Противостояние (СИ), стр. 55
Голос Саэллора оборвался на полуслове, но уже спустя мгновение он весело воскликнул:
— Да что же это такое! Ты смотри какая настырная! А ведь у нее может получиться! Даже интересно, чем это все закончится…
Это он о ком?
А потом Саэллор обратился ко мне:
— Знаешь, беру свои слова назад. Ты не безнадежен. Среди твоего неподъемного балласта есть и настоящие жемчужины… Хех, ну кто бы мог подумать?
Понять, что он имеет в виду, я не успел. Зов повторился. Теперь он был намного громче. Правда, тот, кто меня звал, явно делал это на пределе своих сил. Почему-то я мог это чувствовать…
Как только я это осознал, пришло ощущение, что между мной и зовущим возникла невидимая нить. Она была очень тонкой и невесомой. А в следующий миг эта нить неожиданно рванула, да так, что тьма вокруг меня треснула по швам. И меня медленно, но уверенно куда-то потащило.
Не знаю, как долго продолжался этот странный полет, но вот наконец далеко впереди возникла точка. Крошечная, белая, не больше булавочной головки. Она постепенно приближалась. Становилась шире и объемней. И с каждым мгновением тьма стремительно рассеивалась.
Новый рывок, и свет залил все вокруг.
Вестония. Граница владений графа де Марбо.
Аурэлия де Марбо, опираясь на подставленную руку капитана своей стражи, сошла со ступеньки кареты на землю, и ее снова накрыла неестественная тишина этого места.
Она взглянула вверх. Далекие кроны вековых деревьев мерно покачивались на ветру, но сюда не проникало ни звука. Не было слышно ни шелеста листьев, ни поскрипывания стволов. Молчали вездесущие птицы. В траве никто не шуршал, не пищал, не копошился. Ощущение — словно заложило уши.
Аурэлия мельком взглянула на сопровождавших ее дружинников и увидела, как некоторые из них прижимали ладони к ушам и хмурились. Значит, она не одна такая.
Но все эти временные неудобства Аурэлию мало интересовали. Главное, что они, наконец, добрались.
Дорога сюда заняла втрое больше времени, чем виконтесса рассчитывала изначально. Сперва почти на две седмицы зарядили дожди, превратив все дороги в сплошное болото.
Мэтр Робер категорично и настойчиво утверждал, что везти его сиятельство по такой сырости чревато осложнениями. Как будто Аурэлия сама этого не понимала.
Поэтому она ждала, считая дни. Каждую ночь заветная пещера снилась ей снова, и каждое утро она просыпалась с ощущением, что опоздала.
За ее спиной скрипнула дверца кареты.
— Ваша милость… — будто подслушавший ее мысли мэтр Робер уже стоял одной ногой на ступеньке, прижимая рукой к груди свой саквояж. — Позвольте сопроводить вас…
Он не договорил. Круглое лицо лекаря, всегда такое благодушное, сейчас выражало озабоченность и даже страх, и Аурэлия заметила, что он старается не смотреть в сторону зловещего склона.
— Благодарю вас, мэтр, — спокойно произнесла она. — Но я попрошу вас остаться с отцом.
Робер помедлил, потом коротко поклонился и явно с облегчением вернулся в карету. Аурэлия успела увидеть, как в глубине на подушках Жеральдин поправляет плед на коленях спящего графа.
Взглянув на умиротворенное лицо отца, Аурэлия тепло улыбнулась. Отец уснул за час до прибытия. Во сне его лицо было спокойным и почти молодым в тени кареты — таким, каким она запомнила его с детства.
Все утро старый граф де Марбо был оживлен и весел. Он рассказывал терпеливо слушавшему его мэтру Роберу про свою первую охоту, про коллекцию своих серебряных солдатиков, про меч, который подарил ему вчера его дед. Граф вел себя, как двенадцатилетний мальчишка, который отправился в удивительное путешествие.
В такие светлые дни Аурэлия ловила себя на мысли, что, если бы за этим не приходили долгие месяцы забытья, когда отец становился похож на живого мертвеца, она, пожалуй, смирилась бы. Пусть бы он навсегда остался в своем детстве — там ему было хорошо.
Виконтесса тяжело вздохнула и отвернулась.
— Капитан, — сказала она. — Вы и еще четверо бойцов пойдете со мной. Остальные останутся возле кареты.
В этот раз с ней ехали три десятка дружинников. С тех пор как началась война, дороги графства перестали быть безопасными: беженцы, обозы, дезертиры, сбившиеся в стаи и промышлявшие на трактах. На прошлой неделе такая стая вырезала постоялый двор в пяти днях пути от Шато де Тури.
Аурэлия вспомнила о Максе Ренаре. По слухам, его армия должна скоро сойтись с армией аталийцев, к которым присоединились легионы Кларона. Все сходились во мнении, что бастард обречен и что появление объединенной армии Аталии и Кларона на границе Вестонии — это вопрос времени.
Мысли о молодом маркграфе были из тех, что Аурэлия гнала от себя, потому что они не желали складываться во что-то однозначное. Когда-то их хотели поженить. Потом он убил Эмиля. И то, что должно было стать горем, стало избавлением для нее и для отца, который чуть было не умер. Ненавидеть человека, вернувшего в ее дом мир, у нее не получалось, как и благодарить убийцу брата. Но вместе с тем она искренне желала ему выжить. Все эти мысли порождали в ее душе странное смятение и грусть…
Склон начинался сразу за тропой. Среди сухих стволов те же жуткие узоры из костей и черепов, которые Аурэлия видела в прошлый раз и о которых старалась не вспоминать все эти месяцы.
Идти было тяжело, словно ступать по мелководью. Судя по тяжелому дыханию сзади, дружинникам, похоже, этот путь давался еще сложнее, чем ей.
Продвигаясь вперед, Аурэлия напряженно ждала.
В прошлый раз голос заговорил задолго до того, как она дошла до пещеры. Этот мягкий и вкрадчивый тембр, от которого мурашки бежали по затылку. Однако сейчас голос почему-то молчал…
Холодок беспокойства пробежал по спине. О, боги! А что, если в прошлый раз она все это выдумала? Что, если ей все померещилось? И она притащила в эту глушь больного отца ради голоса, который ей приснился.
Ох, как некстати она только что вспомнила, как смотрел на нее мэтр Робер там, у кареты. Ей уже был знаком этот взгляд. Так лекарь смотрел на ее больного отца.
Прошептав молитву Пресветлой, Аурэлия ускорила шаг.
— Ваша милость, — негромко окликнул капитан. Он держался в двух шагах позади. — Дальше…
— Дальше я пойду сама, — не оборачиваясь, твердым голосом приказала Аурэлия. Во всяком случае, ей хотелось верить, что он прозвучал именно так. — Ждите меня здесь. Ко мне не приближаться. Что бы вы ни увидели и ни услышали.
Она знала, что капитан хочет возразить, но за последнее время все в графстве уже поняли, что тихая и кроткая виконтесса де Марбо, когда это нужно, может превратиться в жесткую и непреклонную хозяйку.
Сплошной серый камень, испещренный небольшими трещинами, пучки сухой травы в расселине — скала впереди казалась монолитной. Аурэлия остановилась. Беспокойство сменилось разочарованием.
Значит, все-таки померещилось…
Сперва она хотела развернуться и уйти, но потом решила, что должна дойти до конца и окончательно убедиться во всем. Иначе, уже спустя час, она пожалеет, что уехала.
Она сделала еще несколько шагов по направлению к камню и неожиданно почувствовала что-то странное… Ощущение было сродни тому, что чувствуешь, когда, идя по лесу, вдруг на лицо ложится невидимая паутина, натянутая пауком между ветками.
Скала словно расступилась, и перед Аурэлией возник узкий проем. Из него дохнуло теплом, а еще чем-то сухим и старым, как из давно закрытой библиотеки.
Аурэлия переступила порог и оказалась в туннеле, в котором было тесно и темно. Стены сходились так, что плечи задевали камень с обеих сторон. Коснувшись ладонью камня, Аурэлия ощутила тепло.
Несколько шагов… Затем поворот… Стены раздались в стороны, потолок скакнул вверх, а темнота отступила. Аурэлия оказалась в небольшой пещере, в центре которой что-то светилось.
Алые отблески оживляли серые стены и своды. Тени расползались по пещере, сплетаясь в причудливые узоры. Внутри пещеры было пыльно, но Аурэлия не заметила здесь ни одного скелета. И это ее успокоило. Она сделала еще шаг и, наконец, увидела источник алого света.