По следам, стр. 3

— А ну иди сюда! Сделаешь мне приятно, и я забуду то, что ты сделала.

Он схватил меня за руку с такой силой, что на моем предплечье оставались синяки и притянул к себе. Все мои попытки вырваться были провальными, он только сильнее меня тянул.

— Давай, не ломайся. Все вы так сначала ломаетесь, а потом сами просите.

Его свободная рука потянулась к моему затылку, больно наматывая мои волосы на кулак, притягивая мое лицо ближе к своему паху. Вонь перегара смешалась с запахом немытого тела и еще чем-то кислым, мерзким. Меня выворачивало наизнанку от омерзения и ужаса.

— Открой ротик.

Я пыталась сопротивляться, но мои слабые попытки оказались бесполезны — он был сильнее и крупнее меня.

Я плотно сжала губы и закрыла глаза, чтобы не видеть его полувялый член. Слезы продолжали капать на его брюки. Хватка на волосах усилилась, перед глазами все поплыло.

— Я сказал, открой свой рот! — рявкнул он, дергая меня за волосы, притягивая ближе.

— Пожалуйста, — выдохнула я, и мой голос прозвучал жалко, отчаянно. — Пожалуйста, не надо. Отпустите меня. Я никому не скажу. Просто отпустите

Тепло его тела стало ближе, невыносимо близко. А потом я ощутила влажное прикосновение к губам.

И тогда я сделала единственное, что могла.

Я укусила.

Зубы сомкнулись на плоти, и он заорал. Вой, который он издал, был похож на визг раненого кабана. Пронзительный, полный боли и ярости.

— Сука, — он снова замахнулся на меня, и на этот раз моя голова ударилась об стол.

В ушах зазвенело, а в глазах появились черные точки. Меня начало мутить еще сильнее. Я медленно осела на диван и коснулась лба. Пальцы стали мокрыми и только после того, как у меня прошли мушки я с ужасом обнаружила на пальцах кровь. Слезы с новой силой начали капать мне на рубашку вперемешку с каплями крови.

Он снова замахнулся, но удара не последовало.

— Какого хрена тут происходит?!

Голос Михаила прогремел на весь клуб, а из меня вырвался сдавленный выдох. Я не видела его лица, но слышала быстрые шаги. Мужчина быстро убрал своё достоинство обратно в штаны, но Михаил всё заметил. Тело надо мной дернулось, он начал что-то хрипеть и оправдываться. Но я не слушала. Я просто смотрела в потолок и чувствовала, как кровь течет по лицу, смешиваясь со слезами.

Меня спасли. Мне помогли.

— Аня…

Я посмотрела на Михаила, в глазах которого царил хаос. Он взглянул на мое лицо — заплаканное, испачканное кровью. Его глаза потемнели, будто поглотили весь свет, и от былого серебристого отблеска не осталось и следа. Кулаки сжались так, что побелели костяшки, а взгляд, тяжелый и неотвратимый, впился в мужчину, пытавшегося подняться с дивана.

Внезапно раздался резкий хлопок, и мужчина снова упал на диван от сильного удара.

— Аня, иди сюда, — Михаил раскрыл объятия, и я с радостью бросилась в них, не в силах сдержать слёз. Он позвал своих людей, и они подняли мужчину, который всё ещё был без сознания. Мы направились к кабинету отца, и всё это время я не переставала плакать.

— Все будет хорошо, — прошептал он в мои волосы.

Как только мы переступили порог папиного кабинета все закрутилось с новой силой.

— Вихрь…

Отец тут же вскочил со своего места и подошел ко мне, осматривая мое лицо.

— Анна, что случилось?

— Произошел инцидент. Он пытался принудить Анну… к… — Михаил запнулся.

— Что?! — папа вскрикнул, из-за чего я дернулась. — Анна, что он сделал?

После того, как я сбивчиво рассказала о произошедшем, отец в гневе обернулся и посмотрел сначала на мужчину, который стоял позади меня, а затем на своего делового партнера, который тоже с удивлением взглянул на своего коллегу. В глазах отца словно пылал вулкан, еще чуть-чуть — и мы все потонем в его ярости. Я держалась за него, как за спасательный круг, и даже не собиралась разжимать пальцы.

— Вы знали?

— Я ни в чём не виноват, — партнер поднял руки, демонстрируя свою беззащитность. — Я не знал. Он полностью в вашем распоряжении, никто не будет его искать. После такого я не намерен вести с ним какие-либо дела.

— Мы с вами продолжим нашу встречу в другой день, — произнес папа стальным голосом.

Мужчина кивнул и покинул кабинет.

— Привяжите его к стулу, — сказал отец и подошел к своему столу.

Я смотрела, как Михаил и еще один человек из охраны выполняют приказ. Он пока так и не очнулся.

Папа подошел ко мне и протянул салфетку для лба, но в другой его руке я заметила пистолет. Пока он вытирал мне лоб, Михаил заканчивал прикреплять пластмассовые стяжки к ногам мужчины.

— Приведите его в чувство.

По комнате разносились звуки ударов. Не в силах смотреть, я зажмурила глаза и спряталась за отцовской спиной. Один. Два. Три. Я слышу, как мужчина упал со стула и захныкал, прося остановиться. Звук ломающихся костей резал слух.

Мужчина то приходил в себя, то снова терял сознание, а я, не в силах отвести взгляд, наблюдала за ним со слезами на глазах. Он корчился от боли, издавая стоны, а по его подбородку стекала кровь. Каждый издаваемый им звук казался мне невыносимым. Я не могла отвернуться. Я не имела права демонстрировать свою слабость, особенно перед ним. Особенно после того, что он сделал.

Он снова пришёл в себя, и отец встал перед ним, внимательно разглядывая его лицо. Если это можно было назвать лицом. На нём не осталось живого места. Глаза заплыли и уже еле открывались, он сплюнул себе под ноги кровь, но она все так же капала на пол, образуя лужу.

— Знаешь, кто я? — спросил отец, садясь напротив.

Но когда тот пытался ответить отец его прервал.

— Я — человек, который не прощает, когда трогают его семью. Ты пытался совратить мою дочь? — голос отца был спокойным, холодным и бесстрастным. Он делал вид, будто ему не интересен этот разговор. Однако его выдавали руки, которые он всё крепче сжимал в кулаки...

— Нет, она сама этого хотела, — из его горла еле выходили звуки. Он даже не посмотрел в мою сторону. Во мне вскипела злость, злые мурашки прошлись по позвоночнику. Как он мог так говорить? Я умоляла не делать этого. Просила меня отпустить и позволить уйти.

Отец без колебаний снова его ударил. Мужчина кряхтел и молил о прощении. Но его никто не слушал. Так же, как он не слушал меня. Михаил держал его, пока отец выбивал из него весь воздух. Каждый раз, смотря на мой лоб, он еще сильнее держал его за плечи с ухмылкой.

— Никто. Слышишь меня? Никто не может врать мне, — папа отстранился от него и вытер руки об полотенце, которое подал ему охранник. Отец кивнул Михаилу и тот передал ему нож с широким лезвием, как у мясника. — Знаешь, что я делаю с лжецами? — отец выдержал пару секунд, но не стал дожидаться ответа. — В России у нас любят охоту, и я не исключение, так вот раньше мне очень нравилось давать фору врунам и ворам, а потом устраивать за ними охоту. Все как полагается со стаей собак и винтовкой, — отец тоскливо вздохнул и с любовью посмотрел на свой пистолет. — Но мы не в России, то время прошло. Теперь мы переходим на новый уровень.

Михаил зашел мужчине за спину и резко дернул за волосы, запрокидывая его голову. Папа взял его за подбородок. Пальцы вдавились в челюсть, размыкая сжатые зубы. Мужчина мычал, пытался вырваться, но Михаил держал крепко. Папа запустил пальцы ему в рот.

Мужчина забился, замычал громче.

Лезвие блеснуло в тусклом свете. Короткое движение — и половина языка шлепнулась на пол.

Мужчина закричал. Это был вой. Такой, от которого закладывало уши. Изо рта хлынула кровь, которая заливала все вокруг. Он захлебывался, кашлял, пытался что-то сказать, но вместо слов вырывалось только бульканье и хрипы.

Я дернулась от неожиданности. Мне стало нехорошо, но я все так же не отводила глаза от сцены передо мной. Отец вытер нож о плечо мужчины. Потом достал пистолет. Взвел курок. Приставил дуло ко лбу.

Но в последний момент перевел взгляд на меня.

— Хочешь сама?

Я не знала. Я хотела справедливости, но была ли я готова убить человека? Последствия этого решения будут преследовать меня всю жизнь. Смешанные чувства разъедали мою душу и голову. Мне всегда была чужда жестокость, даже несмотря на то, что я жила как принцесса русской мафии. Я не способна причинить вред другому человеку. Или всё же способна?