Имперский Хранитель. Том 5 (СИ), стр. 22

Она качает головой, убирает выбившуюся прядь волос под капюшон:

— Держусь. Кузнецов здесь, в командном пункте. Но, ты помнишь, условие…

— Что-то изменилось? — на всякий случай спрашиваю я, оглядываясь на солдат, хотя все условия помню.

— Сначала, — говорит она. — Ты доказываешь, что можешь выявить подменённых. Он приведёт нескольких своих офицеров. Если среди них будет подменённый — вы его найдёте. Иначе он не даст вам ничего.

— Веди, — говорю я, кивая Грому и Ирине, чтобы они следовали за мной.

Проходим через блокпост. Один из солдат, стараясь держать выправку перед величиной княжны, спотыкается о ящик с боеприпасами, роняет автомат. Тот с грохотом падает, заодно рассыпаются из магазина или из кармана патроны по асфальту. Солдат краснеет, нагибается собирать, но я останавливаю его, хватая за плечо:

— Спокойно. Автомат цел, патроны — вот они. Соберёшь, и дело с концом. А если ты сейчас упадёшь в обморок от стыда, нам придётся тебя ещё и тащить. Так что дыши.

Он выдыхает, продолжает быстро собирать патроны. Гром хмыкает:

— Добрый ты стал.

— Просто не хочу, чтобы нас задержали из-за рассыпанных патронов, — отвечаю я. — Представь: мы опоздаем, Кузнецов обидится. А всё из-за одного неловкого движения.

На том конце моста — блиндаж, накрытый маскировочной сеткой. Внутри — несколько столов, карты, рации. За одним из столов сидит генерал. Седой, коренастый, с жёстким взглядом. Он не встаёт, не протягивает руки. Просто смотрит на меня, смотри насквозь.

— Так это тот самый Артём? — говорит он, голос низкий, рокочущий, будто он не разговаривает, а командует. — Тот, который сверг императора?

Я не отвожу взгляд, подхожу к столу, кладу руки на столешницу.

— Тот самый, — отвечаю я, не подавая руки, потому что он не протягивает. — А вы тот генерал, который боится подмены и поэтому прячется на мосту?

Не удержался от язвительности, ну я такой, что ж. Особенно, когда это по делу.

Генерал усмехается, этак оценивающе. Глаза всё те же непроницаемо серьёзные, но уголки губ поднимаются.

— Хорошо, — говорит он, откидываясь на спинку стула. — Проверим твои способности. Волкова, дай команду — пусть заходят офицеры.

Волкова кивает, выходит.

Оглядываю входящих офицеров. Шестеро, выстраиваются у стены. Я медленно прохожу вдоль строя, всматриваясь в нити.

Кузнецов в этот момент достаёт флягу, откручивает крышку, делает глоток. Потом протягивает её мне:

— Не боишься, что я подменённый?

Я смотрю на его нити. Чистые, стальные, как броня.

— Нет, вы — настоящий. Но вот остальные… — я обрываюсь, потому что Ирина касается моего локтя и шепчет:

— Артём, я слышу эхо мыслей одного из них. Он не человек. В его голове — холод и пустота, как будто он просто ждёт команды.

Примем на заметку. Но смотрим далее сами. Пятеро — чистые. Шестой — фиолетовый отлив, тонкий, почти незаметный, но я его вижу. Собственно, Ирина и подтвердила его мысленную пустоту.

Я останавливаюсь перед ним.

— Этот — подменённый.

Офицер бледнеет. На его лице мелькает удивление, он бросает руку к пистолету. Гром тут же перехватывает его запястье, ломает его одним движением, прижимает к земле. Я наклоняюсь к нему:

— Бесполезно, пацан.

Офицер дёргается, и через секунду рассыпается в чёрный песок.

Кузнецов замирает. Молчит секунды три, глядя на песок. Потом поворачивается ко мне, его лицо меняется, становится… более уважительным?

— Ты действительно видишь их, — говорит он. — Сколько таких?

— Пока только один, — отвечаю я, вытирая руки о штаны. — Но это не значит, что их нет в других местах. Они неплохо маскируются.

Один из офицеров смотрит на место, где рассыпался подменённый, и начинает креститься. Я подхожу к нему, кладу руку на плечо.

— Не бойтесь, — говорю я. — Если я увижу ещё одного — я скажу.

Он выдыхает, плечи опускаются, он опускает руку с крестным знамением.

В этот момент Ирина резко оборачивается, прислушивается и кричит:

— Там кто-то есть! Я слышу страх солдат с той стороны — они видят что-то в воде! Много!

Кузнецов хватает рацию:

— Всем встать в оборону! По мосту!

Я уже бегу из блиндажа. К нам тоже бегут, а точнее, не бегут, а лезут — с дальнего берега лезут твари — огромные, с когтями, похожие на ящеров, только с длинными хвостами. Их десятки. Солдаты открывают огонь, пули стучат по панцирям, но твари не останавливаются, только взревывают и ускоряются.

— Сфера! — я ставлю купол перед собой и выбегаю вперёд, чтобы встретить первую волну.

Гром рядом, стреляет короткими очередями, перезаряжается и матерится, когда одна из тварей проскакивает мимо пуль и бьёт хвостом по бетонному ограждению. Ограждение крошится, куски бетона летят в воду. Кто-то из солдат орёт: «Она сломала мост!».

Волкову вижу за бетонным блоком слева — перезаряжает пистолет и тут же стреляет. Женщина, в конце концов, но при этом не суетится. Просто стреляет, снова стреляет, и очередная тварь заваливается на бок, дёргается и затихает. Варвара не просто выжила в этой войне, она в ней как рыба в воде. Кузнецов тоже смотрит в её сторону, и вообще не удивляется. Он знает, кто она.

Одна из тварей сбивает солдата с ног, и его автомат летит в мою сторону. Я успеваю подхватить и стреляю в ближайшую тварь. Она падает, сметая за собой ещё одну. Гром хмыкает:

— Неплохо. Ты ещё и стрелять умеешь.

— Я умею много чего, — отвечаю я, отбивая очередную тварь «Сферой». — Только не всегда это показываю. Но сейчас, кажется, самое время.

Тварей становится всё больше. Они лезут на мост, игнорируя огонь, солдаты больше орут, чем стреляют. Кузнецов оказывается рядом со мной, бьёт из пистолета, меняет за магазином магазин.

— Генерал, — говорю я в момент секундной паузы. — Они, наверное, думают, что мост — их пропускной пункт. Может, взимать плату за проход?

— Я бы с радостью, — кричит он, стреляя в голову подбегающей твари. — Только они не платят, а кусаются.

— Тогда нам нужно перекрыть левый край! — я замечаю, как твари используют разрушенный участок ограждения, чтобы забираться на мост. — Там у них проход!

Он смотрит на меня, потом на тварей. Кивает, срывается с места, бежит к разрушенному участку. Я прикрываю его «Сферой», и твари бьются о неё, как о стену, оставляя на куполе трещины, которые я тут же затягиваю.

— Гром, держись справа! — кричу я. — Ирина, дай мне знать, если кто-то из наших начнёт паниковать нехорошим для нас образом.

Ирина закрывает глаза, прислушивается к эмоциональному фону. Через секунду она открывает глаза и кричит:

— Там, справа! Солдаты начинают отступать, паникуют! Там ещё группа тварей из воды!

Смотрю в ту сторону — действительно, несколько тварей уже выбрались на берег и двигаются в обход, пока мы отбиваем атаку на мосту.

— Понял! — я ставлю «Сферу» и там, блокируя проход. Твари бьются о купол, но я держу его, пока солдаты не перестраиваются.

Кузнецов всё там же у левого края моста, там, где твари используют разрушенное ограждение, чтобы забираться наверх. Занял позицию за бетонным блоком, валит по тварям. Стреляет точно, мастер на максималках, ни одного лишнего движения и выстрела в воздух.

— Генерал, — говорю я, подбегая к нему и прикрывая его куполом от очередной твари. — Вы не думали, что это не просто случайная атака? Кто-то знал, что мы будем здесь.

Он отвечает, не отрывается от прицела:

— Да в целом по барабану, мальчик, война ибо, предатель на предателе. Но мы об этом подумаем позже!

Я киваю и снова бросаюсь в бой.

Твари лезут и лезут, я сбиваю одну за другой, но их становится больше. Солдаты начинают отступать к центру моста, и я понимаю, что если мы продолжим просто отбиваться, нас просто задавят числом. Нужно что-то менять.

Оглядываюсь на Кузнецова — он в этот момент тоже смотрит на меня, типа, ждёт. Товарищ генерал, я бы и рад, но не могу перекрыть всё сразу. Разве что могу посильнее жахнуть по тем, кто лезет активнее всего.