Укротитель Драконов V (СИ), стр. 22
Хотя нет. Дорог было больше.
Я вспомнил тесную хижину собирателя на Среднем ярусе и Жилку, который смотрел на меня как на особенно неудачный сугроб, а потом всё-таки показал, как берут живой корень: подсветить щель мглокамнем, поддеть ножичком у самого основания и тянуть с поворотом, не дёргая. Речь тогда шла про спорыш, ну да рука запомнила само движение, а не название.
Следом пришло другое. Тила разжимает ладонь, и на тряпице лежит тёмный узловатый корень, который ей дозволили брать «для себя». Запах у него был собственный, ни с чем не спутаешь: горелая земля, кислая влага, горечь, въедающаяся в пальцы до самого вечера. Этим я кормил Сухаря в пещере, когда он ещё не поднимался в воздух. Крыло у него тогда начало срастаться прямо на глазах.
А тот корень, который я сам выдрал из сухой расщелины высоко над Пеленой, оказался пустышкой. Еда, и только. Предшественник, как это назвали мне тогда: чтобы в нём завелась сила, корню надо долго просидеть в самой мути.
Мы всё это время пытались доставить дракона к Пелене, а можно было доставить Пелену к дракону.
Я резко выпрямился. Сухарь от неожиданности отскочил и вопросительно стрекотнул.
— Мглокорень, — сказал я.
Молчун поднял голову.
— Нам нужен мглокорень. Настоящий, тот, что вылежался в Пелене, а не сухая заготовка с верхних расщелин. В живой ткани держится резонанс. Я таким кормил Сухаря ещё в Клане, когда он не летал, и это работало. Если нарвать много, зверя никуда везти не придётся.
Молчун продолжал смотреть на меня. Потом медленно отвёл взгляд к кладке, снова посмотрел на Сухаря и нахмурился. Пальцы у него задвигались: сорвать, принести, дать зверю. Следом он покачал головой и показал ладонями что-то маленькое, быстро исчезающее.
Мало. Ненадолго.
— Знаю. Один корешок закроет один голод, может, даже меньше. Значит, соберём мешок. Два мешка. Тут наверняка есть собиратели, которые знают кромку лучше нас, к тому же меня врятли кто-то отсюда выпустит.
Молчун всё ещё хмурился. Затем схватил обрезок кожи, перевернул чистой стороной вверх и торопливо потянулся за углём. Сначала нарисовал корень. Получился кривой отросток с тремя боковыми волосками. Рядом поставил котёл, провёл под ним несколько жирных линий огня и указал на меня.
— Варить? — спросил я.
Он несколько раз кивнул. Потом написал крупно, продавив кожу углём:
ГОРЕЧЬ
Я уставился на слово.
Тёмный отвар. Маслянистая жижа, от которой в первый раз горели внутренности и сердце пыталось выскочить через горло. В Клане Горечь давали каждому новичку, поскольку без неё человек долго на Хребте не жил. Основа там была из Мглокорня, это я помнил. Остальное Костяник добавлял уже для закалки тела.
— Горечь, — повторил я. — Ну конечно.
Молчун ткнул углём в котёл. Потом рядом нарисовал сосуд поменьше, протянул от большого котла две линии и над меньшим поставил несколько коротких штрихов, изображая пар. Объяснение выходило путаным. Он сердито зачеркнул половину рисунка, перевернул кожу ещё раз и начал сначала.
Теперь внизу лежали корни. Над ними появился камень с чем-то вроде молота. Молчун показал руками, как корень давят, затем как выжимают мокрую массу через ткань. Полученный сок шёл в котёл. Он провёл над ним медленный круг и поднял один палец.
— Долго греть?
Молчун кивнул. Потом поставил рядом второй сосуд и показал, что содержимое первого должно уменьшиться. Провёл пальцем по широкой воображаемой линии, затем свёл большой и указательный почти вплотную.
Уварить. Получить вытяжку.
Я начал понимать.
— В Клане сначала делали основу, а потом уже добавляли остальное?
Молчун энергично кивнул. На коже рядом с котлом появились ещё три значка: ветка, тёмная капля и угловатый кристалл. Горная полынь я узнал по листьям, ее использовал Костяник для лечения, кровь — по капле. Последнее, видимо, означало толчёный мглокамень. Молчун обвёл всё вместе и указал на меня, затем на собственную грудь.
Мол это все нужно для людей.
После этого зачеркнул добавки и снова ткнул в основу из корня. Указал на Сухаря.
— Ему нужна только вытяжка из Мглокорня?
Молчун развёл руками: вроде того. Уверенности у него пока не было. Он знал приготовление Горечи, наверняка видел порядок работы Костяника и клановых варщиков. Теневых дрейков таким средством там, видимо, никто не кормил. В Железной Узде редкого зверя попытались бы продать раньше, чем успели разобраться с рационом.
Я опустил ладонь на спину Сухаря и сосредоточился.
Проверить возможность насыщения через концентрат Мглокорня. Основа Горечи. Без добавок для человеческой закалки.
Система думала дольше обычного. Несколько бледных линий появились и погасли. Потом окно раскрылось полностью.
[АНАЛИЗ ПРЕДЛОЖЕННОГО МЕТОДА]
[Цель: поддержание резонансного контура теневого дрейка в отрыве от Пелены]
[Ресурс: Мглокорень — ЖИВОЙ]
[Требование к сырью: ткань, выдержанная в Пелене]
[Форма «предшественник» (выше кромки): НЕПРИГОДНА]
[Метод подготовки: водная вытяжка с низкотемпературным упариванием]
[Основа известного состава: ГОРЕЧЬ]
[Стандартный состав Горечи:]
[— Мглокорень]
[— горная полынь]
[— кровь летучей мыши]
[— толчёный мглокамень в малой дозе]
[Для теневого дрейка:]
[Горная полынь: НЕ ТРЕБУЕТСЯ]
[Кровь летучей мыши: НЕ РЕКОМЕНДОВАНА]
[Толчёный мглокамень: ДОПУСТИМ КАК СТАБИЛИЗАТОР В МАЛОЙ ДОЗЕ]
[Основной действующий компонент: сохранённый резонанс пустоты в живой ткани Мглокорня]
[ВЕРОЯТНОСТЬ УСПЕШНОГО УСВОЕНИЯ: ВЫСОКАЯ]
Я прочитал окно дважды. Потом запросил расчёт запаса. Здесь пришлось уточнять размер корней, свежесть и потери при варке. Система сперва выдала слишком широкий разброс, так что я мысленно взял средний корень, похожий на те, которые собирал Жилка, и обычный клановый котёл.
Строки перестроились.
[РАСЧЁТ РЕСУРСА]
[При использовании свежего Мглокорня среднего размера:]
[Ориентировочная суточная потребность: 1–2 корня в виде концентрированной вытяжки]
[Потери резонанса при правильной обработке: 12–18%]
[Запас из 50 живых корней:]
[Прогноз поддержания контура: 27–36 суток]
[Условие хранения:]
[— корни сохранять во влажном каменном субстрате]
[— исключить полное высыхание]
[— готовить вытяжку малыми порциями]
[Примечание: потребность снизится после завершения активного роста тканей]
Месяц.
Почти целый месяц, в течение которого Сухарь сможет жить на этой высоте и не гаснуть у кладки. За месяц мы разберёмся с Горлом, найдём безопасный способ спуска или доберёмся до места, где Пелена лежит ближе. Если собрать больше, запас растянется ещё дальше.
Я почувствовал, как плечи сами опустились. Только сейчас понял, насколько сильно держал их поднятыми всё это время.
— Получится, — сказал я. — Молчун, получится. Около пяти десятков хороших живых корней дадут ему запас примерно на месяц. Может, чуть меньше, если вытяжку испортим. Если рост успокоится, хватит дольше.
Молчун замер с углём в руке. Посмотрел на меня с подозрением, которое не смог видимо скрыть. Медленно написал:
ТОЧНО?
Систему знал только я, а парню приходилось верить только моему опыту, и сейчас это впервые стало неудобно. Сказать про строки перед глазами я не мог. Пришлось опереться на то, что уже видел сам.
— Я кормил его таким корнем, пока ты писал свои отчёты для Пепельника. Крыло у него после корня срасталось, поле держалось. Это я видел своими глазами, не с чужих слов. В Горечи эта же основа проходит через человеческое тело и меняет его годами. Значит, резонанс переживает варку, если делать всё правильно. Количество прикинул по тому, как быстро один корень усваивался раньше. Погрешность будет, само собой. Поэтому собирать надо с запасом.
Молчун смотрел ещё несколько мгновений, потом кивнул. Видимо, объяснение его устроило. Или он решил проверить всё на первой порции, что было куда разумнее слепой веры.