Сделка с Демоном, или Хвостатая проблема (СИ), стр. 35
«А что мне оставалось делать! — расплакалась я, демонстрируя невидимую метку на руке и Карлу Петровичу, и Василисе Борисовне, и другим недовольным членам, которым теперь я, наконец-то, стала интересна. — Я обратилась за помощью к вам, но мое прошение застряло на уровне канцелярии. Заявка потонула в куче подобных обращений — более для вас важных. Вот только ждать я не могла. Проклятие «черное вдовы» смертельно»!
После моей эмоциональной речи Совет пересмотрел свое отношение к делу и смягчил кару. Некоторые старейшины посчитали мои упреки справедливыми и пошли навстречу.
Я обязалась больше не якшаться с демонами, а чтобы условие выполнялось, мне надели этот браслет.
Теперь мое местоположение отслеживали, и на ближайшие несколько месяцев я могла посещать только работу, университет, свою квартиру и здание самого Совета.
Ну, магазины и поликлинику в микрорайоне еще. На остальные прогулки приходилось запрашивать разрешение.
Браслет подавал сигнал противным писком, если рядом демон. В течение десяти минут я обязана была уйти от него на расстояние в двадцать пять метров или вызвать Стражей, если по какой-то причине это невозможно.
Старейшин очень заинтересовала моя способность превращаться в животное и особенно копировать людей. Они прямо-таки раскричались, обсуждая вероятные источники столь редкого и необычного дара.
Сдуру я восприняла это как хороший знак: теперь, когда я стала им интересна как ведьма, они помогут мне справиться с меткой. Но чем больше слушала, тем сильнее боялась последствий.
На очередном слушании подняли все документы о моей семье. Вот тогда-то и выяснилось, что мой официальный отец и близко не обладал ничем подобным. А мать… Мать тоже не превращалась ни в каких животных! Как и бабушка.
Разумеется, я сказала им, что это неправда. Просто по какой-то причине моя семья эту способность скрывала.
Вот только проверить это не представлялось возможным. Мать было не найти, чтобы спросить, она давно пропала с радаров. А бабушка несколько недель как не говорила, пребывая в беспамятстве.
Сколько в моей жизни было правды, а сколько лжи, я уже не могла и предположить. Что если мой отец — какой-нибудь метафорф, редчайшее существо, а вовсе не ведьмак? Поэтому бабуля скрывала нас всю жизнь от зоркого ока Совета?
Конечно же, смешанные браки были запрещены, и я понимала теперь, почему бабуля хранила это втайне даже от нас с сестрами. Меньше знаешь — крепче спишь. Так мы чувствовали себя полноценными и не боялись, что нас отлучат от ковена.
Пока Олеся брякала посудой на кухне, я решительно откупорила пробирку и поднесла к бабулиным губам.
Чем еще я могла помочь своей семье, если хотя бы не этим? Так лекарство, которая сама я и боялась, и не хотела теперь принимать, хотя бы пойдет во благо.
Леся тихо вошла в двери и замерла. Бабушка уже начала дышать легче и медленней, а ее пульс, насколько я в этом обывательски разбиралась, с каждой секундой становился и крепче, и ровнее.
— Все будет хорошо, — поклялась я сестре, украдкой пряча пустую пробирку в карман и морщась при воспоминании о записке, приложенной к зелью. Ох, как бы боком мне это лечение не вышло. — Смотри, бабуле вдруг стало легче. Здорово, правда?
— И странно… — заметила Леся недоверчиво, косясь на разбитые ампулы, оставшиеся после врача.
— Наверное, лекарство наконец подействовало, — охотно подтвердила я ее домыслы, лишь бы она не начала копаться в этом по-настоящему.
Теперь я много времени проводила в библиотеке Совета. Раз уж за мной все равно установлена слежка, я могла хотя бы использовать это с пользой.
Вопросов в моей голове было хоть отбавляй: о происхождении моей Силы, о родителях. Я поднимала архивы, изучала многочисленные семейные древа, ища сходство с собой какого-нибудь ведьмака или оборотня. Должен же у меня быть настоящий отец!
Заодно, скрепя сердце, составляла для Азавеля список всех демонических созданий, о которых известно Совету. Не знала, для чего ему это нужно: неужели он сам не в курсе, кто из его собратьев здесь есть?
Работка была адова: к официальному списку посторонних не допускали, а искать упоминания в разрозненных источниках было нелегко и сжирало время как не в себя.
Я проводила в архивах многие часы и выходила оттуда с красными от усталости глазами, ненавидя демона в эти дни.
Объяснить, зачем мне это разнюхивать, было еще сложнее: в какой-то миг смотрительница библиотеки, выдавая очередную стопку потрепанных дневников под мой запрос, даже спросила, не подозреваю ли я в себе демонической крови? А иначе зачем бы мне интересоваться этой темой так пристально?
Глава 38. Архивы
Матерь божья, мне только этого не хватало. Достаточно с Азавеля и сотни имен. Все, баста.
— Я просто столкнулась с демонами напрямую, — пожаловалась я, показав свой браслет. — Теперь хочу знать о них все, чтобы в следующий раз быть готовой.
Сработало. Библиотекарша понимающе кивнула.
— А что тут знать-то. Держаться от них подальше надо и все. А не то высосут из тебя всю душу и ни грамулечки не оставят.
— Душу? — переспросила я, обрадовавшись, что хоть с кем-то могу это обсудить.
— Известный факт: питаются они человеческими эмоциями. Считай, как вампиры. И могут в момент подчинить себе, если дашь прикоснуться. Опустошат — оглянуться не успеешь. Остаток жизни проведешь овощем.
Я слушала старую женщину, слегка позволяя себе сомнения. Конечно, я ощущала на себе неимоверную силу демона, способного как забрать мои чувства, так и вселить уверенность.
Но не преувеличивали ли опасность в легендах? Намеренно запугивали ведьм, чтобы не допустить примирения враждующих рас?
Виктор, очевидно, прилагал немаленькие усилия, чтобы даже просто уговорить меня. Ему не понадобилось бы это, если б он мог подчинять. Воздействовать — да. Но до определенных пределов. Уж точно он не мог «опустошить» меня против моей воли.
Арль тоже говорил об Азавеле плохие вещи, но сам Викто́р очень удивился обвинению.
Ну, я ведь не стала до сих пор овощем, да и другие женщины тоже. Слухи, да и только, я не нашла в архивах никаких упоминаний о том, чтобы демоны стали прямой причиной чьей-то смерти.
Возможно, демоны соблюдали осторожность, чтобы на них не ополчилось все сверхъестественное сообщество. Но у меня создалось впечатление, что получить желаемое Викто́ру было не так уж и просто.
Если б это давалось легко, на хрена ему заключать сделки? Схватил бы рандомного прохожего и «пообедал». И тело закопал в ближайшем саду. С его связями и деньгами он мог оставаться безнаказанным за любое преступление.
Однако Викто́р подходил к делу серьезно и ответственно. Он заручался согласием жертвы и платил за услугу в ответ.
В какой-то момент я испытала нечто вроде сочувствия к этим могущественным существам. Нам, ведьмам, гораздо проще было вписаться в человеческое сообщество: во всем, кроме магических способностей, мы походили на людей. Ходили в те же магазины, ели такую же еду.
Вампиры давно перешли на донорскую кровь. Волки ели сырое мясо из магазина, и охота в лесу давно стала чем-то вроде бонуса, просто чтобы «поразмять косточки».
А что прикажешь делать демону, когда он голоден? Эмоцию не запечатаешь в бутылку и не купишь в магазине. И вряд ли объяснишь человеку, что от него требуется.
Если схватить прохожего, он будет напуган. Еще и заявит потом в органы о преследовании. Если убить его, Совет сквозь пальцы на это не посмотрит. Мда, сложно.
Все паззлы головоломки сложились в моей голове: сравнение меня с едой и даже создание фармацевтической компании с сетью клиник. Эмоции у пациентов всегда зашкаливают, а прикасаться врач может официально, не вызывая вообще никаких подозрений. Пощупал пульс — считай, пообедал.
А Азавель, похоже, тот еще гурман. Ему подавай на стол возбуждение, так, что ли? Наверное, нелегко выживать, имея настолько ограниченное предпочтение в еде.