Имперский Хранитель. Том 5 (СИ), стр. 4

Его пальцы бегают по клавиатуре со скоростью, за которой невозможно уследить. Иногда он стонет, как будто ноутбук — его личный враг.

— Потребуется время, — говорит он наконец. — Тут всё не так критично. Смогу реанимировать, но не сразу.

— Сколько? — спрашиваю я.

— Не знаю. Часа два-три. Или день. Зависит от того, сколько у меня терпения.

— Терпения у тебя много, — говорю я. — Ты же работаешь с нами.

Он хмыкает, не отрываясь от экрана.

И тут же — стук в окно. Что-то снаружи. Камень. Бьётся в стекло и отскакивает в сторону, не разбивая. Гром подлетает к подоконнику, распахивает створку и высовывается наружу с автоматом наизготовку:

— Пошёл вон! — орёт он кому-то.

Я подхожу к окну, там мальчишка — лет двенадцати, грязный, с растрёпанными волосами — он убегает, пригнувшись. Как он пролез на нашу территорию можно не спрашивать, ворота воротами, но кто захочет залезть, найдёт как. Особенно мальчишки. Успеваю увидеть его нити, они дрожат синим. Напуган. Да уж, дожили. Один, без взрослых, в городе, где каждую минуту могут пристрелить или тварь из под земли вылезти. Ладно, если бы ему была нужна помощь — повёл бы себя иначе.

— Расслабься, — говорю я. — Не враг же.

— Он в нас камнем запустил, — ворчит Гром. — Я мог бы ответить.

— Я представляю, как бы ты ответил, — усмехаюсь я. — Но учти, что потом тебе пришлось бы искать его родителей. И объяснять им за свой «ответ». «Он первый начал» не прокатит.

Гром сплёвывает за окно и отворачивается.

Выхожу в холл, в этот момент в дом вваливается один из ополченцев, который тащит на себе раненого товарища — молодого парня с простреленным плечом. Кровь разливается по куртке, стекает на пол.

— Коля, — говорит ополченец, голос срывается на хрип. — Он был со мной в вылазке. Мы попали под обстрел у Савёловского рынка. Там была засада. Мы думали, что оторвались, а они нас ждали.

Я быстро осматриваю Колю — парень ещё в сознании, но бледный, и глаза то и дело закатываются, как у куклы. Я укладываю его на пол, добираюсь до раны — пуля прошла навылет.

Гром уже протягивает бинты и жгут. Я быстро накладываю жгут, перевязываю рану, затягиваю — Коля стонет и хватает меня за руку.

— Держись, — говорю я ему. — Сегодня просто не твой день.

Он пытается улыбнуться, но выходит только гримаса:

— Хорошо… я всегда хотел умереть во вторник.

— Сегодня четверг, — говорю я. — Так что ты промахнулся.

Появляется Клавдия Петровна, молча отводит мои руки, поправляет повязку, затягивает жгут чуть плотнее и кладёт сверху дополнительную салфетку. Причём так быстро и привычно, будто всю жизнь не пельмени лепила, а раны штопала.

Снаружи начинается стрельба.

— Снова, — говорит Гром без тени удивления.

— Ворота атакуют, — докладывает по рации наблюдатель. — Трое, вооружены, пытаются прорваться.

Я оставляю Колю с Клавдией Петровной и выбегаю к воротам. Смотрю в щель. Кто тут у нас. Их, похоже, трое, прячутся за машинами с обрезами, палят кто куда, один вообще куда-то вверх, явно не целясь. Охрана за мешками с песком, ведёт ответный огонь, пули рикошетят от асфальта.

Выхожу прямо под пули. «Сфера» встаёт вокруг меня, я даже чувствую, как она вибрирует от попаданий. Подхожу ближе — ага, мародёры, сброд. Один — мужик лет пятидесяти перезаряжает обрез, другой — парень помоложе, с перекошенным лицом прижимается к грузовику. Третий — вообще пацан, на вид лет восемнадцати, сидит за микроавтобусом и палит в небо.

Применяю «Разрыв» на их связях поочередно — они теряют координацию на несколько секунд, впадают в ступор. Охрана пользуется этим — вот уже двое мародёров на земле, прижатые к асфальту. Третий, тот, что с обрезом, пытается бежать вдоль забора, но я успеваю поставить «Сферу» перед ним — он врезается в неё, падает, я сам прижимаю его коленом к земле, пока охрана не подходит, чтобы скрутить.

Через минуту все трое лежат, связанные.

Я обыскиваю их. Ничего интересного — только десяток патронов и несколько банок тушёнки в рюкзаках. Младший смотрит на меня снизу вверх.

— Вы нас не убьёте? — шепчет он.

— Не сегодня, — говорю я. — Если честно, у меня нет времени вас убивать. Мне ещё документы разбирать.

— Забираем патроны и еду, — приказываю я. — Спасибо за доставку.

Гром усмехается, забирает тушёнку и патроны. Мародёров уводят.

Возвращаюсь в особняк, но приколы продолжаются. Замечаю у одного из ополченцев — проверенным разрешено ходить по дому — странные нити. Серые, но с едва заметным фиолетовым отливом, который я, получается, пропустил при предварительном осмотре?

Подхожу к нему — так и есть, подменённый.

Он видит, что я понял, рука бросается к ножу на поясе, но «Сфера» встаёт между нами стеной, он бьётся в неё и отступает. Пока пытается понять, что такое невидимое его стукнуло, Гром выбивает нож из его руки и, не теряя ни секунды, выхватывает пистолет. Один выстрел. Точный. В голову.

Подменённый заваливается набок, но рассыпаться начинает ещё до того, как его тело касается пола. Сначала пальцы, потом руки, потом тело. Песок оседает на пол кучкой.

— Как говорится, минус один подменённый, — говорю я, глядя на останки. — А в плюсе у нас только пыль. Хотя её у нас и так хватает. Проверьте всё, — приказываю я. — Маячки. Жучки. Если они были здесь, Орлов может знать о нас больше, чем нам хотелось бы.

Гром уже отдаёт распоряжения. Ополченцы начинают проверять личные вещи, стены, щели.

Я возвращаюсь к Петрову.

Он сидит, тот так и сидит, согнувшись над ноутбуком. Но нити сейчас поблескивают золотом — он что-то нашёл.

— Есть! — говорит он, аж голос срывается от волнения. — Артём, смотри!

Я подхожу ближе.

— Смотри сам, — говорит он. — Координаты «Полюса» — базы за Уралом. Дальше — расписанный принцип подмены — исходного человека они сажают в капсулу, сознание блокируется, двойник действует по командам извне. И самое важное: исходный человек может остаться в живых, если сознание не стёрто окончательно.

Я смотрю на экран. Абсолютно морозовский почерк. Ровно так же было с аномалами в «Прометее» — клали по саркофагам, собирали магическую энергию в кристаллы.

— Значит, можно вернуть их. Тех, кого подменили.

Петров кивает.

— Осталось только найти «Полюс», понять, как отключить эту систему, не навредив подмененным. Или вообще понять, как их вытащить в принципе. Причём это будет касаться только тех, чьи сознания ещё не стёрты. В целом задание понятно, простое.

Петров закрывает ноутбук.

И в этот момент в открытое окно влетает дрон. Крупный жук с красным глазом-лампочкой. Он зависает на секунду, сканирует помещение, гудя пропеллерами. Я даже моргнуть не успеваю, как вокруг дрона закручивается воздушный вихрь — с немыслимой скоростью, так что корпус начинает искрить от трения и вспыхивает синим. Дрон теряет управление, падает на пол, дёргается, как рыба, выброшенная на берег, и гаснет.

Оглядываюсь — это Катя. Стоит в проёме двери, тяжело дышит, но смотрит на дрон с усмешкой. Сильная девочка, не зря дочка Ветрова. Только вернулась из серой зоны, а уже дронов ломает.

— Хороший улов, — говорю я, подталкивая дрон мыском. — Теперь у нас есть игрушка. Разберите его, посмотрите, что внутри. Может быть, карта всех складов Орлова. Или, может быть, рецепт его любимого ужина.

Итак, цель на ближайшее время ясна — разбираться с «Полюсом», который я после «Прометея» сильно оставил на потом. Как оказывается, зря. Но это не отменяет локальных задач из ранга «здесь и сейчас», поэтому хочешь не хочешь, а после мародёров, дронов и подменённого, обойти в очередной раз всю территорию Мещерской будет не лишним.

С Громом проходим по периметру, народ мельтешит — ополченцы, беженцы. Вот тут дыра в восточной стене, которую так и не забили досками. В список дел — заделать. В остальном всё чисто.

У северной стены замечаю движение — кто-то пригнулся за кустом сирени, голые ветки которого торчат из-под снега. Может, по нужде кому приспичило, не добежал? Сейчас узнаем.