Я, ты и пес, стр. 2

Глава 2

На следующий день Бублик встретил меня так, будто мы расстались минимум на войну. Он вылетел из своего номера, обхватил мои бёдра передними лапами и, если бы Алёна не оказалась рядом, уложил бы меня на траву. В гостинице начиналось утро. В дальних вольерах перекликались собаки, кофемашина в административном домике гудела, из кухни тянуло кашей и индейкой, а я с трудом освобождалась из объятий чужого пса и думала, что в офисе сотрудники проявляли меньше чувств даже после новогоднего корпоратива.

— Это любовь, — объявила Алёна, вручая мне поводок.

— Это нарушение личных границ.

— Расскажешь ему после прогулки.

Гулять с Бубликом оказалось отдельным видом спорта. Пока он шёл спокойно, я любовалась соснами, свежей зеленью и думала, что загородная работа имеет преимущества. Потом из куста выскочила белка, и я за две секунды преодолела расстояние, на которое обычно тратила минуту. Бублик остановился только у забора. Я врезалась в его бок, схватилась за ошейник и несколько секунд дышала ему в ухо.

— Мы сейчас обсудим уважение, — пообещала я.

Бублик сел и посмотрел на меня с искренним интересом.

— Уважение заключается в том, что ты учитываешь массу другого участника отношений.

Он зевнул.

— Я чувствую, мы нашли общий язык.

К полудню я уже втянулась в ритм. Записала время кормлений, ответила на десяток сообщений, договорилась с новым клиентом о пробном дне и даже научилась ловить Марса, когда тот делал вид, что не слышит собственную кличку. Работа оказалась физически тяжёлой, иногда смешной, временами совершенно непредсказуемой, зато в ней было странное ощущение законченности. Покормил собаку, и она сыта. Выгулял, и она довольна. Помыл миску, и миска чистая. Никто не просит составить отчёт о том, почему миска чистая недостаточно стратегически.

После обеда я сфотографировала Бублика на площадке и отправила Андрею. Он ответил минут через двадцать: «Выглядит счастливее, чем со мной».

В ответ я написала: «Мы не обсуждаем ваши семейные проблемы».

«Я плачу вам деньги. Обсуждайте».

«Тогда доплата за психологическую помощь».

«Вы работаете второй день, а уже нашли источник дополнительной прибыли. Алёна сделала правильный выбор».

Я поймала себя на том, что улыбаюсь, и убрала телефон. Разговор с клиентом не должен был радовать сильнее хорошего кофе. Особенно когда клиент находился в другом городе и, судя по брони, вернётся через четыре дня. Я напомнила себе, что Андрей мне вообще никто. Человек с собакой. Очень красивый человек с собакой, но классификация от этого не менялась.

Ближе к вечеру приехала семейная пара с молодой бордер-колли. Пока Алёна оформляла документы, я выводила Бублика после ужина. Во дворе было тепло, солнце опускалось за крыши, и я решила пройти к дальней лужайке. В этот момент кто-то из новых гостей оставил калитку между площадками открытой. Бордер-колли метнулась к воротам, работник кинулся её ловить, я обернулась на шум, и Бублик мгновенно понял, что мир подарил ему шанс.

Поводок выскользнул из ладони.

— Бублик!

Он побежал не к воротам. Это было бы слишком предсказуемо. Он помчался к служебному проезду, где рабочие как раз разгружали мешки с наполнителем. Я рванула следом, перепрыгнула через низкую клумбу, чуть не потеряла кроссовок и увидела, как огромный чёрно-белый зад исчезает за углом.

Пёс нашёл лужу.

Конечно, нашёл.

После утреннего дождя у склада осталась широкая полоса жидкой земли, и Бублик влетел туда с восторгом существа, которое шесть лет ждало именно этого момента. Я успела схватить конец поводка, поскользнулась и села на край лужи. Грязь поднялась волной. Бублик радостно встряхнулся.

— Я тебя ненавижу, — сказала я, глядя на свои джинсы.

— Это быстро.

Голос раздался за спиной.

Я закрыла глаза.

В жизни бывают секунды, когда достаточно интонации, чтобы понять: унижение получило свидетеля. Я медленно повернула голову. Андрей стоял в нескольких шагах, держа в руке знакомый жёлтый мяч. На нём были джинсы и тёмная футболка, и без рубашки он выглядел менее официально, зато намного опаснее для моего самообладания. Бублик увидел хозяина и подпрыгнул так, что грязные брызги долетели до его груди.

Андрей посмотрел на футболку.

Я прикусила губу.

— Даже не думайте смеяться.

Он поднял взгляд. В глазах уже плясало веселье.

— Я держусь.

— Плохо держитесь.

— Согласен.

Бублик бросился к нему, потом ко мне, запутал поводок вокруг моих ног. Я попыталась подняться, Андрей протянул руку, пёс дёрнулся, и через секунду мы оба оказались в луже. Сначала наступила тишина. Потом я увидела, как у Андрея по щеке медленно сползает капля грязной воды, и начала смеяться. Это было сильнее приличий, стыда и желания сохранить лицо. Я смеялась, сидя в мокрых джинсах, Андрей смотрел на меня с выражением человека, которого давно так красиво не подставляли, а Бублик кружил рядом и считал вечер удачным.

— Это ваша система адаптации клиентов? — спросил Андрей, когда тоже начал смеяться.

— Только для самых требовательных.

— Я оставлял собаку, а не просил грязевые процедуры.

— Пёс выбрал пакет «премиум».

Алёна прибежала через минуту, оценила картину и прислонилась к стене, потому что разговаривать сразу не смогла. Нам выдали полотенца, Андрею предложили душ в гостевом домике, а я пошла переодеваться в запасные спортивные брюки, которые хранила в машине. Только когда я вернулась во двор, до меня дошло, что его приезд не совпадал с датой окончания брони.

— А вы почему здесь?

Андрей показал мяч.

— Бублик плохо спит без него.

Я посмотрела на жёлтый шар в его ладони, потом на резинового утёнка, торчавшего из корзины с игрушками.

— Вчера он спал отлично.

— Значит, я зря ехал.

— Похоже на то.

Он кивнул, но уходить не спешил. Бублик лежал у его ног, положив подбородок на кроссовок. Я вдруг почувствовала себя частью очень домашней картинки и от этого смутилась сильнее, чем от падения в лужу.

— Кофе будете? — предложила я. — В качестве компенсации за испорченную футболку.

— Буду.

Мы сели на маленькой террасе за административным домиком. Алёна тактично исчезла, хотя я видела её лицо за окном кухни и прекрасно понимала, что подруга наблюдает. Андрей рассказал, что поездку сократили, но Бублика он решил оставить до конца брони, потому что на следующий день его ждали встречи и стройплощадка за городом. Оказалось, он архитектор и совладелец небольшого бюро. Я не стала говорить, что представляла его человеком, который профессионально составляет инструкции для собак.

— А вы? — спросил он. — Всегда работали здесь?

— Пятый день моей великой карьеры.

Я рассказала про сокращение. Без жалости к себе, как привыкла делать последние дни. Андрей слушал внимательно, задавал короткие вопросы и ни разу не произнёс, что всё случается к лучшему. За это я была ему благодарна. Когда человек внезапно теряет привычную жизнь, фраза про лучшее вызывает желание бросить в советчика хлебницей.

— И долго планируете работать у Алёны?

— Пока не найду нормальную работу.

— Это ненормальная?

Я посмотрела на Бублика, который растянулся между нашими стульями и сопел.

— У этой работы есть шерсть в чае.

— Весомый аргумент.

— Но здесь никто не назначает совещание на семь вечера.

Андрей усмехнулся.

— Уже сомневаетесь?

— Я никогда не сомневаюсь. Я меняю стратегию после получения новых данных.

— Вот теперь верю, что вы из маркетинга.

Когда он уехал, я убрала чашки, провела ладонью по влажным после душа волосам и поймала взгляд Алёны.

— Что?

— Ничего.

— У тебя лицо человека, который сейчас скажет глупость.

— Я хотела спросить, понравился ли тебе кофе.

— Кофе был обычный.

— Конечно.

Она ушла, улыбаясь так широко, что мне захотелось бросить в неё полотенцем. Я этого не сделала. Вместо этого пошла проверить Бублика.