По следам, стр. 2

Он открыл рот, чтобы что-то возразить.

Я подняла руку. Жест вышел сам собой — отцовский, властный, не терпящий возражений. Я даже не сразу поняла, что скопировала его. Он узнал его. Я это видела по тому, как дернулся его кадык.

— Ты свое мнение высказал, — сказала я тихо. — Теперь слушай сюда. Здесь я — твой командир. И если ты еще раз раскроешь рот, чтобы обсуждать меня, я позабочусь о том, чтобы твой язык прибили к столбу. Понятно?

В тишине было слышно, как каркнула ворона и скрипнула калитка. Парень держался еще секунду, пытаясь сохранить остатки достоинства, но потом его взгляд дрогнул и наконец уткнулся в землю.

— Свободны, — бросила я и, развернувшись, пошла к машине, спиной чувствуя, как Михаил, закончив разговор, смотрит на меня.

— Что случилось?

— Уже ничего. Мы можем ехать?

Он посмотрел на меня пару секунд и что-то в его взгляде изменилось, ушла жалость и на ее место пришел… интерес.

— Конечно. Поехали.

Последний раз я встречалась с бабушкой четыре года назад, перед отъездом в Штаты. Я действительно хотела навестить ее. Она и дедушка — единственные живые, настоящие родственники, которые у меня остались. Пускай я и не могла их назвать семьей.

Они жили в роскошном загородном доме в элитном коттеджном поселке. Он расположен недалеко от города, в тихом уединенном месте, в окружении полей и лесов. В детстве я обожала ходить в местные рощи за грибами с дедушкой. Особенно ранним субботним утром. В поселке всего, наверное, домов десять. Каждый принадлежит высокопоставленным людям, бизнесменам и чиновникам. При въезде на территорию нас встретили охранники и, когда они удостоверились в наших личностях, разрешили проехать. Со мной сейчас только Михаил, все остальные будут дожидаться в аэропорту.

Дом бабушки и дедушки огорожен высоким каменным забором. Роскошный двухэтажный особняк, который напоминает картинки из поисковика, когда вводишь: «Красивые загородные дома в стиле Old Money». Белый фасад с арочными окнами. Зеленый, уже не такой яркий из-за холодов газон и очень много кустов роз. У бабушки в саду было множество видов этих цветов, распускающихся в разное время. Даже сейчас есть парочка, которые цветут, несмотря на холодную погоду. Весь этот дом напоминал дорогое произведение искусства. Как и все здесь.

По приезде ко мне сразу же подбежал Бим, а за ним Молли и Рэкет. Три очаровательные овчарки облепили меня и чуть не сбили с ног. Я обожала их, когда была маленькой. Это был подарок мамы для бабушки и дедушки на их годовщину свадьбы. На арочной веранде уже стоял дед в своей фланелевой рубашке и бежевых штанах. Он отрастил усы, из-за чего был похож на веселого молочника из рекламы. Я улыбнулась ему через силу, и на его лице сразу же появилась ответная улыбка. У нас с ним всегда были теплые отношения.

— Здравствуй, ягодка, — он сразу же заключил меня в свои крепкие медвежьи объятия и поцеловал в макушку. — Как ты держишься? Мне очень жаль, что все так сложилось.

— Здравствуй, дедушка. Мне тоже, — в его объятиях я на мгновение почувствовала себя маленькой девочкой. Когда умерла мама, мне пришлось быстро повзрослеть. Папа учил меня не показывать свои эмоции на людях, потому что от этого может зависеть моя жизнь. Раньше я не понимала, что это значит, но слушалась отца и хорошо притворялась. Со временем притворяться уже не было нужды. Я стала более черствой, холодной и расчетливой. Но встречи с дедушкой ненадолго возвращали меня в детство, где я умела плакать и радоваться жизни.

— Как вы тут поживаете? — я прервала наши объятия, вернувшись к жестокой реальности.

— Все по-старому. Много работаем. Бабушке в последнее время не очень хорошо, поэтому она пока сидит дома.

— Что случилось? — я начала нервничать, не хотела терять еще хоть кого-то из родственников.

— Просто простудилась, ничего особенного. Врачи говорят, скоро снова начнет бегать и сокрушать всех, — дедушка заулыбался и повел меня в дом.

В доме ничего не изменилось. Все тот же современный интерьер с элементами роскоши. Золотые подсвечники, люстры. В гостиной золотые рамки для картин, которые рисовала бабушкина сестра. Сама бабушка сидела на диване цвета слоновой кости, на ней было дорогое платье ниже колен бордового цвета. Все, как всегда, сочеталось идеально, как будто вот-вот придет фотограф для модного интерьерного журнала. Она изящно держала в руках дымящуюся керамическую чашку с чаем. На всю комнату пахло чабрецом. На кофейном столике на блюдце лежали конфеты “ласточка”. Сколько себя помню, бабушка всегда пила чай только с этими конфетами.

— Анита, посмотри, кто нас навестил, — радостно воскликнул дед. Но бабушка даже не шелохнулась. Медленно отпила из своей чашки и поставила ее на блюдце.

— Здравствуй, Анна… Рада тебя видеть! — произнесла бабушка, когда я села на кресло напротив нее. Она окинула меня внимательным придирчивым взглядом, и мне захотелось поправить одежду и волосы. На мне было длинное черное платье и такого же цвета тренч.

— Ягодка, будешь чай? Или, может, хочешь пообедать?

— От чая не откажусь. Спасибо, дедушка, — я улыбнулась ему и снова вернулась к бабушке, снимая свой плащ. — Привет, Ба. Дедушка сказал, ты заболела. Как ты себя чувствуешь?

— Это все твой отец виноват. Из-за него погибла Эля, — она проигнорировала мой вопрос и снова отпила свой чай. — Нет, это я виновата. Не надо было выдавать ее замуж за этого ублюдка. Дурой была.

Она снова начала одну и ту же песню. После смерти мамы бабушка возненавидела моего отца: тогда она пыталась убедить меня, что он опасен и мне нужно остаться с ними, а общение с отцом прекратить. Возможно, она была права тогда. Потому что сейчас я стала его копией, и теперь меня тоже следует опасаться.

Я тоже монстр.

***

Все началось в шестнадцать лет. Мы только переехали, папа налаживал связи и поставки. Наш клуб активно готовился к открытию, и мы часто проводили там время. Я занималась уроками за одним из столов, пока шла встреча с потенциальным клиентом. Он пришел с коллегой, которого оставили возле бара. Я мельком наблюдала, как этот тип выпивает рюмку за рюмкой, и в брезгливости морщила лицо. Люди, не умеющие держать себя в руках, мне не нравились. Папа говорил, что это признак слабости и такими людьми легко манипулировать. Вернувшись к своему делу, я не заметила, как он приблизился к моему столу и уселся рядом.

— Привет, малышка.

От него ужасно пахло, от чего хотелось прикрыть нос рукой.

— Здравствуйте.

— Чем ты тут занимаешься? — он приблизился ко мне еще плотнее и положил руку на спинку моего кресла. Я чувствовала жар его тела сквозь одежду.

— Уроками.

— У меня есть идея поинтересней… — его рука скользнула на мою коленку и его костлявые пальцы сжали мою ее. — Как ты считаешь, я могу тебя потрогать?

Вопрос прозвучал так буднично, словно он спрашивал разрешения взять печенье со стола. Я сглотнула, а во рту все пересохло. Сердце билось слишком сильно, когда я отвечала.

— Н… нет.

— Тебе понравится, я обещаю, — он шептал это мне на ухо, обдавая вонью перегара. Его дыхание было горячим и отвратительным.

И я не выдержала.

Я ударила его по лицу. Ладонь обожгло, а в запястье что-то хрустнуло.

На мгновение повисла тишина.

Его лицо исказилось в недоумении, он, явно не ожидая подобного, прикоснулся к своей красной щеке. Его пьяные глаза стали наливаться кровью от злости, и в этот момент у меня упало сердце. Казалось, именно сейчас все будет очень плохо. Он замахнулся и ударил меня по лицу, от чего я не выдержала и вскрикнула. Я чувствовала, как его ладонь оставила след на моей щеке, как она пылает и колет.

— Ты — маленькая дрянь! — зашипел он, брызгая слюной. — Сейчас ты ответишь за пощечину.

Он быстрыми движениями начал расстегивать свою ширинку, а я вжалась в кресло, лихорадочно оглядываясь. Пыталась просчитать пути отступления, но оказалась зажата в углу. Мне не сбежать.