Матадор (СИ), стр. 14

И, наконец, существовала угроза хаоса, которую он презирал, но не мог игнорировать. Маргиналы, городские низы, радикалы, мечтающие разрушить старый мир. Анархисты уже пытались покушаться на него самого, и их методы являлись столь же жестокими, сколь и бессмысленными. Не мог ли какой-нибудь безумец, вдохновлённый идеями всеобщего равенства или движимый жаждой мести, решить начать «охоту на масонов»? Это вполне в их духе.

Диас не знал, кто прав, но он знал одно: кто-то бросил ему вызов. Его сеть информаторов и шпионов сейчас должна заработать на полную мощность. Кто бы ни стоял за этим взрывом: старые враги, амбициозные генералы или «учёные» советники, они должны быть найдены и уничтожены, чтобы самому остаться у власти. Или они, или он, другого не дано!

Глава 6

Новые перспективы

На следующий день я всё же добрался до Кампече и въехал в город в послеобеденное время. Я переживал, что не смогу найти своего преданного товарища и друга индейца Кан Эка, но он оказался в той самой гостинице, где я его и оставил. Я очень обрадовался, застав его на месте, как и он, увидев меня. Не сдержав эмоций, я крепко обнял Кан Эка, после чего, спустившись в местное кафе, мы отметили нашу встречу распитием самой лучшей текилы.

На следующий день рано поутру я сходил к порту и откопал спрятанную заначку, что так и покоилась в тайнике в целости и сохранности. Теперь я полностью готов к отъезду. Деньги у меня имелись, ещё и на банковском счёте лежала сумма на предъявителя, к тому же, возле моей асьенды был организован тайник со всякой всячиной индейской, так что, если особенно не шиковать, на первое время должно хватить. Да и не до шика мне сейчас.

Вернувшись в гостиницу, мы собрали свои вещи, приготовили винчестеры (к тому арсеналу, что я и так вёз с собой) и направились к выходу. Я планировал выехать в сторону Мериды, а оттуда сразу отправиться в джунгли, но не тут-то было.

Мы с Кан Эком только успели отойти от здания гостиницы на полквартала, как из бокового переулка вынырнули двое. Оба в простых пончо, широкополые сомбреро надвинуты на самые глаза, а руки держатся на поясах, там, где у обычных людей ножи, а у этих, как я сразу приметил, кобуры под куртками. Кан Эк напрягся, его правая рука скользнула к мачете, но я едва заметно покачал головой.

Первый, пониже ростом, с обветренным лицом и шрамом через всю щеку, шагнул вперёд.

— Сеньор Меркадер? — спросил он вежливо, но с той особенной интонацией, когда спрашивающий уже знает ответ.

Я промолчал, разглядывая их. Второй, повыше, стоял чуть позади и смотрел поверх моей головы, словно высматривая кого-то на улице. Профессионалы. Не уличные грабители, не полицейские ищейки.

— Наш хозяин просил передать, — продолжал первый, — что вы должны заехать к нему. Ненадолго. Это в ваших же интересах.

— А если я спешу? — спросил я, стараясь, чтобы голос прозвучал равнодушно.

— Тогда хозяин просил напомнить вам о падре Антонио, — ответил шрамолицый, немного приподняв сомбреро, — и о вашем долге.

— Где? — спросил я, бросив короткий взгляд на Кан Эка. Тот молчал, но его пальцы уже сжимали рукоять револьвера.

— В Мериде. Падре будет ждать вас в церкви Сан-Хуан-де-Диос. Одного, — добавил он, глядя на индейца, — без друга.

Кан Эк дёрнулся было вперёд, но я положил руку ему на плечо.

— Я понял. Когда?

— Завтра вечером. Добравшись до Мериды, езжайте сразу в церковь, как раз к этому времени уже стемнеет и вас никто не увидит и не узнает.

— Хорошо, я буду.

Они синхронно кивнули, качнув своими сомбреро и, развернувшись, исчезли в том же переулке, из которого и появились, а я поехал дальше, поняв, что от разговора с падре не уйти. Ну, что же, наверное, это правильно.

Мы проехали мимо рынка, где торговки монотонными криками зазывали покупателей, мимо глинобитных стен и колодца с облупившейся статуей Девы Гваделупской, и наконец выехали из города. Добравшись на следующий день до Мериды, я дождался, когда окончательно стемнеет и, оставив лошадь с Кан Эком, отправился пешком на встречу с падре.

Улицы Мериды к этому времени уже опустели, и по ним шатались только те, кому не страшно ходить в этот поздний час. Я не боялся, как не боялись и те, кого я встречал, быстро скрываясь в противоположном направлении.

Церковь Сан-Хуан-де-Диос стояла на отшибе, полускрытая кронами старых лавров. Двери её оказались распахнуты, и оттуда тянуло ладаном и прохладой.

— Входите, сеньор, — сказал очутившийся в дверях монах и отступил в сторону.

Я перекрестился, не столько от набожности, сколько машинально, и шагнул под своды. Внутри было сумрачно, а где-то в глубине, у алтаря, горела одинокая свеча, и при её свете я разглядел фигуру в чёрной сутане, стоящую на коленях перед распятием. Фигура медленно поднялась и обернулась.

— Здравствуй, Эрнесто, — произнёс знакомый голос. — Так и знал, что ты проедешь мимо Мериды и не заглянешь ко мне на пути в джунгли.

Падре Антонио вышел из тени, и его глаза, спокойные и мудрые, с той же смесью отеческой заботы и холодной расчётливости, которую я запомнил ещё по первой встрече, смотрели на меня в упор.

— Падре, — сказал я, поклонившись, — я не думал, что вы покинете свою обитель ради встречи со мной.

— Господь велит заботиться о пастве, — усмехнулся падре. — А ты, мой мальчик, заслужил личную встречу, выполнив моё задание.

— Я всегда выполняю домашние задания, падре.

— Домашние? Ха, Эрнесто, ты не перестаёшь удивлять меня своей логикой. Что ж, из тебя бы получился лучший ученик в католической школе. Хотя, я бы даже сказал, что не в обычной школе, а в иезуитской, но это я уже сгущаю краски.

Он помолчал, внимательно разглядывая меня.

— Как ты догадался сделать то, что сделал, именно этим способом?

— Бог подсказал, — хмуро ответил я.

— Не богохульствуй, Эрнесто. Бог не направляет людей на убийство. Я понимаю, ты не ожидал, что я тебя найду через людей, преданных церкви, но всё же, не стоит так отвечать.

— Извините, падре, — повинился я. — Я сильно устал в дороге и едва не погиб в горах, столкнувшись с бандитами, а уж то, что мне пришлось пережить в Мехико и рядом с ним, и вовсе не стоит пересказывать.

— Я не заставляю тебя, сын мой, говорить лишнее. Господь хранит тебя на твоём пути. Я решил встретиться с тобой в этой церкви, чтобы избежать лишних глаз и досужих разговоров. Чем меньше о тебе знают и слышат, тем лучше для тебя, особенно сейчас. Ты принёс большое благо церкви, и церковь тебя не забудет, — он сделал паузу. — У тебя ещё остались деньги?

— Да, падре. Мне хватит, чтобы добраться до джунглей и жить, обеспечивая племя, которое меня приютит, и продовольствием, и оружием, в течение года или двух. Хватит и чтобы вернуться, но дальше не знаю. И моя асьенда…

— За асьенду не беспокойся, с ней всё будет хорошо. Права на землю останутся за тобой. Я не могу обещать, что доход от неё увеличится, скорее, он уменьшится, но и с молотка она не уйдёт. У меня есть люди, которые смогут позаботиться о ней должным образом. Все деньги, вырученные с продажи сизаля с её плантаций, я стану складывать на твой счёт до востребования.

— Спасибо, падре, теперь я спокоен.

— Ты планируешь уехать в джунгли?

— Да, падре.

— Я хотел бы получать от тебя иногда весточки, сын мой.

— Я постараюсь присылать своих людей с личным письмом к вам.

— Хорошо. Не забывай ни меня, не своего родного дядю, — голос падре стал жёстче. — И главное, что я тебе хотел сказать. Пока ты не устранишь мистера Эванса, он не успокоится. А вот с его исчезновением от тебя отстанут. Не останется ничего личного к тебе, и сразу будет другое отношение, а опыт неудачника никто повторять не станет. Американцы, они, как и обычные бандиты, если не удалось ограбить быстро и противник сильнее, то сразу уходят в сторону, выискивая более лёгкую добычу.

— Я понимаю, падре, но у меня пока нет для этого ни возможностей, ни средств. В США я ни разу не был и совсем не говорю по-английски.