Имперский Хранитель. Том 5 (СИ), стр. 11

— Действуй. Я прикрою.

Гром осматривает провода, проводит пальцем по брикетам.

— Что там? — спрашиваю я.

— Простая схема, — отвечает Гром, не оборачиваясь. — Детонатор, провода, питание. Если перерезать нужный провод, она не сработает. Вопрос — какой.

Он замирает на секунду, потом аккуратно перерезает один из проводов. Взрывчатка не реагирует.

— Готово, — говорит он, вставая. — Но это может быть не единственная. Нужно осмотреть внутри.

Проскальзываем на территорию. Леонид держит маскировку, молчит, хотя по его тяжкому дыханию и так понятно, что он практически на пределе. Гром идёт впереди, сжимая автомат.

Ангар прямо перед нами, и у его ворот — трое. Один стоит чуть поодаль, оглядывается — явно подменённый. Двое возятся с зарядом, уже закрепляют провода. Я всматриваюсь в подменённого, и у меня ёкает внутри. Это охранник, здешний охранник, тот, кто присматривал здесь за иномирцами, видел я его уже здесь раньше. И теперь он помогает диверсантам.

— Смотри, — тихо говорю я Грому. — Подмена.

Гром сжимает челюсти, но не говорит ни слова.

— Я беру его, — говорю я. — Леонид, маскируешь нас до последнего. Не нужно им видеть нас раньше времени.

Выходим из-за угла и идём прямо на них. Подменённый поворачивается к одному из наёмников и говорит что-то — я не слышу, но вижу, как тот кивает.

Гром срывается первым. Он бьёт прикладом одного, так, что тот падает без звука. Я накрываю «Сферой» второго и сжимаю, чтоб не смог пошевелиться — он застывает, как муха в янтаре. Подменённый оборачивается, в руках пульт, не позволяю ему успеть среагировать, применяю «Разрыв» — разрываю связь между ним и кнопкой, чтоб даже не подумал сейчас ничего взрывать. Он теряет концентрацию — вместо того, чтобы хотя бы бежать или биться с нами, впадает в ступор. Гром выбивает пульт из его рук.

Подменённый падает на колени, и, не дожидаясь, пока его прибьют, сам заранее рассыпается. Через секунду он уже чёрный песок на снегу.

Первый диверсант приходит в себя, мигом вскакивает и пытается бежать. Гром хватает его за воротник, бросает к стене и, не давая опомниться, быстро связывает ему руки за спиной. Второй диверсант, который был в «Сфере», приходит в себя, смотрит на нас, потом на связанного товарища. Он уже открывает рот, чтобы закричать или сказать что-то, но я убираю «Сферу», и Гром тут же бросает его на землю, прижимает коленом и за пару секунд — так привычно, будто он делал это тысячу раз даже с закрытыми глазами, — обматывает его запястья шнуром, затягивает узел, коротко дёргает, проверяя надёжность, и встаёт. Всё. Готово.

— Вы нас убьёте? — шепчет первый.

— Нет, — отвечаю я. — Мы — нет.

Я распахиваю ворота ангара. В тот же миг из темноты вылетает серебристая тень — сильвер. В руке длинный изогнутый серп, не успеваю выставить «Сферу», лезвие скользит по воздуху, оно уже в миллиметре от моего лица.

Глава 6

Сильвер медленно опускает серп, отступает на шаг, его нити — отполированные, холодные — становятся чуть теплее. Признал, наконец, меня, надо же. Из темноты ангара выходит ещё один, возможно из тех, с кем мы общались непосредственно в наш прежний визит, но я до сих пор не научился отличать их толком друг от друга.

— Артём, — говорит он голосом, похожим на звон стекла. — Мы не знали, что это ты.

Смотрю на серп, который только что опустил их боец. Хорошо, что я не чихнул в тот момент, когда он был занесён надо мной. Было бы обидно сдохнуть вот так.

— Я тоже не знал, что меня так встретят, — отвечаю я, кивая на серп в руке первого.

За их спинами, в ангаре, вижу остальных. Ох, и народа здесь! Не помню, чтобы было столько. Сильверы, краги, скитальцы, блин, их тут… нет, не буду пересчитывать. Кажется, они тут размножаются делением. Или организовывали себе день открытых дверей.

Сильвер, обратившийся ко мне по имени, разглядывает связанных диверсантов на снегу.

— Что здесь произошло?

— Ваш охранник был… одним из ваших врагов из Эфириума. Он впустил диверсантов. Они пытались заминировать ангар и взорвать вас.

Подходит Гром и добавляет:

— Я уже обезвредил вторую. Всё под контролем.

— Значит, ты, Артём, пришёл вовремя, — говорит он. — Ты не оставил нас в опасности.

— Я и не собирался вас оставлять, — я развожу руками. — Вы — часть того, что мы защищаем. Ну а эти двое — ваши. Решайте, что с ними делать. Это ваша территория, и они готовили диверсию против вас. По законам военного времени — поступайте, как считаете нужным.

Сильвер смотрит на меня своими светящимися глазами, потом переводит взгляд на пленников. Его голос становится тише:

— Мы примем их. Они не покинут это место.

Звучит как название фильма ужасов. «Они не покинут это место». В главной роли буду я, если задержусь здесь ещё на пять минут. Нет, пусть сами разбираются, у меня своих проблем хватает.

Подходят другие — два крага, ещё сильвер, также один скиталец. Они переглядываются, что-то обсуждают.

Старший Сильвер, хотя я не до конца уверен, что он действительно старший, но высказывается от всех именно он, поворачивается ко мне:

— Мы хотим сражаться, — говорит он. — Мы засиделись здесь. Война идёт вокруг нас, а мы прячемся. Мы не хотим больше прятаться.

За его спиной замирают остальные иномирцы — сильверы, краги, скитальцы. Все смотрят на меня. Все ждут моего слова.

— Враг один. Он общий, и он повсюду. Я не вправе держать вас здесь. Если решите выйти на улицы — валяйте. Только запомните: город уже не тот. Там те, кто охотится на таких, как вы. Есть там и свои, которые боятся всех подряд. И есть там ещё такие свои, которые на самом деле не свои, как ваш охранник. Будьте осторожны.

Старший Сильвер смотрит на меня долго, словно переваривает. Потом медленно кивает.

— Мы поняли. Мы знаем, что такое война.

— Хорошо, — говорю я. — А теперь мне пора. У меня там совещание с аристократами, они без меня уже, наверное, начали делить власть. А вы тут поаккуратнее — взрывчатку чуть не прошляпили, в следующий раз провороните что-то похуже. Не дайте себя взорвать, мне потом некого будет спасать.

Из толпы доносится низкий каменный смех — ржёт кто-то из крагов, я узнаю этот хрип, наподобие грохота гальки.

Прощаюсь с иномирцами, и мы уходим. Снег хрустит под ногами, ветер холодный, но не сильный. Гром идёт рядом, напряжённо смотрит по сторонам, будто мы идём не к машине, а на штурм Кремля. Я бы сказал ему расслабиться, но тогда он точно начнёт подозревать, что я подменённый. Или что я его прямо сейчас подменяю.

Он поворачивается ко мне:

— Думаешь, выйдут?

— Сто процентов. Они устали сидеть. Я бы тоже устал.

— Не боишься, что их перебьют?

— Не хочу показаться тем, кто решает за всех, но и следить за каждым их шагом — не моя работа. Они парни взрослые — по крайней мере, взрослее нас по меркам этого мира. Сориентируются.

Возвращаемся в особняк уже в сумерках. Обратный путь, честно говоря, оказался чуть веселее, чем дорога к ангару, правда, не без своих моментов: пара свежих дырок от пуль в боку джипа, размазанная тварь на капоте и зеркало со стороны пассажира, которое теперь смотрит куда-то в небо, явно разочаровавшись в земной жизни. Что до твари, то та попыталась по неосторожности обнять наш авто всей своей твариной сущностью, но так как за рулём был я, сущность эта теперь украшает капот в виде живописного пятна, которое Леониду в нагрузку тоже пришлось маскировать.

Вхожу в библиотеку, к моему удивлению, все ещё здесь. Ни один гость не уехал. За длинным столом, с которого ещё не убрали чашки от чая, водружена коробка домино. Воронцов, закатав рукава, хмуро перебирает костяшки. Шереметев изучает свои фишки с видом человека, решающего судьбу династии, и так же сосредоточенно ставит их на стол, словно подписывает мирный договор. Мещерская сидит рядом с ними, замечаю пикантную деталь — её шаль немного сползла, или она сама её сдвинула, открывая ключицу и линию плеча, выглядит это, надо сказать, слишком демонстративно. Судя по тому, что на столе перед ней лежит всего три костяшки против семи у Воронцова, она либо проигрывает с катастрофическим разгромом, либо эти её три фишки некуда ставить, и как проигрывающая снимает предмет одежды.