Укротитель Драконов V (СИ), стр. 32
Грозовой замер.
Я тоже стоял неподвижно, продолжая держать руку между жердями. Сердце колотилось так сильно, что удары отдавались в горле. В ладони сохранилось слабое покалывание, пальцы стали горячими, словно я долго держал их возле очага.
Система обновила сканирование.
[СКАНИРОВАНИЕ: Дрейк — Грозовой — Взрослый]
[Физическое состояние: БЕЗ ИЗМЕНЕНИЙ]
[Эмоциональный фон:]
[— тревога: 43% → 31%]
[— апатия: 38% → 22%]
[— социальный поиск: КРИТИЧЕСКИЙ → ВЫСОКИЙ / СТАБИЛИЗИРОВАН]
[— готовность к контакту: 19% → 46%]
[Поведенческий цикл: ОЖИДАНИЕ ВОЗВРАЩЕНИЯ СВЯЗАННОГО — СОХРАНЁН]
[Травматическая фиксация на утрате: ВРЕМЕННО ОСЛАБЛЕНА]
[Реакция на «ТЕПЛО ИСТОКА»: ПОЛОЖИТЕЛЬНАЯ]
[Новый статус оператора: УЗНАННЫЙ НОСИТЕЛЬ ПАМЯТИ]
[Примечание: субъект получил кратковременный доступ к дорезонансному ощущению целостности]
Я перечитал последнюю строку и посмотрел на дракона.
Его взгляд изменился. Тоска никуда не исчезла, потому что связанный по-прежнему был мёртв. При этом прежняя пустота явно отступила. Грозовой словно вспомнил, что обрыв Нити не уничтожил всё пережитое. Человек остался в его движениях, привычках, запаховой памяти, в ожидании у ворот и в тысячах полётов, которые они совершили вместе. Где-то глубже индивидуальной памяти жило и другое знание: разделённые части когда-то составляли целое, а значит, полная утрата была невозможна.
Я тоже чувствовал это. На короткое мгновение внутри стало просторно и спокойно. Все мои связи отозвались разом: тяжёлое тепло Кар-Роха, прохладная глубина Сухаря, высокий грозовой свет Шаэ-Рааха. Рядом с ними прошёл ещё один след, древний и огромный. Аш-Раах словно тихо раскрыл глаза за моими глазами и снова погрузился в сон.
Слёзы появились сами. Я моргнул, но одна всё-таки сорвалась и скатилась по щеке.
Грозовой издал низкий рык. В звуке появилось тепло, а под конец даже слабое довольное урчание. Его крылья чуть дрогнули, тяжёлые пластины прошелестели друг о друга. Затем дракон приблизил морду к моему лицу.
На меня пахнуло тёплым дыханием и озоном. В запахе грозы на мгновение открылась целая жизнь зверя: холодные высоты, десятки боёв, долгие перелёты над хребтами, мокрая сбруя после дождя, кровь на чешуе и человеческая ладонь возле основания гребня. Всё пришло одним плотным ощущением и исчезло прежде, чем я сумел разобрать отдельные образы.
Дракон разглядывал меня с явным интересом. Его морда находилась так близко, что я видел тонкие царапины на чешуйках возле ноздрей и слабый голубой свет между пластинами. Ещё немного — и он мог бы коснуться моей ладони.
Слева, за соседними отсеками, послышались шаги. Кто-то шёл прямо к последнему загону.
Я инстинктивно отстранился от решётки и опустил руку. Грозовой остался возле жердей. Он повернул голову на звук, гребень слегка приподнялся, однако спокойствие сохранилось.
Из темноты показался Рогдан. В одной руке он нёс пустое ведро, другой придерживал меховую куртку у горла. Сначала хранитель посмотрел на меня, затем на грозового, стоящего вплотную к решётке. Его шаг замедлился.
Я вытер щёку рукавом и постарался придать лицу обычное выражение. В ладони всё ещё жило остаточное тепло, а дракон рядом тихо и глубоко дышал.
Рогдан остановился в трёх шагах от меня. Ведро в его руке едва слышно качнулось, деревянная дужка скрипнула о край. Он перевёл взгляд на серого грозового, задержался на поднятом гребне и медленно осмотрел миску, решётку и мою руку. Свет уже погас, следов золотистой пыльцы в воздухе не осталось, однако зверь стоял слишком близко. Ещё недавно он лежал в глубине отсека и смотрел в трещину на полу, а теперь тёплое дыхание шевелило шерсть на моём рукаве.
— Я же сказал внутрь не лезть, — произнёс хранитель.
Я показал на свои ноги, затем на решётку. Сидел здесь, границу не переходил.
Рогдан хмыкнул и поставил ведро возле стены. Подошёл ещё на шаг. Грозовой сразу повернул морду в его сторону, голубые прожилки вдоль скул стали ярче. Рык не прозвучал, хотя мышцы под чешуёй собрались и передняя лапа чуть сдвинулась ближе к жердям.
Хранитель заметил движение и остановился. Похоже, привычка работать со зверями у него сидела глубоко. Он отвёл взгляд, повернулся к дракону боком и дал тому время обнюхать воздух. Через несколько вдохов гребень грозового опустился, напряжение в плечах кажется уменьшилось.
— Поднялся сам? — спросил Рогдан.
Я кивнул.
— К решётке тоже сам подошёл?
Ещё один кивок.
Рогдан посмотрел на меня внимательнее. Его взгляд снова прошёл по вороту, закрывавшему серую жилу, потом задержался на лице. Расспрашивать дальше он не спешил. В общих загонах людей, видимо, быстро отучали искать простой ответ на каждую перемену в поведении дракона.
— Три недели я возле него хожу, — сказал он. — Первые дни кидался на всякого, кто приносил корм. Потом перестал. Сейчас только ждёт. Иногда встаёт на запах грозового из своего звена, да и то на несколько вдохов.
Он нагнулся, взял миску и подвинул её ближе к решётке. Серый проследил за движением, однако к мясу не потянулся. Его внимание снова вернулось ко мне. От этого взгляда остаточное тепло в ладони будто шевельнулось и тонкой струйкой ушло к запястью.
Я вызвал состояние техники.
[ТЕПЛО ИСТОКА]
[Текущий статус: ЗАВЕРШЕНИЕ ПЕРЕДАЧИ]
[Практическое освоение: 15%]
[Расход резонансного резерва: 4%]
[Эмоциональная нагрузка оператора: УМЕРЕННАЯ]
[Остаточный эффект:]
[— повышенная чувствительность к оборванным и повреждённым Нитям]
[— длительность: 18–27 минут]
[Рекомендация: избегать повторного воздействия до восстановления эмоционального равновесия]
Последнюю строчку я понял почти сразу. В груди появилась тяжесть, похожая на усталость после долгого разговора с человеком, чьё горе пришлось пропустить через себя. Чужая тоска по-прежнему касалась меня через решётку. Теперь я чувствовал её яснее: ожидание тянулось от грозового куда-то в темноту, обрывалось за пределами загонов и возвращалось болью. Где-то там находилось место погибшего всадника. Пустота сохраняла его форму до мельчайших привычек.
Я опустил руку и спрятал её в рукав.
— Что ты сделал? — спросил Рогдан.
В его голосе слышалась настороженность. Я приложил ладонь к груди, затем протянул её к дракону и медленно раскрыл пальцы. Отдал немного тепла. Другого объяснения без голоса у меня всё равно не имелось.
Хранитель нахмурился.
— Успокоил?
Я качнул ладонью: отчасти.
— Через свою Нить?
Покачал головой.
Рогдан ещё раз посмотрел на грозового. Тот стоял возле жердей, втягивал мой запах и временами моргал. Пустота в глазах ушла глубже, оставив после себя усталое внимание. Зверь словно заметил, что вокруг продолжалась жизнь.
— С ним работали двое старших, — сказал Рогдан. — Оба связанные, оба знали его ещё вылупком. Он их терпит, и всё. Вчера привели брата погибшего. Запах крови один, голос похож. Грозовой едва стену не проломил.
Он поднял миску и понюхал мясо. Потом вытащил один кусок, размял пальцами заветренный край и бросил обратно.
— Это унесу. Принесу свежее, пока очаги не закрылись. Может, поест после того, как поднялся.
Я посмотрел на дракона и осторожно отошёл ещё на полшага. Серый проводил меня глазами. В нити между нами ничего не возникло, Система тоже хранила молчание. Оставалось только странное узнавание, которое она назвала памятью. Этого вполне хватало для первого раза.
Рогдан взял ведро и миску. Перед уходом задержался рядом со мной.
— Значит не скажешь что сделал?
Я посмотрел на него.
— Понял, — пробормотал он. — Хороший вопрос для человека под обетом.
Я указал на грозового, затем сложил ладони у щеки, изображая сон, и провёл рукой над землёй. Пусть спокойно переживёт ночь. Остальное подождёт.
Рогдан видно понял жест. Лицо у него стало серьёзнее.
— Никто его сегодня трогать не будет. Утром посмотрю, что с ним будет. Если снова ляжет у ворот, значит, временное явление. Иногда бывает.