Имперский Хранитель. Том 5 (СИ), стр. 10

— Вот прямо сейчас есть, — Ветров показывает смартфон. — Один недалеко от твоего склада. Я вот его уже отправляю, прямо при тебе. Должен быть через несколько минут.

— Благодарю, — откашливается Новиков.

— Хорошо, — говорю я. — Но ты ещё обрати внимание на своих пилотов и операторов. Подменённые могут быть везде. Даже в твоей команде. Ты их проверял?

Ветров бледнеет и сразу начинает что-то записывать — явно не проверял, да и как он проверит. Закончив писать, майор снова возвращается к смартфону — продолжает следить за дроном.

Шереметев сидит напротив, поправляет манжеты, его нити ровные — барон чувствует себя здесь как дома.

— Барон, — говорю я. — Как там, кстати, наши аномалы? Оракул и Ускорительница, которых я передал тебе.

Шереметев поднимает бровь.

— Аномалы? Ах да, те двое. Скажу честно — они так замечательно вписались в мою структуру, что я их вполне считаю уже своими.

— Своими? Я их не отдал, барон, — поправляю я. — Я временно прикомандировал их к тебе. Как они себя ведут?

Шереметев усмехается, откидывается на спинку стула:

— Работают как часы. Оракул предсказал бомбёжку соседнего квартала за два часа до того, как она на самом деле случилась. Я успел вывести людей. У нас никто до сих пор не верит, что это была не случайность.

— А как конкретно он это делает, мне интересно? — спрашиваю я.

— Он говорит что-то вроде: «Барон, мне кажется, завтра утром будет плохо». И я верю ему. Он ни разу не ошибся. Если он говорит «плохо», значит, будет бомбёжка. Если «тихо» — я сплю спокойно.

— А Ускорительница?

Шереметев улыбается:

— Эта девочка — просто чудо. Она доставляет нужные вещи из одного конца города в другой за какие-то минуты! Ни одна тварь не сцапала, ни одна пуля не зацепила. Мои курьеры могут только завидовать. Документы уже лежат у меня на столе через пять минут после того, как я их запросил. Я даже не успеваю попросить чай.

— Я рад, что они вам полезны, — говорю я. — Самое главное, я хочу знать, что их не заставляют делать то, что они не хотят.

Шереметев поднимает руки в жесте капитуляции:

— Артём, они у меня в почёте. Если бы они захотели уйти, я бы их не держал. Но они остаются, потому что знают, что я их ценю и защищаю.

— Хорошо, — говорю я. — Если они когда-нибудь захотят вернуться — ты не будешь препятствовать.

Он смотрит на меня, потом кивает:

— Я даю слово. Но, честно говоря, я надеюсь, что они не захотят.

Воронцов, который всё это время молча слушает этот разговор, наконец не выдерживает:

— Артём, мы тут собрались обсуждать стратегию, а не судьбу твоих аномалов! — его нити вспыхивают оранжевым. — Есть у нас план или нет?

Кстати, а ведь «Тёплый» — аномал с тепловидением — сейчас работает именно у него.

— Да, насчёт аномалов, князь, — говорю я, — как дела у нашего с вами? Того парня с тепловидением, которого я передал тебе. Он помогает?

Воронцов хмурится:

— Помогает. Я поставил его проверять всех, кто приходит в мой штаб. Он уже выявил двоих подменённых.

— Хорошо, — говорю я. — Пусть пока так.

В этот момент смартфон Ветрова тихо пиликает. Он смотрит на экран и бледнеет ещё сильнее, чем когда услышал про подменённых пилотов.

— Артём, — говорит он, и все замолкают, — у меня картинка со склада. Они что-то устанавливают у стены.

Я подхожу, смотрю на экран. Дрон висит достаточно высоко, но камера даёт чёткую картинку. Трое фигур в тёмной одежде. Один держит свёрток — продолговатый, похожий на несколько багетов, перемотанных скотчем. Второй что-то колдует у стены — похоже, тянет провода. Третий стоит в отдалении, наблюдает.

На его груди замечаю знак. Символ, очень и очень знакомый. Молот. Тот самый, что носили фанатики Императора. «Чистые».

— Фанатики. Им не нужен сам склад — они за иномирцами.

Мещерская, до этого сидевшая с видом королевы, подаётся вперёд. Шереметев перестаёт поправлять манжеты — его руки в кои то веки замирают на столе. Воронцов таращится на экран смартфона Ветрова так, будто сейчас оттуда вылезет сам диверсант.

Новиков открывает и закрывает рот, потом говорит:

— Это… это мой склад.

— Майор, а ты не можешь просто… ну, сбросить на них что-нибудь с этого дрона? — предлагает Воронцов.

Нити Ветрова становятся чуть темнее — он сдерживается, чтобы не ответить резко.

— Это разведывательный дрон, князь. У него нет боевой нагрузки. Он вообще не предназначен для ударов — только для наблюдения.

— Совещание на паузу, — я уже иду к выходу.

Ветров смотрит на меня:

— Артем, ты хочешь туда? Прямо сейчас?

— Они только начали, — говорю я. — Закладка и подключение взрывчатки занимает время. Им нужно установить заряды, соединить, проверить. У нас есть как минимум полчаса, пока они не закончат. Если будут действовать аккуратно — даже больше. Майор, если они начнут раньше времени сматывать удочки — сразу говори. И предупреждай, если появится кто-то ещё.

Я, Леонид и Гром вылетаем из особняка. Через руины, дым, обгоревшие машины. Гром в обнимку с автоматом, Леонид на заднем сиденье уже закрыл глаза, маскирует нас.

На одной улице картина — несколько мародёров разбирают какой-то супермаркет. Они замечают нас, но мы проскакиваем мимо. Гром порывается выстрелить, я останавливаю:

— Мы не на охоте. Нам нужно успеть.

Впереди — перекрёсток, чересчур густо заставленный машинами. Скорбенко бы объехал, но Скорбенко нет. Я торможу, разворачиваюсь, веду в объезд. Джип подпрыгивает на выбоинах, Леонид чертыхается негромко.

— Терпи! — кричу я.

— Я терплю, — отвечает он сквозь зубы. — Но если мы ещё раз так подпрыгнем, я потеряю концентрацию.

На выезде из подворотни я чуть не врезаюсь в беженца — старик ведёт за собой осла, тащат позади телегу. Я успеваю вывернуть руль, торможу резко, но не останавливаюсь. Осёл смотрит на меня с философским спокойствием, старик крестится и кричит что-то вслед.

— Боевой выезд с препятствиями, но других у нас и не бывает, — замечаю я, снова набирая скорость. — Обратите внимание, осёл выглядит спокойнее нас всех. Надо будет взять его в команду.

Оторвавшись по пути от пары тварей, вкатываемся в искомую промзону. Снега поболее, чем в городе, но даже здесь он уже не белый, а серый от копоти и пепла — ветром нанесло с московских улиц. Бетонные заборы в грязном инее, и всё те же всё те же ангары с облупившейся краской.

— Тихо, я даже отвык, — замечает Леонид, выглядывая в окно, хотя как раз именно сейчас мы проезжаем по замёрзшей луже и со смачным хрустом ломаем лёд.

— Пожалуй, тихо, — отвечаю я, — но, возможно, с сюрпризами.

— Какими? — спрашивает Леонид.

— Если бы я знал, это были бы не сюрпризы, — усмехаюсь я.

На одном из ангаров — тот самый глаз, который мы уже видели раньше. Красный, с чёрным зрачком. Теперь он выглядит так, будто плачет. Если бы я был этим глазом, я бы тоже плакал, глядя на то, что здесь творится.

Останавливаемся метрах в двухстах, дальше пешком под прикрытием Леонида. Снег вокруг ворот утоптан — следы свежие, но никого нет, хотя створки приоткрыта. Прямо на них — несколько брикетов, перемотанных скотчем, с торчащими проводами. Взрывчатка. Уже установлена.

Дрона Ветрова над головой не видно и не слышно, как будто его там вообще нет. А может, и на самом деле нет? Достаю смартфон — ну да, вот пожалуйста, я пропустил его сообщение: «Батарея на исходе, увожу на зарядку. Если что — по обычной связи». Нет предупреждения, что диверсанты ушли, нет указаний, где они теперь. Значит, они переместились в тот момент, когда дрон уже отчалил, и Ветров ничего этого соответственно не видел. Теперь мы сами по себе.

— Они успели заложить, — говорю я.

Гром смотрит на взрывчатку, потом на меня:

— Я могу попробовать обезвредить.

Честно, не особо знал об этом его навыке. Конечно пусть обезвреживает, раз предлагает.

— Сколько тебе нужно времени?

— Если схема простая, минуты три. Если сложная — не знаю. Я не сапёр.