтому кое-как разобрал, что мне нужно переться аж в Ховрино. Хорошо, что у меня справочник подробный есть, иначе бы в жизни точку назначения не нашел. Кажется, кто-то перемудрил с конспирацией.

Добрался на метро до станции «Речной вокзал», потом долго искал пивной бар, рекомендованный мне, как «Разгуляево». Я так понял, что название забегаловки насквозь неофициальное, потому как вывески никакой не обнаружил. Впрочем, что передо мной пивнуха, сомневаться не приходилось — это было видно по повышенной плотности страждущих личностей рядом с точкой повышенной культуры быта.

Однако, внутри даже имелась претензия на цивилизованность в виде висящего под потолком цветного телевизора. Он, правда, не работал, видимо был повешен чисто для интерьера, но красивое, этого не отнять. Столики чисто стоячие, присесть некуда. Заметив у стены потягивающего пиво из бокала Квасцова, взял у стойки пару кружек и блюдце сушек на закуску, приземлился рядом. Глотнул из кружки, поморщившись, вообще берегов не видят — пополам же разбавляют, еще и кислит.

— Ну, вы, блин, даете, — сообщил агенту в перерыве между глотками, — Вы же не Сусанин, а я не поляк.

— Да нормально, — меланхолично ответил Квасцов, — Дальше положишь, ближе возьмешь. Вон, сумку не забудь.

Он кивнул на матерчатую сумку, стоящую у его ноги.

— Что там?

— Пластинки, книги, ничего запрещенного.

Удобно разговаривать в подобных помещениях, народа не особо много, но гул от множества разговоров надежно скрывает любую беседу. Здесь мало кто молча целит пиво, все хотят пообщаться. Еще и дым клоками тумана плавает под потолком — накурено так, что топор повесь, не упадет.

Я положил рядом с сушками завернутые в лист бумаги дискеты.

— Здесь две на всякий случай, мало ли, одна не прочитается.

Агент быстро сунул сверток во внутренний карман куртки.

— Ладно, бывай, — он пожал мне руку, — Минут через пятнадцать можешь тоже уходить.

* * *

[1] в Советском Союзе бытовало поверье, что нельзя сидеть на углу стола — не женишься

[2] фраза Гюльчатай из культового боевика «Белое солнце пустыни», снятого режиссером Владимиром Мотылем в 1970-м году совместно силами киностудий «Мосфильм» и «Ленфильм»

Глава 12

Богемная тусовка

Квасцов свинтил, оставив меня допивать кисловатое пиво под соленые сушки. Я, если честно, не такое люблю. Предпочитаю легкое, с отчетливой горчинкой. Еще нравится бархатное, с привкусом карамели, чуть сладковатое. Но опять же, кружечку хорошо выпить в жару, очень оно тогда вкусное. Вот только не разбавленное же хлебать. Поморщился, глядя на оставшуюся в бокале жидкость, никакого желания допивать, ладно бы лето на дворе.