Надежда, стр. 5
От перенапряжения и стресса, накопившегося за день, начинают ныть виски. Зажмуриваясь, растираю их с силой, но это не помогает.
Пока говорил по телефону и искал билеты, оказалось, что зашёл в тупик, решаю вернуться к центральной аллее, по крайней мере там недалеко был вход в метро. Всё-таки идея остаться здесь не такая ужасная, как показалась мне сначала. Проваливаясь в свои мысли, которые вперемешку меня атакуют, не замечаю как дохожу до центральной дорожки, где людей становится намного больше. Все спешат по своим делам, толкаются, кто-то смеётся, кто-то ругается, жизнь кипит.
«Но не у меня..», — снова погружаюсь в горечь разочарования.
«Глаза какие-то неестественные, — почему-то вдруг приходит на ум мысль о Маше. — Линзы, ей богу, ну не бывает радужка такого цвета, необыкновенного, зеленого-зеленого».
Рыжая идет впереди меня спиной вперёд, раздает листовки.
— Ты не боишься упасть? — спрашиваю я, поравнявшись с ней.
— А если идти вперед спиной, можно прийти во вчерашний день? — увидев меня, она улыбается, взгляд загорается, как будто она проснулась и отвечает вопросом на вопрос, спотыкается и начинает падать.
Моя реакция срабатывает моментально, я её ловлю, обнимаю за талию и успеваю выставить вперёд ногу, чтобы не упасть самому. Оказавшись лицом к лицу, замираем, глядя друг на друга. Маша закрывает глаза и тянет губы в поцелуе, я поддаюсь её влиянию, кажется еще мгновение.
«Чёрт! Что ты творишь?» — закрываю глаза и отворачиваюсь.
Момент упущен… Встаю ровно, чувствую как в руках дрожит хрупкое тело девушки, она обнимает меня за талию, кладёт голову на грудь, так и стоим посреди дороги. Уткнувшись носом, вдыхаю цветочный аромат её волос, отчего отчаяние наваливается на меня с новой силой. От неё пахнет жизнью, радостью, а мне хочется раствориться и исчезнуть. Может в другой жизни или при других обстоятельствах, мы бы могли продолжить, но не сейчас. Понимаю, что лучше нам разойтись и не дарить надежду девочке, но не могу, я как будто, приклеился к ней. У неё начинает звонить телефон, она нехотя отлипает от меня, смотрит с досадой на экран, быстро отходит в сторону, что-то отвечает короткими фразами. Разговор не занял и минуты, Маша кладёт аппарат в карман пальто и возвращается на её лице отображается вселенская печаль и обида, как будто, у маленькой девочки отобрали конфету.
— Мне срочно надо уйти, — чуть не плача бурчит Маша, — обещай, что еще придёшь? — смотрит на меня с надеждой, кажется даже в уголках глаз появляются слёзинки.
Не дожидаясь ответа, подлетает ко мне, вставая на носочки, целует меня в губы и убегает, теряясь в толпе. Это легкое касание на меня подействовало как разряд молнии, я не могу пошевелиться, чувствую фруктовое послевкусие её помады, медленно облизываю губы.
Что ж ты делаешь со мной, рыжая ведьмочка? Отпусти меня и живи свою лучшую беззаботную жизнь.
Оглядываюсь по сторонам, уже хочу идти дальше, но в траве возле того места, где меня оставила Маша замечаю какой-то оранжевый предмет. Наклоняюсь и подбираю телефон, обычный китаец с ярким чехлом, повертев в руках, нажимаю на кнопки на боковых панелях, смотрю на экран и вижу Машу, которая застыла на фото с безумной счастливой улыбкой.
«Наверно, это судьба…, рыжая, еще увидимся?».
Глава 4. Мария.
Пришлось оставить того красавчика посреди улицы — сейчас не до него. Бегу к сестре: бросить Надю я не могу. Авария, которая произошла три месяца назад, стала толчком к потере зрения — она теперь почти ничего не видит. Время идёт, а врачи не дают чётких прогнозов, отделываются осторожными фразами. От этого на душе неспокойно.
Я обещала ей вернуться к шести, чтобы вместе приехать на приём. А сама отвлеклась и потеряла счёт времени. Теперь бегу, перескакивая через ступеньки, и надеюсь, что успею. Надо успеть — Надя ведь ждёт.
Сестра мой единственный человечек, который всегда со мной рядом, не считая дяди. Мы с ней остались вдвоем три года назад, когда в результате несчастного случая погибли наши родители. Мне тогда было пятнадцать, а Наде двадцать три. Ей пришлось в миг повзрослеть и взять ответственность за меня, причем на пике самого бунтарского подросткового возраста. Я не понимала за что мне досталась такая судьба, винила весь мир и делала всё, чего меня просили не делать. Ну и натерпелась она от меня. Дядя, брат мамы помогал нам чем мог, но он был всё время занят на работе, поэтому не всегда приходил на помощь. Но вытаскивал меня с отделения полиции после драк, в процессе занимаясь моим воспитанием своими своеобразными методами с привлечением своих студентов. Он преподавал в университете и работал в полиции. А Наде в такие моменты мне было звонить страшно. Потом мне резко пришлось повзрослеть самой, когда моя сестра получила серьёзную травму, теперь я стала для неё проводником в жизни в прямом и переносном смысле.
Бегу к подъезду, хочу посмотреть время, проверяю карманы и понимаю, что там пусто, смотрю еще раз, пальто, джинсы, нигде нет моего телефона.
«Блин, не хватало еще этого, денег и так впритык, и Надя точно не обрадуется, что придётся потратиться на новый смартфон, если я не найду старый», — мысли крутятся в голове, но стараюсь об этом не думать, главное сейчас успеть. В квартиру я буквально влетаю, запыхавшись, с порога кричу своей сестре:
— Нади́, я.. — пытаюсь отдышаться, сгибаюсь пополам, так стою, выравнивая дыхание, — погнали, Надь, я пришла, — смотрю, как моя сестра, не спеша, выходит в коридор, опираясь руками на костыли. Она успела уже одеться, явно меня заждалась и настроение у неё от моего опоздания не самое замечательное.
— Маша! — еле сдерживая свою ярость, сквозь зубы цедит моя сестричка, напоминающая мне быка перед красной тряпкой. Опирается боком о стену и нервно собирает свои темно-каштановые волосы в хвост, чтобы те не лезли в лицо. — Из-за твоей безалаберности мы снова везде опоздаем, — она произносит неоспоримый факт, но я честно стараюсь быть взрослой. — Вызывай такси, — психует, снова распускает свои волосы, трясет головой, удерживая в зубах резинку и снова их собирает.
Я бы вызвала, если б знала, где мой телефон. Времени очень мало, поэтому я сразу бросаюсь в пропасть под названием Надеждин гнев.
— Надечка, милая, только не ругайся, — подлетаю к ней, обнимаю и начинаю тараторить, чтобы сестра даже не успела вставить слово, — я стану взрослой и ответственной, но не сегодня, прости меня пожалуйста, вызовим такси с твоего телефона и полетим, всё успеем, все сможем. Ты же у меня такая умничка, такая разумничка, — глажу её волосы, убирая непослушные локоны от лица, обхожу её и встаю за спиной.
Собрав все пряди, быстро заплетаю ей косу и закрепляю резинкой. После этого вручаю сестре костыли и тихонько толкаю вперёд. К счастью Надя решает, что сейчас неразумно меня отчитывать, без лишних вопросов отдает мне свой телефон, я забираю его и быстро делаю заказ. Уже через три минуты нас будет ждать машина, поэтому схватив пальто Надежды, провожаю её к двери, закрываю на ключ замок. Пока ждём лифт помогаю ей одеться. Надя морщится, явно переваривает негативные эмоции, страшно нервничает, но молчит, за что я, кстати, ей очень благодарна.
То, что я взбалмошный безответственный ребёнок, я и так знаю. Мне не всегда хватает терпения быть взрослой, в такие моменты я себя очень ругаю. А сегодня я променяла сестру на парня, хоть и симпатичного, так и еще умудрилась потерять телефон. Похвалить меня не за что.
Опаздав всего на пять минут, мы влетаем к доктору, насколько позволяют Надины костыли. Они с врачом начинают разговор, а я проваливаюсь в себя, слушая краем уха, о чем идет речь. Уловить мысль получается плохо, половину слов я не понимаю. Слышу только операции, реабилитации и деньги, деньги. Чёртовы деньги! Где их столько взять?
После аварии поначалу все думали, что обошлось: пара ссадин, ушибы — пустяки. Надя и сама верила, что всё в порядке. Но вскоре начались проблемы со зрением. Сначала перед глазами появилась лёгкая пелена, потом контуры предметов стали расплываться, будто фокус медленно сбивался. А потом мир и вовсе сжался до серого пятна — лишь едва угадывались свет и тень, словно сквозь мутное стекло, которое становилось всё непрозрачнее. Сначала не связывали это с аварией, грешили на стресс, накопившуюся усталость. Но обследование показало: из-за травмы развились проблемы с сетчаткой. Наде сделали срочную операцию, и вроде бы стало лучше — она снова начала различать силуэты. А через несколько недель она запнулась, не удержалась и упала. Перелом пальца стал не самой большой бедой: Надя вдруг сказала, что мир опять расплывается. Врач объяснил, что удар мог спровоцировать ухудшение — патологический процесс пошёл заново.