Энтропия (СИ), стр. 29

Проще всего, конечно, вступить в уже имеющийся именитый род. Для этого надо показать себя талантливой. Развивать дар, блистать на практиках и впечатлить кого-то настолько, чтобы мне предложили фамилию.

План ясен, путь намечен. Осталось пройти его — шаг за шагом. Хаос, как известно, лучше всего чувствует себя в движении.

Глава 19

После библиотеки желудок настойчиво потребовал ужина. День выдался хлопотным, а перекрой платьев сжег, кажется, все калории, которые я накопила с завтрако-обеда. В столовой было немноголюдно — воскресный вечер, большинство студентов предпочитали трапезничать в ресторанах. Но это не мой вариант — дороговато.

Я набрала на поднос бесплатной вкуснотищи и села за свободный столик. Едва успела надкусить кусок хлеба, как рядом материализовался Кэйл Эшлер. Без спроса и приглашения плюхнулся напротив, закинул ногу на ногу и выдал мне фирменную ухмылку. Наглую, оценивающую, с ленцой. Почему наш альфа-самец ужинает в столовой, а не в шикарном заведении с очередной девицей? Неужто меня поджидал?

— Милое платьице, — протянул он. — Как и клубное. Кстати, ты так поспешно ушла вслед за моим братом.

— Ну ушла и ушла. — Я пожала плечами. — Тебе-то что?

— Признавайся, решила через него пробраться в род Эшлеров? — Кэйл подался вперед, опираясь локтями о стол. — Зря. Никто и никогда не позволит ему на тебе жениться. Даже не рассчитывай.

— В род можно попасть не только через замужество, — отметила я. — И это не мой путь — бегать за кем-то в надежде на колечко. Буду ждать приглашения.

— Состаришься, — осклабился он.

— Я ищу род, — сказала я раздельно, как для слабослышащих. — Ты можешь мне его предложить? Нет? Тогда отстань.

Кэйл фыркнул.

— Локти будешь потом кусать, — добавила я, сосредотачиваясь на еде, — что в вашем роду нет такой выдающейся хаоситки.

Он откровенно расхохотался. Громко, на всю столовую. Несколько голов повернулись в нашу сторону, но он не обратил на них никакого внимания. Отсмеявшись, поднялся и бросил через плечо:

— Ну-ну. Удачи, охотница.

На прощанье Кэйл кинул на меня ну очень насмешливый взгляд. Ничего, нахал. При случае я сотру эту ухмылку с твоего лица. Аккуратно и навсегда.

Утро понедельника началось с карканья. Я как раз натягивала переделанное темно-зеленое платье с диагональным подолом, когда в окно настойчиво постучали. Прямо в стекло. Знакомый ворон! Сидел на подоконнике и смотрел на меня с выражением «ну я прилетел, что дальше?».

— Доброе утро, приспешник, — поприветствовала я, открывая створку.

Он подпрыгнул и каркнул. Я отошла на шаг, покрутилась перед ним.

— Как тебе мой сегодняшний выбор наряда? По-моему, отличный.

Ворон склонил голову набок, внимательно оглядел меня с головы до ног и снова каркнул — на сей раз одобрительно. По крайней мере, я так это интерпретировала.

— Рада, что ты оценил. Лети пока. Вечером прилетай, расскажу тебе, как прошел мой день.

Он взмахнул крыльями и унесся к деревьям. А я, прихватив сумку, отправилась на учебу.

Одесту чуть не хватил удар — никак она не привыкнет. В академии на меня оглядывались еще активнее, чем вчера на улице. Переделанное платье притягивало взгляды, как магнит — железные опилки. Шепотки сопровождали от самого входа в главный корпус до лестницы. «Это Ксара?», «Что у нее с юбкой?», «Она вообще нормальная?» Нет, не нормальная. И это мое преимущество!

У подоконника, где обычно кучковались местные королевы, сегодня стояли только Гислейн и Лайза. При виде меня у обеих пропал дар речи. Буквально. Гислейн открыла рот, чтобы что-то сказать, но не издала ни звука. Лайза сжала кулаки и тоже промолчала. Я проплыла мимо с улыбкой победительницы, которая позавчера танцевала с Матсом Винтером, а сегодня щеголяет в платье с асимметрией. Завидуйте молча.

На полпути к аудитории меня остановила женщина. Возникла как статуя, внезапно ожившая в музейном зале. Лет сорока, ухоженная до зубовного скрежета — ни морщинки, ни выбившейся пряди. Пепельно-русые волосы уложены в высокую прическу, заколотую жемчужными шпильками. Платье темное, строгое, с высоким воротом и длинными рукавами — полная противоположность моему. На лице — такое выражение, будто она только что унюхала протухшую рыбу и ищет, кого бы за это наказать.

— В каком виде ты ходишь⁈ — произнесла женщина тоном, которым, вероятно, отчитывала прислугу.

— Я свободная девушка, — ответила спокойно. — Как хочу, так и одеваюсь.

— Это позорище! — Она повысила голос. — Ты выглядишь…

— Превосходно? — подсказала я.

Ее ноздри раздулись, ладони сжались в кулаки.

— Хорошо, что ты теперь не в нашем роду! Не позоришь нас!

Ой, так это Риса. Тетя Ксары. Та, что ненавидела сестру, а затем перенесла ненависть на племянницу. И проголосовала за изгнание.

— Полностью с вами согласна, замечательно, что наши пути разошлись.

Она задохнулась от ярости. В этот момент рядом с ней возник мужчина. Солидный, лет пятидесяти, с сединой на висках и правильными чертами лица. Симпатичный — не отнять. Но было в его лице что-то неприятное. То ли складка у рта, то ли холодный сканирующий взгляд, которым он скользнул по моей фигуре, прежде чем заговорить.

— Дорогая, успокойся, — обратился мужчина к Рисе. — Ты привлекаешь внимание.

— Это она привлекает внимание! — взвилась та. — Своим непотребным видом!

Значит, передо мной Трион. Муж Рисы, вошедший в род Мунхарт. Отец Деймора и Илоны. «Тот еще фрукт» по выражению дяди Лориуса.

Фрукт повернулся ко мне. Его голос был мягким, почти доброжелательным, но фальшивым, как позолоченная бижутерия:

— Ты действительно ничего не помнишь?

— К счастью, — промурлыкала я. — Забыла вас. И надеюсь, что эта память ко мне не вернется.

Риса побагровела, Трион же остался невозмутим.

— Что ж, — молвил он, — желаю тебе благополучия.

Прозвучало это так неискренне, что я едва не рассмеялась. Но сдержалась — не хватало еще Рисиной истерики посреди коридора.

— Благодарю, — кивнула я. — Вам того же.

И зашагала к аудитории. За спиной слышалось шипение Рисы — кажется, она что-то выговаривала мужу. Ну и пусть. Эти двое были частью прошлого Ксары. А я — ее настоящим. И уж точно — ее будущим.

На лекции по теории магии я устроилась в первом ряду — по привычке. Ариана, которая обычно сидела со свитой Даяны, сегодня вдруг подсела ко мне.

— Ну ты произвела впечатление, — шепнула она, — и в клубе, и сегодня.

— Я старалась.

— Слушай, зайди к моему отцу на осмотр. Он беспокоится за твое состояние. Все-таки уже неделя прошла после выписки, а ты еще ни разу не проверялась.

А должна была? Но Ивор Артейн именитый целитель, и вон какой ответственный. Хоть я чувствовала себя прекрасно, лишний осмотр не помешает.

— Зайду сегодня вечером, — пообещала я.

— Договорились.

Ариана облегченно выдохнула, словно думала, что меня придется уговаривать, и пересела к Даяне.

Лекция прошла своим чередом. Нирана Септим монотонно и убаюкивающе рассказывала о взаимодействии магических потоков, но я не особо слушала. Что нового она может мне поведать? Ничего.

Когда эта нудятина закончилась, я вышла в коридор и тут же была перехвачена. Чья-то ладонь мягко, но уверенно легла на мое предплечье, увлекая в сторону, подальше от толпы студентов. Хэстен.

Он прислонился спиной к стене и смотрел на меня с той самой усмешкой, от которой у меня вчера подгибались колени. Черная рубашка с черепами, шипастые браслеты, платиновые вихры торчком. Сегодня был без плаща, и его фигура в темной одежде смотрелась особенно ладно.

— Привет, — выдал он. — Как дела?

— Лучше всех.

— Красивое платье.

— Сама перешила, — беззастенчиво похвасталась я.

— Я так и подумал.

Хэстен уставился с таким обожанием, что я растрогалась. Ну да, вычислила за прошлую долгую жизнь: чтобы запасть в душу, надо либо тянуть с близостью до последнего, либо наоборот — устроить ее сразу и быть ох как хороша. А я, несомненно, была хороша. Результат — налицо.