Надежда, стр. 1
Annotation
Казалось, что ты проиграл по крупному и жизнь твоя не имеет смысла. Но именно в этот момент, когда ты готов с ней простится, вдруг ниоткуда появляется надежда и переворачивает всё твое мироощущение. Твоя жизнь, благодаря ей, приобретает краски и ты можешь этими красками разукрасить чужую жизнь.
— Поговорим, — односложно отвечаю я, вновь растеряв все слова, рядом с ней я становлюсь робким мальчишкой, который краснеет и начинает заикаться впервые, увидев женскую голую грудь. — Я всё решил. Я профессиональный хореограф, Надя, — деланно выделяю её имя, — мы будем тренироваться прямо здесь, в квартире. Если разрешите, мне снимать у вас комнату, будет здорово. У меня есть квартира в другом городе, — продолжаю я озвучивать свои идеи, пришедшие ко мне ночью. Я её продам и появятся кое-какие деньги. Надеюсь хватит хотя бы на одну операцию, ты сможешь видеть, а дальше посмотрим, — как на духу выдаю я.
Немного нецензурной лексики. 18+.
Мира Тихомирова
Пролог.
Глава 2. Ярослав.
Глава 3. Мария.
Ярослав.
Глава 4. Мария.
Глава 5. Ярослав.
Конец ознакомительного фрагмента.
Мира Тихомирова
Надежда
Пролог.
«Тринадцатый этаж…», — эта мысль появляется в моей голове. Я начинаю как безумный повторять это вслух, поднимаюсь с дивана, подлетаю к окну. Не хватает воздуха, дышу глубоко и медленно, сердце начинает ускоряться, кажется вот оно счастье. Прислонившись лбом к холодному стеклу, смотрю вниз. Люди как мелкие точки, спешат по своим делам и до меня им точно нет дела, впрочем, как и мне до них. Резко дотягиваюсь до ручки и открываю узкую половину окна, поток холодного воздуха ударяет мне в лицо.
Как же хорошо! Дышу и не могу надышаться, кажется, что я не дышал целую вечность.
— Тринадцатый этаж… Тринадцатый этаж…, — повторяю я вслух.
Внезапно приходит дурацкая мысль… Открываю большое окно, смотрю вниз, внутри пробегает какой-то холодок. Почему-то начинаю улыбаться. Вот оно… избавление, один шаг, один чертов шаг и всё.. Забираюсь на подоконник и стою согнувшись, заношу ногу над пропастью… Делов — то перенести свой вес с одной ноги на другую, убрать руки от фрамуги и всё. Вот же черт… страшно… Бл..ть..
Сажусь на подоконник, свешиваю ноги вниз и снова смотрю на прохожих, на припаркованные машины у подъезда, начинаю в мыслях прикидывать место своего приземления.
Ну же… давай! Давай, оттолкнись и лети уже! Сердце бешено колотится, наклоняюсь вниз, смотрю-смотрю, но решительность медленно тает.
Don't stop! Don't stop!
Что это? Не останавливайся! Медленно возвращаюсь в этот мир, залезаю обратно в комнату и закрываю окна, только сейчас чувствую, что меня трясет. Только понять не могу отчего больше, то ли от страха, то ли от холода. Четко приходит осознание того, что я сейчас только что чуть не сделал! Вот дурак! Начинаю смеяться, меня охватывает сумасшедший истерический смех, падаю на диван и хохочу! Уже не хватает воздуха, а я смеюсь! Боже! Как я мог это сделать?
Don't stop! Don't stop!
Снова эта мелодия! Я потихоньку успокаиваюсь и до меня наконец-то доходит, что это звонит телефон…
Глава 2. Ярослав.
*** Утром того же дня.
Я сижу в такси, которое не двигается уже минут пятнадцать. Хочется выйти и как огромный Халк раскидать все машины, чтобы мы проехали и поскорее добрались до театра. Но приходится только ждать. Я не привык к подобному. Это большой город, по сравнению мой — деревня. Наши «пробки» в сравнении с этими, так — ерунда. Поэтому я могу только нервно ерзать на сидении, постукивая по спинке от переполняющих эмоций, ждать я ненавижу…
— Скоро там еще? — в десятый раз спрашиваю водителя, хотя сам вижу, что путь перекрыт, то ли ДТП, то ли освободили дорогу для важного человека, который едет по своим важным делам. Как будто у всех остальных дела совершенно неважные. Не хватало еще мне опаздывать на мероприятие, в которое я вложил практически все, что у меня было.
— Если через минут пять не поедем, боюсь, что проще тебе здесь выйти и добежать, будет быстрее, — честно отвечает водитель, недовольно хмыкнув себе под нос.
Бл..ть... Если через пять минут не поедем, то я взорвусь и долечу до этого места под действием пара, которой вот-вот начнет валить из ушей.
Мои матерные душевные терзания прерывает вибрация телефона, который затерялся на дне моего рюкзака. Говорить сейчас точно ни с кем не хочется, но кто-то очень настойчиво хочет меня достать. Вибрация заканчивается, но в тоже мгновение по новой начинает дребезжать, усиливая и так моё не нормальное состояние. Я, потеряв всякое терпение и кивнув таксисту, как бы прощаясь, выскакиваю из жёлтого соляриса и, огибая машины прямо по проезжей части, вылетаю на тротуар, параллельно пытаясь откопать свой смартфон. Он как невидимка постоянно ускользает из рук, поэтому мне приходится остановиться возле здания, рядом с которым полукругом приютились три скамейки. Приподняв колено, поставив стопу на край одной из них, раскрываю рюкзак и наконец-то нахожу свой неуловимый гаджет.
На экране на меня смотрит улыбающееся лицо моей бывшей. Это фото мы сделали в один из последних вечеров, когда у нас всё было хорошо, как я на тот момент думал. С кем сейчас точно не хочу говорить, так это с Загурской, потому что она последний человек на земле, кого бы мне хотелось услышать. Но Настя не унимается, она продолжает звонить, не щадя мою батарейку.
— Алло, Насть! Что случилось? — я даже не стараюсь прикрыть своё раздражение.
Но Загурская кажется даже не заметила мой настрой, она что-то тихо говорит мне в трубку, но расслышать её я не могу, потому что её речь прерывает сирена.
— Настя, я тебя не слышу! Что у тебя случилось? Где ты? — я начинаю напрягаться.
— Яр, — наконец различаю дрожащий голос моей бывшей, — Ярик, как у тебя дела? — меня передёргивает от того, как она меня назвала. Я уже хочу нажать на сброс, как Загурская говорит вновь. — Ярослав, только не волнуйся, пожалуйста. Слав..Яр, — запнувшись, Настя продолжает более уверенно, — в общем, мне позвонили утром, так как я единственная твоя родственница, мы же не успели с тобой развестись, ну так вот, мне позвонили, — она замолкает и я слышу тихие всхлипывания, потом бывшая шмыгает носом и молчит в трубку.
Меня это конкретно начинает бесить, я останавливаю себя, уговаривая, что я должен сделать скидку на её гормоны, что её беременный мозг, может соображать немного невпопад, делаю глубокий вдох и говорю:
— Настя, что случилось? — произношу как можно спокойнее, кажется даже отстраненно, хотя в голове всплывают картинки, как я чуть не прибил её нового ухажёра, по совместительству старого друга Славика-Вячеслава, когда они вдвоём мне рассказали, что залетели случайно и я теперь третий лишний в их жизни. Она молчит и только шмыгает носом, не произнося ни слова.
— Яр, — тихо начинает Загурская, прерываясь на судорожные глубокие вдохи, — твоя студия сгорела, бабушка узнала об этом и не выдержала, она… — Настя начинает рыдать во весь голос, а я пытаюсь сложить все сказанные Загурской слова в пазл. И когда картинка складывается, я понимаю, что в этот момент я, как будто, перестаю дышать.
— Настя, что случилось с ней? — с холодом и максимально четко повторяю свой вопрос, а сам быстро прикидываю варианты моих действий.
— Она умерла… Мы тут со Славой везде договорились, похороны через два дня, — на одном дыхании выдает Настя и продолжает плакать мне в трубку.
— Как, что? Когда? — я еще до конца осознаю слова девушки, медленнее начинаю дышать, сажусь на скамейку, облокачиваюсь спиной на спинку и закрываю глаза. Загурская продолжает рыдать мне в трубку и что-то лепетать, я снова слышу сирену и потом тишина.
Картинка перед глазами встает, оголяя каждый нерв, чувствую как где-то в области сердца образуется дыра, которая всасывает все мои чувства, силы и желание действовать.