Актёр: назад в СССР. ЮНКОР (СИ), стр. 40

— Да, Владилен Львович, — хрипло выдавливаю я. — Вы совершенно правы. Этот факт… обрывает нить моего повествования.

С удивлением чувствую, как мои уши краснеют, голова опускается — я не могу взглянуть на Анну Андреевну, Алису, других пионеров. Хотя, казалось бы, сорокадвухлетнему мужику из будущего от этого маленького фиаско у пионерского костра какая печаль? Но мне все равно неуютно, неприятно.

— Эх, жалко, — восклицает Колька. — Такой рассказ интересный!

— Но постойте, — как из какого-то другого мира доносится до меня голос Анны Андреевны. — Почему обязательно эта история должна происходить в СССР? Денис, ты вполне можешь перенести действие на Запад, скажем, в США? Разве нет?

Я поднимаю голову, с изумлением смотрю на свою спасительницу. На мгновение у меня в голове мелькает дикая мысль: «А что, если Анна Андреевна — попаданка?».

— Вот это правильно! — восклицает Владилен Львович. — Правильно и с исторической, и с идеологической точек зрения. Продолжай, Матвеев!

— Продолжай! — орут ребята.

— Терминатор приходит в оружейный магазин, — с облегчением продолжаю я. — набирает кучу разного оружия, но платить он не собирается. «Бах-бах-бах!». Бедный продавец, который думал, что его ждет недельная выручка, падает на пол. Терминатор, также как и Кайл Риз — назовем так Кирилла Ризова, — находит телефонный справочник и заносит себе в память адреса всех женщин по имени Сара Коннор.

— Это Сара Кондорова, — вставляет Алиса.

— Ага. Терминатор отправляется к первой Саре Коннор из списка и убивает ее. Пока он занят этим делом, нужная ему Сара Коннор, девятнадцатилетняя студентка колледжа, находится в кафе, где она подрабатывает официанткой. По телевизору сообщают об убийстве уже двух женщин по имени Сара Коннор. Сара встревожена и решает пораньше уйти домой. На улице она замечает следящего за ней Кайла Риза, одетого как бродяга. Чтобы скрыться, сворачивает в клуб, где идет дискотека.

— Можно просто сказать «в ночной клуб», на Западе таких полно, — поправляет Владилен.

— Да, в ночной клуб, — с радостью соглашаюсь я. — Из клуба Сара звонит своей подруге Джинджер, но она не знает, что Джинджер уже мертва — ее убил Терминатор. Робот-убийца берет трубку и узнает адрес Сары Коннор. Он сразу же направляется в ночной клуб.

Терминатор первым находит Сару и наводит на нее свой пистолет. Но тут позади раздаются выстрелы, робот падает на пол. Стрелял Кайл Риз. Он хватает Сару за локоть и кричит ей: «Пойдем со мной, если хочешь жить».

И здесь на глазах Сары человек, получивший множество пуль в спину — то есть, Терминатор, начинает медленно подниматься с пола. Пораженная девушка бежит с Кайлом.

И ребята, и вожатые слушают, затаив дыхание.

— Кайлу и Саре удается скрыться. Они прячутся в заброшенном здании. Риз рассказывает девушке, что он прислан из будущего, чтобы защитить ее от робота-убийцы. Защита нужна потому, что примерно через год Сара родит сына, Джона Коннора, — лидера сопротивления человечества машинам.

Кроме того, Кайл сообщает, что через сорок лет машины начнут ядерную войну, все будет сметено. Компьютер, созданный для обороны, обретет собственное сознание и решит уничтожить остатки человечества. Сара все еще не верит Кайлу, считает его сумасшедшим.

Я рассказываю дальше. Угли в костре потрескивают. Над нами стоит полная луна.

— Кайл ранен. Сара намерена перебинтовать его рану, и заставляет Риза снять рубаху. Из кармана выпадает старая, почти истлевшая фотография — на ней она, Сара Коннор. Все тело солдата из будущего покрыто шрамами и ожогами — девушка потрясена, она понимает, что все до последнего слова, что говорил ей Риз — это правда. «Так много боли», — говорит Сара, дотрагиваясь до шрама на спине Кайла. — Как ты мог согласиться на такое ужасное задание и отправиться в прошлое?«. Кайл поворачивается к ней и говорит: 'Я прошел через время ради тебя, Сара. Я люблю тебя и всегда любил». А затем, затем они…

— Ну, понятно, чем они занялись, — говорит Владилен Львович, слегка смущаясь. — Продолжай.

Я продолжаю рассказ и заканчиваю его, когда в воздухе отчетливо разносится запах печеной картошки.

— Н-даааа, — тянет Владилен Львович. — Фантазия у тебя, Матвеев, надо сказать, богатая. Это же ты сам все придумал?

Я едва заметно киваю.

— Мне понравилось! — кричит Колька. — Вот бы фильм сняли про Терминатора!

Другие пионеры согласно кивают: чувствуется, что все еще потрясены рассказом о будущем.

— Не снимут, — говорит Оля. — Слишком мрачно.

Опять я улавливаю в голосе Синявиной нотку зависти!

— А может, и снимут когда-нибудь, — не соглашается Владилен. — Советское кино должно показывать, как там обстоят дела на загнивающем Западе.

— Тебе, Денис, надо книги писать, фантастику, — улыбается Анна Андреевна. — Будешь как Кир Булычев или Стругацкие.

— Спасибо, — искренне говорю я.

В глазах Анны Андреевны я вижу что-то теплое, но почти материнское. Или же совсем не материнское. Я отвожу взгляд.

— А картошка-то готова! — объявляет Рэм Иванович, один за другим выкатывая из углей черные клубни.

Ребятам сразу же становится не до страшилок у костра — все расхватывают картошку. Мне достаются две картофелины — крупные, горячие. Борис подбрасывает в костер целую охапку хвороста, огонь ярко разгорается, освещая почти всю поляну.

Из палаток приносим соль и корейку, девчонки тут же начинают нарезать свинину.

— Денис, держи, — Синявина протягивает мне миску с ручкой, в которой — щепотка соли и несколько кусочков корейки.

— Спасибо, — я принимаю миску, и наши пальцы на мгновение соприкасаются.

Мы с Олей возвращаемся на наши места на бревне. Очищаю картофелину до половины, открыв ярко-желтую, рыхлую мякоть. Щедро посолив, кусаю картошку.

Сидеть в лесу у костра с друзьями, слушать потрескивание костра, смотреть на круглую, ярко-желтую луну и есть картошку — горячую, пахучую, невероятно вкусную. Если бы мне кто-то раньше сказал, что я в такой ситуации почувствую себя счастливым — ни за что бы не поверил!

Я доедаю картошку, вытираю руки о траву. Сыт, спокоен, чуть устал. Хорошо.

— Пионеры, — голос Анны Андреевны разносится над поляной. — отбой! Завтра рано вставать.

— Ну, Анна Андреевна, еще немножечко! — канючит Зоя Говорова. — Еще одну песню!

— Или страшилку! — добавляет Лида Молкина.

— Хватит на сегодня страшилок, — строго говорит вожатая. — И так, подозреваю, многим сегодня приснится робот Терминатор, — она с шутливым осуждением смотрит на меня. — Завтра нам предстоит тяжелый переход, нужны силы. Всем в палатки.

Пионеры неохотно поднимаются. Кто-то забирает в себя последнюю картофелину, кто-то поспешно прощается до утра с понравившейся девчонкой.

— Спокойной ночи, Денис, — подходит ко мне Алиса. Свет луны обрамляет ее потрясающую фигуру, делает пионерку похожей на древнегреческую статую.

— Да, спокойной ночи, — словно перебивая Селезневу, встревает Оля Синявина.

Я улыбаюсь девчонкам, желаю им в ответ сладких сновидений, и те скрываются в своих палатках. Собираюсь было и я отправляться на боковую, но задерживаюсь, чтобы помочь Анне Андреевне собрать миски.

— Ты молодец, Денис, — говорит вожатая негромко. — Интересную придумал историю. Ребятам понравилась, и Владилен Львович похвалил, а это, поверь, дорогого стоит. От него не дождешься.

— А вам тоже история понравилась? — спрашиваю я, стараясь не греметь посудой.

— Понравилась, — кивает она и, помолчав, добавляет: — Только пессимистично как-то. Ядерная война, роботы-убийцы… Неужели ты правда думаешь, что такое будущее нас ждет?

— Не знаю, — я поднимаю на нее глаза. — Надеюсь, что нет.

— И правильно, — она улыбается, и в свете луны ее лицо кажется особенно красивым. — Надо верить в лучшее. И строить его. Своими руками. Знаешь, что мне больше всего понравилось в твоем рассказе?

Она берет у меня миски, идет к «хозяйственной» палатке. Следую за ней, чувствуя, как что-то сжимается в груди. Они, эти пионеры, вожатые, верят в светлое будущее, в коммунизм. А я знаю, что и как будет на самом деле. Знаю, но ничего не могу об этом сказать, ни с кем не могу поделиться. Вот уж, воистину, прав был легендарный царь Соломон: «Многие знания — многие печали».