Коттабыч и нашествие бесов (СИ), стр. 19

Я представилась и помчалась собираться. Хотелось решить все насущные проблемы за один день, завтра проснуться в новом месте, с новыми надеждами, новыми силами и без демонических птиц за порогом.

Хотя нет, кого я обманываю? Больше всего на свете мне хотелось бы оказаться дома. Чёрт с ним, волшебным новым миром, полным подменышей, бесов и бог знает, кого ещё…

Как там родители? Извелись уже наверняка…

Почувствовав, что глаза снова предательски защипало, я сжала зубы и перешла на бег. В таком темпе плакать совсем не с руки.

* * *

Свернув на очередную улочку, я поняла, что до полной темноты сбегать туда-обратно, да ещё прихватить нужные вещи не успею. Солнце уже ушло за горизонт и лишь едва золотило тонкие облака. Ледяной весенний воздух, напоенный запахом древесного дыма и новыми надеждами, заставлял кожу покрываться мурашками. Я зябко поёжилась, некстати припомнив тёплые объятия Хина, мысленно послала на голову мошенника все кары небесные и, отдуваясь, припустила к дому Акимовны.

Меня встретила решительная и какая-то взбудораженная Марыся. Она явно мерила общую комнату шагами всё время, пока я договаривалась о новом жилье.

— Ты завтра уходишь, — скорее утверждая, чем спрашивая, начала она.

— Вообще-то, уже сегодня, — устало вздохнула я. — Спасибо тебе огромное за всё. Я постараюсь отплатить добром, как только устроюсь.

— Ты можешь отплатить прямо сейчас. Забери меня с собой, — девушка уставилась на меня огромными серыми глазами. Я только сейчас обратила внимание, что под ними залегли большие круги, а в уголках уже появились первые морщинки. Что за ерунда? Ей ведь нет ещё и двадцати! Или есть?

— Слушай… — оторопело начала я.

— Подожди. Прежде чем отказываться, дай мне сказать. Ты ведь ещё ни с кем здесь толком не знакома, люди к тебе сходу не потянутся. Наши местные бабушки тоже побредут к тебе на поклон далеко не сразу, всё будут надеяться, что вернешься. Я слышала их разговоры. А я делаю кружева! Некоторые богачки из центра — мои постоянные заказчицы. И денежка на первое время, и знакомства! А ещё я могу работу по дому делать — готовить там и всё такое. Убирать, стирать. Волшебникам ведь не по чину такими вещами заниматься, а? Я не буду тебе помехой, только позволь пойти с тобой. Вы же, мастера магических дел, всё больше за книгами да за травами сидите. А коли одежда прохудится, кто починит?

Марыся замолкла и в ожидании уставилась на меня. Я заметила, что она до белых костяшек сцепила пальцы, опасаясь отрицательного ответа. Крепко же ей припекло сбежать от Акимовны! Впрочем, девушку можно понять. Я вот и недели не продержалась. Даже если бы не «совет» более опытных чародеев, я бы скорее всего постаралась убраться из гостеприимного омута бабулиной «заботы» поскорее.

А ещё я, оказывается, совсем забыла уточнить у Фелбса, где предполагается готовить пищу и будет ли вообще в башне такая возможность. Вряд ли допустимо работать с огнем в здании, где хранятся книги. Хотя, может быть, на первом ярусе есть кухня?

Интересно, как библиотекарь отнесется к появлению двух девиц вместо одной? Выглядит-то он добрым. Но мир Лимба, кажется, всеми силами пытается отучить меня доверять первому впечатлению.

Конечно вдвоем будет куда спокойнее, хотя нас с Марысей и нельзя назвать подругами. С другой стороны, она, пожалуй, до сих пор была со мной добрее и честнее остальных.

— Марыся, а почему ты хочешь уйти со мной? Ты ведь совсем меня не знаешь.

— Уж всяко лучше, чем здесь! — выпалила она и покраснела.

— А что, тебя они тоже донимают? — уточнила я, хотя в голове уже всплыли образы досужих старушек и надежды Акимовны на снятие «венца безбрачия».

— Ты действительно нас совсем не знаешь, — горько усмехнулась Марыся. — Моя тётка только посторонним кажется милой и заботливой, и то — до навязчивости. А в быту она — сущий бес. Когда ей скучно, а это — почти каждый день, она приходит то на полдня, а то и на весь, чтобы рассказать, как неправильно я живу. И то у меня не на месте лежит, и свёклу я варю неправильно, и занавески надо бы другие. И вообще — у такой непутевой, как я, жениха никогда не будет. Вон, видишь, в девках засиделась. Пф-ф-ф! Знаешь, сколько мне лет?

— Сколько?

— Девятнадцать! Ты тоже считаешь, что я засиделась?

— Нет.

— Вот и я не считаю. Но слушаю это изо дня в день. А если случается не выдержать и резко ответить, так все кумушки в округе узнают, какая я невоспитанная и грубая, гнилое семя и всё такое. Вся в отца. И по улице потом не пройти: ахают, головой качают, говорят — иди, извинись перед Акимовной, дура. Она же всю жизнь положила, чтобы тебя поднять. А я на самом деле с ней уж давным-давно расплатилась — немалую долю от выручки с моих кружев ей отдаю. Куда только девает?

— Жесть, — протянула я, не зная, что ещё тут можно ответить.

Марыся удивленно подняла брови, но по интонации и выражению моего лица поняла комментарий правильно.

— Вот-вот, она самая. Так можно мне с тобой? Я бы и сама давно ушла, но всё никак не решалась. А тут, вроде как, повод есть. Тётке скажу, что тебе помощница была нужна, и что там, в центре, точно жениха найду.

— Давай так, — решилась я, — пойдём со мной, типа ты мне помогаешь вещи нести. И скажем библиотекарю, что ты тоже ищешь комнату. Я просто не знаю, нормально он воспримет твоё появление или нет, сама его сегодня в первый раз в жизни увидела. А если он ответит, что тебе тоже есть место, свои пожитки перетащишь завтра.

— Здорово! — Марыся просияла. — А твои вещи я и правда помогу нести.

— Да там нести-то, — махнула рукой я. — Только котика. Да его лоток, пожалуй, тоже прихвачу. И миски.

— А вот это? — хитро улыбнулась подруга по побегу, доставая из-под стола здоровенный куль.

— Что там? — удивилась я.

— Да гостинцы твои сегодняшние, я и не смотрела толком, торопилась, — девушка встряхнула увесистый свёрток. — То, что ты сегодня честно заработала.

— А как же Акимовна? — я даже расстроилась, — Она всё-таки обиделась и не стала ничего брать?

— Да вот ещё! — зло расхохоталась Марыся. — Она бы ещё как взяла, причем всё, да потом бы сетовала, что мало. Но я, видишь ли, подслушала ваш разговор, уж не обессудь. А я тётку знаю-то получше. Пришлось после твоего ухода уже мне с ней пообщаться и объяснить, где и в чём она неправа.

Я невольно заозиралась, высматривая брызги крови или орудия убийства.

— И… как прошел разговор? — очень хотелось услышать, что обошлось без рукоприкладства.

— Ну, я буду очень рада, если удастся перебраться отсюда хоть куда-нибудь уже сегодня, — не стала врать девушка.

Мы невесело посмеялись, собрали мои вещи и, крадучись, вышли в сгустившиеся сумерки. Слабо светилось окошко Акимовны, ночной воздух обжигал раскрасневшиеся лица, но тряслись мы обе скорее не от холода, а от собственной смелости и предвкушения новой, самостоятельной, жизни.

Подходящего поводка для кота мне раздобыть так и не удалось, но Марыся притащила из комнаты длинное узкое кружево, которое она сплела из толстых ниток болотного цвета, просто из любопытства — как такое будет смотреться. Выглядело странновато, но я решила, что с платьем из грубой льняной ткани того же оттенка такое было бы вполне уместно. Мастерица со мной согласилась. Вместе мы соорудили подобие шлейки с ремешком. Кот был далеко не в восторге, но, когда его вынесли на улицу, быстро притих, с опаской озираясь по сторонам.

На узких улочках тускло горели редкие фонари. Припозднившиеся прохожие засматривались на зверя и кивали нам, здороваясь. Волнение перед грядущими переменами вытеснило усталость, и мы оживленно переговаривались о нравах бабушек и их устаревших взглядах на жизнь. До библиотеки дотопали легко и незаметно.

Глава 12

Перед дверью маячил высокий темноволосый мужчина с тремя тубами подмышкой. Он был прилично одет и явно чувствовал себя уверенно, привычно дожидаясь, когда неспешный смотритель приковыляет к двери.