Системный боец 2 (СИ), стр. 43

Ульфи нервно улыбнулся, и мы продолжили путь по тропе, которая потянулась наверх, пока лес неожиданно не расступился.

Мы вышли на круглую поляну, скрытую от внешнего мира плотным кольцом вековых дубов. В самом центре каменный свод пещеры, куда мы и прошли, зажигая факелы.

Ещё полсотни метров по каменному тоннелю, и вот мы уже в большом зале. Вокруг тускло светился зелёный мох, густо облепивший стены, а по центру возвышалось оно. То самое дерево.

Великоясень подавлял своими размерами. Его ствол был покрыт тёмной корой, и казалось, что его не обхватить и десятерым взрослым мужчинам. Узловатые ветви тянулись к своду, образуя плотный купол из тёмно-красной листвы.

От дерева исходила древняя магия, которая слегка подавляла. И если в тоннеле шумел лёгкий ветер, то здесь ни малейшего колыхания воздуха.

— Подходите по одному, — глухо скомандовал Берт. Он подошёл к циклопическому стволу, положил обе ладони на грубую кору, обернулся. Его лицо в багровом свете листвы казалось еще более зловещим.

Я решил пойти первым. Шагнул вперёд, останавливаясь на гладком пятачке, в пяти метрах от Великоясеня.

Берт убедился, что я на месте, отвернулся, закрыл глаза. С его губ сорвалось вибрирующее бормотание на непонятном языке. Слова резонировали с воздухом, заставляя вибрировать барабанные перепонки.

Каменный пол задрожал под ногами. Затем треснул. Изнутри, похрустывая камнем, вырвались узловатые корни. Они двигались подобно живым змеям. Два отростка стремительно обвили мои лодыжки, и уже не сдвинуться с места.

— Стой смирно, чужак, — не открывая глаз, предупредил Берт. Голос связного эхом разнёсся по пещере. — Дернёшься — убьёт.

Мои мышцы рефлекторно напряглись, но усилием воли я подавил инстинкт бойца. Умирать в мои планы не входило.

Из толстых, удерживающих меня корней потянулись тонкие и бледные отростки, похожие на полупрозрачных белых червей. Они быстро поползли вверх по моим ногам, торсу, шее. Дыхание перехватило, пульс застучал в висках.

Бледные отростки потянулись к лицу.

Холодные, влажные усики коснулись щёк. Один из них скользнул по переносице и медленно пополз в правую ноздрю. Два других влезли в ушные раковины.

Ощущения были специфическими. Я чувствовал, как тонкие корни Великоясеня коснулись барабанных перепонок, замерли. В носу резко кольнуло, затем ещё раз.

Видимо, дерево как-то считывало нервные импульсы, словно детектор лжи. И о том, что будет, я догадывался. Малейший обман, и корни прорастут внутрь черепа.

— Чисты ли твои помыслы, воин? — торжественно, словно жрец, спросил Берт. — Ты помогаешь нам или вредишь?

Я всё-таки заставил свой разум оставаться холодным. Никаких эмоций. Никаких резких движений.

— Помогаю, — ровно ответил я.

Корни внутри черепа на секунду шелохнулись, замерли, словно прислушиваясь к биению моего пульса. А затем не спеша выскочили наружу, быстро втянулись в толстые корни, которые ушли под землю.

Я выдохнул, задышал ровно, заставляя себя успокоиться.

— Следующий, — бросил Берт.

Ульфи на дрожащих ногах подошёл к центру поляны. Корни мгновенно обвили его. Парень дёрнулся, тихо заскулив.

— Стой смирно! — рявкнул глава поселения.

Ульфи громко всхлипнул, когда бледные отростки поползли по его лицу и скользнули в нос и уши. Глаза Ульфи расширились от ужаса.

— Помогаю! Да! Я помогаю, клянусь всеми богами, старыми и новыми! — истерично, не дожидаясь вопроса, заорал он.

Дерево отпустило его. Ульфи рухнул на колени, тяжело, с присвистом дыша. Принялся судорожно растирать лицо грязными руками, тем самым размазывая грязь ещё сильней.

Пришла очередь Дерека. Он не издал ни звука, когда тонкие корни прошли в его череп. Они замерли, и Берт задал тот же вопрос, что и нам с Ульфи.

— Помогаю, — ответил Дерек, сжимая руки в кулаки, до хруста.

Вместо того чтобы отступить, толстые корни на ногах ветерана вдруг резко дёрнулись, сжимая сильнее. Кожаные поножи Дерека жалобно заскрипели под давлением. Ветеран побледнел.

Моя рука молниеносно легла на рукоять меча. Я был готов рубить эти проклятые корни, если они попытаются убить моего товарища. Дерек не лгал. Он просто недавно перешёл на другую сторону. К тем, кого он ненавидел и готов был убивать. И Великоясень считал его внутренние терзания за ложь. Видно так и было.

— Эт-то не ложь, — зарычал от боли Дерек. — Я помогаю!

Воздух над поляной зазвенел от напряжения. Берт напрягся, обернувшись. Он всё ещё касался руками тёмной коры дерева, его руки побелели, а в глазах замелькали искры, предвестники нарастающего гнева.

Но спустя несколько бесконечно долгих секунд Великоясень принял решение. Отростки втянулись в мощные корни, а те ослабили хватку, освободили Дерека, втянулись в землю. Дерек пошатнулся, но устоял на ногах, отошёл к нам.

Дерево приняло нас. Испытание было пройдено.

На лице Астрид появилась торжествующая улыбка. Многие из оставшихся в живых выдохнули, несколько млечников подошли и ободряюще похлопали по плечу, меня и моих друзей, называя нас братьями.

Берт расслабился, и даже поделился своей настойкой из кореньев. Глоток из его бурдюка обжёг горло, тепло разлилось по телу, я почувствовал лёгкую эйфорию, и в тоже время бодрость.

— Всё натуральное, и придаёт сил, — сообщил Берт, передавая бурдюк Дереку.

Друзьям также его настойка пришлась по вкусу. Ульфи позволил себе сделать пару внушительных глотков и слегка захмелел.

— Всё, уходим! — махнул Берт. — Разведка засекла отряд конунга, на тракте.

— Ищут своих, ублюдки, — протянул мощного телосложения млечник.

Оставаться рядом с Местом Силы или возвращаться в сожжённую деревню было равносильно самоубийству. Поэтому мы покинули пещеру и потянулись в чащу.

Шли в гнетущем молчании. Настроение в отряде было откровенно упадническим. Спасенные из гавани женщины тихо всхлипывали на ходу, оплакивая погибших и прижимая к себе испуганных детей. Мужчины-млечники брели, слегка сгорбившись. Даже Берт выглядел сейчас сломанным стариком. Они всё ещё не верили в победу. Они просто спасали свои жизни.

Астрид пыталась приободрить людей. Но в глазах млечников читалась лишь апатия.

Я хромал, замыкая колонну. Всё же рана хоть и зажила, но странная боль в тазобедренном суставе напоминала о себе.

Так адаптируется мой организм? Или наоборот, нечему радоваться? Я пока не знал, что и думать. Лишь прислушивался к своим ощущениям и топал за остальными.

Дерек и Ульфи дождались меня, зашагали рядом.

— Я буду долго эти штуки помнить. Отростки. Ну и мерзость, — нервно зашептал Ульфи, озираясь по сторонам, словно ожидая, что из-под земли снова полезут корни. — Они же прямо в голову лезли! Клянусь Локкаром, я чувствовал, как эта дрянь скребётся внутри черепа. Думал, у меня глаза лопнут!

— Заткнись, Ульфи, — мрачно оборвал его Дерек. Он шёл тяжело, то и дело хватаясь за подлеченный бок. — Радуйся, что твоя пустая башка на плечах.

— Да я радуюсь! — не унимался щуплый дружинник. — Но как вы это выдержали? Ворон будто и не почувствовал ничего. А ты, Дерек. Ты вообще стоял как истукан. Неужели не страшно было?

— Страх мешает, отнимает концентрацию, заставляет нервничать, — ровно ответил я, глядя под ноги. — Ты справился, и это главное.

— Именно так. Радуйся, болван, — пихнул его Дерек.

— Теперь они считают нас своими, — хохотнул Ульфи, посматривая на растянувшуюся колонну впереди нас.

— Своими? — оскалился Дерек. — Да они смотрят на нас, как на прокаженных. И будут так же смотреть.

— Тебя приняли, — подчеркнул я. — Поделились едой и выпивкой. Я видел радость в их глазах. Разве этого мало?

— Мы для них просто мечи. Которые спасут от гвардейцев конунга, — глухо произнёс Дерек.

— Ты заблуждаешься, брат, — хмыкнул я.

— Не знаю, — признался Дерек. — Я уже ничего не знаю. Но хочется верить, что ты прав. Посмотри на это «войско». Горстка уставших магов, бабы, дети и трое раненых вояк. Это даже не смешно. Пусть даже ты Иной, Ворон. Мы не то, что крепостную стену не штурмуем, мы к ней на километр не подойдем. Нас расстреляют из арбалетов еще на подходе. А другого пути в казематы Талассира нет.