Коттабыч и нашествие бесов (СИ), стр. 32

Как было бы здорово дотянуться до них, хотя бы мысленно или во сне, и сообщить, что у меня всё хорошо! Возможно ли это, сквозь все миры? В какой я реальности, на какой планете? На глаза навернулись слезы. Я постаралась, чтобы спутница этого не заметила.

— Хочешь спать или подежуришь первой? — спросила та, явно нарочно пытаясь меня отвлечь.

— Посижу ещё, — ответила я. — Когда тебя разбудить?

— Часа через четыре. Потом я пригляжу за лагерем уже до утра. Доспать можно будет по очереди в седле.

Идея спанья на лошади меня ужаснула. Я поплотнее укуталась в прихваченное из города шерстяное одеяло и придвинулась ближе к костру. Становилось по-настоящему холодно.

Глава 19

Глава 19

Наверно я всё-таки задремала. Не следовало так удобно прислоняться к дереву, вытянув ноги к костру.

Меня разбудил холод. Оказалось, что, пытаясь согреться во сне, я засунула ноги почти в угли. К счастью, те уже покрылись толстым слоем пепла, и подошвы новых кожаных сапог пострадали совсем немного. Одеяло ощутимо воняло палёной шерстью. Зато ступни всё это время оставались в относительном тепле.

Спина же, напротив, окоченела. Если верить ощущениям, она даже покрылась инеем, причём — прямо изнутри. Жутко затекла шея и левое плечо: всё-таки древесный ствол — далеко не лучшая подушка.

Интересно, сколько времени прошло?

Небо ещё оставалось непроглядно-чёрным. Лес вокруг, слабо подсвеченный звёздным светом, выглядел зловеще. Он словно подступал всё ближе, полнился таинственными шорохами и угрожающими движениями теней на самой грани видимости. Очень хотелось разбудить спутницу, приврав, что услышала подозрительный треск.

Но я уже успела убедиться, что Нэй — такой же человек, как я. Как бы непринуждённо она ни носила кольчугу, сколько бы шуточек не отпускала о своих долгих и опасных странствиях, внутри девушка — отнюдь не железная. Неважно, что именно её затея втянула меня в это безрадостное и ужасающе дискомфортное путешествие. Спутнице тоже необходимо спать. Возможно, даже больше, чем мне, ведь только она способна ориентироваться по карте и защищать нас обеих от опасностей. По крайней мере, очень надеюсь, что способна.

Скривившись от холода и боли в плече, я поднялась и начала ходить взад-вперёд, разминая затёкшие мышцы и пытаясь справиться со страхом. Казалось, что отовсюду: с ветвей, из-за кустов, просто из темноты наблюдают за мной маленькие враждебные глазки. Несколько раз я резко оборачивалась, готовая увидеть позади что угодно, но добилась только того, что стало тянуть и второе плечо.

Лес безмолвствовал. Шептал сам себе страшные сказки и не пытался нападать.

Нэйилинн пошевелилась и что-то тихо пробормотала во сне. Я наклонилась, прислушиваясь и вглядываясь в её лицо. Если спутнице (называть ту подругой я пока не решалась даже мысленно) снится кошмар, моя первоочередная задача — разбудить её, ведь правда?

Внезапно лес вокруг подернулся дымкой и исчез.

Июнь. Бесконечная череда серых дождей окутала окрестные леса и луга. В стенах роскошного поместья тоже сыро и неуютно, и страшней промозглого холода — лишь безумное желание вырваться из плена осточертевших стен и мчаться, мчаться навстречу порывам обжигающего ветра…

Ну что за лето в этом году? Может быть суматошные, взбалмошные обыватели вновь чем-то прогневили капризных богов?

Нет, небожителей винить бесполезно. Остаётся только ждать и верить, что однажды из грязно-серой пелены облаков появится солнце.

Я вздрогнула, осознавая, что вновь провалилась в чужое воспоминание. Попыталась вырваться из него, но чувства были живыми, настоящими, почти моими собственными.

Побарахтавшись немного в попытках вернуться к реальности, я смирилась и стала смотреть чужой сон дальше. Единственное, чего удалось добиться — это отделить себя от объекта наблюдения.

Раздался робкий стук в дверь, и Нэйилинн с раздражением захлопнула дневник. С тех пор как уехал отец, девушку, казалось, ни на секунду не оставляли в покое. «Что подать на ужин?», «Срезать ли для вас желтые розы или красные?», «Хотите ли вы посмотреть товары проезжего купца или гнать его к бесам?»

— Когда же отец уже наконец объявится? — пробормотала девушка, раздражённо распахивая дверь.

На пороге стоял слуга, всем своим видом изображая искреннее раскаяние.

— Госпожа, простите, что так поздно беспокою вас… — он сделал паузу, чтобы увидеть реакцию хозяйки.

Ответа не последовало. Нэйилинн довольно неплохо держала себя в руках, хотя внутри всё кипело. И неспроста — её как раз отвлекли от написания романтической баллады.

— Там человек у ворот, он просит разрешения переждать бурю.

Привыкший к тяжёлому и переменчивому нраву хозяина, парнишка съежился, не зная, чего ожидать от его законной дочери.

— Снова какой-нибудь попрошайка? — нахмурилась Нэй. Как только стало известно, что суровый барон уехал, нищие так и потянулись к воротам, надеясь снискать милость неопытной, но наверняка сердобольной девчонки.

— Сегодняшний гость выглядит благородным, — всё еще с опаской пробормотал слуга.

— Так впусти его! — воскликнула девушка, бросаясь к лестнице ведущей вниз. «Хоть какое-то разнообразие в этой серой тоске» — думала она, заодно прикидывая, откуда мог ехать незнакомец в такую непогоду. Дожди зарядили неделю назад, и дороги медленно, но верно превращались в малопроходимое грязное месиво.

Не прошло и пятнадцати минут, как «благородный гость» предстал перед хозяйкой. Он был ощутимо выше неё, короткие чёрные волосы топорщились во все стороны, а с дорогого тёмно-синего плаща на пол ручьями стекала вода.

Кожа незнакомца оказалась совсем светлой, несмотря на разгар лета, а льдисто-серые глаза словно излучали внутренний свет.

Неужели — горец? Не из того воинственного, рассеянного по огромной территории полудикого народа, чьи умельцы славятся выделкой шерсти, а настоящий представитель таинственного малочисленного племени, являющегося, если верить легендам, единственными исконными обитателями Лимба?

Да нет, не может такого быть. Древний горец в замке Аррен? Кажется, стоит меньше увлекаться книгами. Девушка тряхнула головой и взглянула на гостя вновь, стараясь отбросить надуманный ею самой ореол таинственности.

Теперь посетитель напомнил девушке скорее мокрого взъерошенного воронёнка, и в попытке не выдать своего веселья она совершенно упустила все подобающие случаю приветственные фразы. В итоге тот вынужден был первым нарушить молчание:

— Я прошу прощения, — начал он и вдруг некуртуазно чихнул.

Тут уж Нэйилинн не удержалась и фыркнула. К ее облегчению поздний гость тоже рассмеялся.

— Простите, что неожиданно ворвался в ваш дом…Меня зовут Исет эн Данауэ. Я прибыл в Восточный порт меньше четырёх дней назад, а тут у вас так… сыро. Я еду в столицу. Мне позарез надо попасть туда как можно скорее. Я собирался двигаться дальше и ночью, но с погодой творится что-то безобразное. Пришлось завернуть к вам.

«Эн Данауэ… Значит, всё-таки настоящий горец! Но ему уж точно не сотни лет, как в преданиях. Обычный молодой человек. Вот это везение!»

— Вы ничуть не стесните меня, — чопорно ответила дочь барона, стараясь не выдать охватившую её радость. О такой удивительной встрече в родном замке она и помыслить не могла. — Моё имя Нэйилинн Аррен. К сожалению, в замке сейчас нет моего отца, но я уверена, что барон Гирн Аррен был бы рад предложить вам кров и пищу. Я сейчас распоряжусь обо всём.

— Благодарю вас.

Я снова предприняла попытку вернуться в стылый осенний лес, но воспоминания Нэйилинн держали крепко.

Чёрт, нужно учится контролировать свой, с позволения сказать, дар! Энтузиазма по поводу обретения магической силы у меня уже изрядно поубавилось. Если я стану проваливаться в чужое сознание каждый раз, приблизившись к человеку, меня же за километр станут обходить! Ох, не зря Фелбс говорил, что менталистов не любят и боятся.