В потоке перемен (СИ), стр. 23

Поднялись в номер, забрал все снятые еще вчера чеки. В принципе их нужно тратить. Чем дальше, тем хуже будет с «Березками». С января 88-го чеки отменят, придется опять по безналичному расчету товары оплачивать. Потом и сами «Березки» ликвидируют. А там и «Внешторгбанк» медным тазом накроется. Но, правда, в 92-м году валютные счета в нем компенсируют, переведя в доллары, но по курсу 1 к 2, но там еще были какие-то моменты, я в них не вникал. В общем, эти деньги, хоть и уменьшатся, но не пропадут, как вклады в «Сбербанке», у которого две даты основания. Одна для гордости — с 19-го века, а вторая — для бывших советских вкладчиков, для которых, увы, но банк появился только в 1991 году и за советские обязательства не отвечает.

В любом случае лучше выбирать валютный счет полностью, так оно надежнее. В конце концов, меня есть еще пара счетов, на которых валютная выручка копится. С 91-го можно будет свободно валютой владеть и покупать за нее товары. И объяснять, откуда иностранные деньги взял, не нужно будет, имеются и ладно, остальное банки и магазины перестанет интересовать от слова совсем.

Заодно в пакет положил четыре книги, пару сборников повестей и два «Марсианина», в «Молодой Гвардии» допечатали тираж, так что я выкупил двадцать книг, увы, но при допечатках авторские не положены.

Хотел Алису оставить отдыхать, а сам бы с ребятами съездил, но та заупрямилась, сказала, что хочет с нами, интересно ей, видите ли. Я рукой махнул, раз хочет, то поехали. Сказал коридорной, что вернемся мы очень поздно. Лучше предупредить. Так-то в советских гостиницах запрещается по ночам шляться, но мы люксы снимаем, поэтому к нам отношение получше. Впрочем, на него больше щедрые чаевые от меня влияют, да и вообще времена меняются, к потребностям клиентов помягче стали гостиничные работники относиться.

УАЗик не сразу нашли, у входа машины не оказалось, пришлось искать ее на стоянке. Хорошо, ребята сами нас заметили, поорали. Они, оказывается, подальше отъехали — прогнали их от гостиницы.

— Мы уж думали, вы с концами.

— Так здание огромное, пока по коридорам пройдешься, не один километр намотаешь, — объяснил я причину задержки.

— А это чего? — Густав обратил внимание на пакет.

— Я же говорил, что писатель, это подарок.

Достал книги, раздал.

— О, — сказал Густав, листая том, — А я читал эту вещь в «Вокруг Света». Так это твоя повесть, получается?

— Ну, да, — подтвердил я.

— Подпишешь?

— Как остановимся, а то на ходу не получится.

После раздачи книг общение стало более раскрепощенным, ребята о себе начали охотно рассказывать. Интересной новостью для меня стало, что в конце июня в Калифорнии выпустили альбом Red Wave из двух пластинок. Четыре стороны получается, причем на каждой запись отдельной группы: «Аквариума», «Алисы», «Странных игр» и, конечно, «Кино». Альбом появился благодаря американке Джоанне Стингрей. Тираж небольшой — всего десять тысяч экземпляров.

Обложка альбома Red Wave

Вот сразу меня кольнуло — сейчас купить несколько экземпляров, а лет через двадцать такой альбом в хорошем состоянии будет стоить сумасшедшие деньги. Нужно будет дать распоряжение Майклу — пусть займется. Еще и пласты других групп, которые потом станут известными, можно будет купить. На самом деле — отличное вложение денег, никакие акции так не подорожают, как первые пласты легендарных музыкантов.

Прикинул, что нужно будет попросить моего американского приятеля подписать меня на парочку наиболее информированных американских музыкальных журналов, чтобы я мог отмечать интересные позиции. И еще подписка на литературные издания не помешает. Пусть прямо на мой адрес мне присылают их, сейчас это можно. Выяснил заодно, куда мы едем.

— Да там парень такой. У него отец в хорошей должности в загранке работает. Витька думал свою группу замутить, но понял, что не его. Запал прошел, а аппаратура осталась, инструменты отличные, папаша щедрый оказался, привозил в Союз все лучшее. А сынок решил распродать подарки, раз самому не нужны.

По ходу оказалось, что семья явно из номенклатуры. Приехали на дачу, больше похожую на хороший коттедж в пару этажей. Большой участок зарос лесом, никаких огородов, разве что перед домом симпатичная лужайка, прекрасно подходящая для пикников.

Торговались долго и упорно, словно на восточном базаре. И не зря я лишние чеки взял, еще и рублей дополнительно к ним слил на приличную сумму. По итогу взяли ритм-гитару «Ямаха», бас-гитару, новую ударную установку, драм-машину, усилители, пару профессиональных микрофонов. Учитывая, что парням Джоана портастудию «Yamaha MT-44» недавно подарила, то по меркам Союза они теперь упакованы на высоком уровне. Я, правда, почти все имеющиеся при себе финансы слил, но не жалко.

Погрузив новую аппаратуру, поехали наконец домой, точнее, на квартиру, в которой музыканты остановились в Москве. Их кто-то из поклонников приютил. Здоровая квартира, и людей в ней оказалось, словно на базаре. Мы с Алисой перезнакомились с кучей народу, хотя у меня и хорошая память, но ощущение было какого-то бесконечного хоровода из лиц.

Сразу же затеяли проверку аппаратуры. Хорошо, дом с хорошей звукоизоляцией. Я в той жизни как-то к приятелю ездил в Питер, у него такой же дом был. Вроде обычная девятиэтажна со стандартной планировкой. Мы у него в комнате расположились, он музыку врубил на полную. Я даже удивился:

— Дома никого нет? — спрашиваю.

— Да не, мама после смены спит.

— Ты сума сошел, разбудишь! — я даже испугался.

— А ты в коридор выйди.

Я и вышел — вообще ничего не слыхать. Пока дверь открытая звук прорывается, закрыл и издали-издали что-то доносится. Зашел на кухню — через перегородку вообще ни звука. Очень я поразился такому факту, привык давно, что в советских брежневках звукоизоляция никакая — соседи из соседнего подъезда простынут, так словно под ухом чихают.

И здесь такое же — мощные стены громкий звук с легкостью гасят, не пропуская в другие квартиры и не мешая их жителям устроенной посреди ночи репетицией. Но вообще весело, даже я гитару в руки взял, акустическую, я другой не владею. Исполнил две разученные мной песни, весь мой музыкальных багаж: «Омут» и «Suicide is painless». Ну, да, умею немного, на любительском уровне, это Алиса у меня музыкалку окончила, у нее лучше получается. Но ничего, свои аплодисменты заработал, сами песни на ура встретили.

Потом, уединившись с Цоем на кухне, переговорил насчет купленной аппаратуры.

— Не совсем подарок, у меня определенные условия есть, — я посмотрел прямо в глаза музыканту.

— И что хочешь? — угрюмо справил Виктор.

— Ну, у меня есть три условия.

— Озвучивай.

— Во-первых, сфотографируемся все вместе, я потом снимок пришлю, распишетесь для меня и вышлите в Магадан. Во-вторых, я на оборотной стороне гитары автограф поставлю. Как, подходит?

— Не возражаю. Это все?

— Нет, есть главное условие. Я, ребята, вижу, что вы к успеху идете. И он будет, поверь мне. Так вот, через годика три-четыре я позову вас выступить в Магадане. Не бесплатно, все будет устроено по высшему уровню, я ведь тоже расту, смогу организовать. Но такое дело, я позову, а вы поедете без всяких яких, пусть даже у вас какие-то дела будут важные или отпуск. Впрочем, я вам и там его нормально устрою, рыбалка, охота у нас обалденные. Собственно, мне главное, чтобы ты приехал, хотя бы один без ребят, но лучше вместе. Ну, что, даешь слово? И это все, больше я ничего не хочу.

Виктор задумался, пытаясь, наверное, найти скрытый смысл моей просьбы. Ну, да, он есть, я хочу, чтобы трагической аварии в августе 90-го не произошло. Пусть потом и говорили, что Цой, мол, вовремя ушел, что уровень его творчества начал снижаться. Чепуха это все, никто не может постоянно только расти, даже у лучших случаются провалы и неудачи. И не обязательно уйти из жизни, чтобы прославиться. Немало ведь легендарных музыкантов, песни которых, написанные в молодости, стали культовыми и ничуть этому не помешало то, что их авторы дожили до глубокой старости. И в конце концов, Цой еще и художником был оригинальным, в крайнем случае бросил бы музыку, сосредоточился на картинах. Ну, да, они в манере примитивизма написаны, так разве это мешает успеху? Малевич вообще квадрат нарисовал, а какой успех, критики и знатоки до сих пор глаза от восторга закатывают, несмотря на то, что нормальные люди ничего в этом квадрате в упор не видят. Вот в упор. Кстати о живописи.