Противостояние (СИ), стр. 44
Я погасил купол и рванул к упавшему краргу. Тварь уже поднималась, встряхивая головой. Не успела. Первый клинок, напитанный золотой энергией, вошел ей под левую лопатку, точно в сердце, второй с одного маха снес голову с плеч.
Обезглавленная туша с развороченной грудной клеткой рухнула на землю. Она заметалась по полю, хлеща черной кровью во все стороны, нелепо, по-куриному, и стены за моей спиной ответили на это зрелище ошеломленным многоголосым воплем.
Второй крарг атаковал сверху, не дожидаясь, пока я развернусь. Я швырнул ему навстречу энергетическую сеть. Золотые нити раскрылись в воздухе широким веером, но тварь и в этот раз продемонстрировала потрясающую ловкость. Крарг, сложив крылья, провалился под сеть и вышел из пике над самой землей.
Этот маневр стоил монстру скорости и высоты, а больше мне ничего и не требовалось. Миг — и рой из нескольких Клыков хаоса ударил тварь в упор. Пять золотых сгустков пробили грудь и брюхо, вошли глубоко и раскрылись уже внутри. Тварь, словно синица, в которую выстрелили крупной дробью, взорвалась на лету. На землю она осыпалась уже кровавыми кусками.
Полюбоваться на дело рук своих я не успел. Драгомир врезался в меня всей массой, и его ручищи сомкнулись за моей спиной. И мы покатились по земле. Хватка была такая, что заскрипели пластины доспеха. А следом ударили мерзкие щупальца-пиявки.
Десятки голодных хищных отростков со всех сторон впились в сочленения, в кожу химеры, в стыки пластин, пытаясь добраться до моей плоти.
Хм… Знакомая ситуация… Когда-то в Изнанке на меня точно так же навалились поглотители, рассчитывая выпить досуха.
Я на короткий миг перестал сопротивляться потоку.
Мой источник, перенастроенный под существо иного порядка, казалось, только этого и ждал. Он вцепился в чужую силу с такой жадностью, что я едва удержал процесс под контролем.
Аура равномерно раздалась в стороны, словно наполненный воздухом шар, полностью поглотив чудовище, атаковавшее меня. Начался процесс поглощения. Кровавая мана хлынула в мою энергосистему сплошным потоком.
Первыми не выдержали щупальца. Мерзкие отростки один за другим ссыхались, чернели и осыпались с моего доспеха трухой. Драгомир дернулся, попытался разжать объятия и оттолкнуть меня, но было уже поздно.
Система стригоя рушилась у меня на глазах. Раздутые каналы опадали, узлы гасли, багровые сгустки тускнели один за другим, отдавая все, что в них закачали. Я видел, как сдувается его туша. Бугры мышц оседали, кожа серела и обвисала складками, плечи сужались. С каждым мгновением тварь весила все меньше, и вскоре я держал в руках уже не гору мышц, а высохшее деформированное тело.
Девятый сгусток погас последним. Круды, лишенные силы, рассыпались мелкой пылью. Алый свет в глазах Драгомира погас. Глазницы мертвеца зияли черными, словно выжженными огнем, провалами.
Я брезгливо поморщился и откатился от начавшего стремительно разлагаться трупа. В нос ударил омерзительный запах тухлятины.
Пружинисто вскочив на ноги, я повернулся к своим и поднял вверх один из клинков. Шато Гардьен ответил мне победным ревом. Затем я взглянул на надвигающиеся армии аталийцев и кларонцев. Заметил раскрасневшиеся лица сыновей Ольгерда. Обратил внимание на бледное лицо Адриана и ухмыльнулся.
Понимаю, парень, к такому зрелищу ты не был готов. Но это только начало…
От разглядывания надвигающегося войска, походившего в эту секунду на многоногое исполинское чудовище, отвлек топот копыт и требовательное ржание.
Я обернулся и увидел Шторма, который со всего маху налетел на труп безголового крарга и начал его втаптывать в землю.
— Брось эту гадость! — окрикнул я его.
Шторм послушался и подлетел ко мне, возмущенно всхрапывая и громко сопя. Запрыгнув в седло, я дернул поводья.
— Домой, братец.
Пока скакал, прислушивался к себе. Потому что произошло кое-что еще…
Чужая сила не ушла в источник целиком. Часть кровавой маны осела в моем теле. Не спрашивая разрешения, не дожидаясь команды. Она впиталась в мышцы, в кости, в жилы, и тело отозвалось на такое вмешательство положительно.
Ушла усталость. Растворилась ноющая боль. Даже вечное давление источника на треснувший кокон стало тише, глуше, терпимее. Я чувствовал себя так, как когда-то до появления полубожка.
Но, несмотря на благотворное влияние на мой организм, произошедшее мне очень не понравилось.
Да, кровавая мана делала ровно то, чего не могла сейчас сделать золотая: быстро усиливала само тело. Мой главный перекос, моя главная слабость закрывалась легко и естественно. Достаточно было лишь брать.
Но также я догадывался, откуда берется такая сила… И этот путь для меня был закрыт.
Внешний шум вернул меня в настоящее. Фронт противника был уже близко. Ровные коробки пехоты, ощетинившиеся копьями, ползущие осадные башни, упряжки с метательными машинами.
В тот момент, когда я уже был рядом с воротами, по полю поползла тень. Широкая, во весь фронт, она сперва накрыла наступающих, затем меня и навалилась на крепостные стены.
Я поднял голову.
От горизонта до горизонта небо заволакивала живая клубящаяся тьма. Сотни крыльев и вытянутых тел, наползающих плотными волнами со стороны гор.
Стаи серокрылов шли на штурм шато Гардьен.
Глава 21
Створки ворот сомкнулись за моей спиной с тяжелым гулом, отрезая нас от поля и от надвигающейся армии. Внутренний двор встретил меня многоголосым ревом. Бойцы орали, стучали клинками о щиты, кто-то тряс над головой сорванным шлемом. Но времени купаться в овациях не было.
Лео уже бежал ко мне через двор, на ходу тыча рукой вверх в наползающую с гор тьму. Я кивнул, мол, вижу.
Над цитаделью запели сигнальные рога. Три коротких, один длинный… Небо…
Этого сигнала мои люди ждали давно.
Я соскочил со Шторма, бросил поводья подбежавшему конюху и взлетел по лестнице на надвратную башню, где меня уже ждал Сигурд.
Здоровяк кивнул с хищной ухмылкой в ту сторону, где лежали трупы моих недавних противников. Я ответил ему той же улыбкой и подошел к бойнице. Отсюда, с верхней площадки было видно все: и черную волну, накатывающую со стороны гор, и то, что происходило в эти мгновения с моей крепостью.
А посмотреть было на что…
Шато Гардьен менялся на глазах. По всему периметру стен с грохотом откидывались деревянные щиты, до этого дня исполнявшие роль обычной обшивки, и из ниш выдвигались косые навесы из теневого дерева, окованные полосами теневой стали.
Через несколько мгновений боевые площадки, галереи и лестницы оказались накрыты сплошными козырьками. Стрелковые ячейки под ними напоминали теперь глубокие норы, из которых торчали только жала стрел.
Одновременно застучали десятки воротов, по всем башням разом. Над внутренними дворами, над казармами, над госпиталем и конюшнями поползли, расправляясь, гигантские полотнища сетей.
Тройной слой, метр за метром перекрывающий все открытое пространство крепости. На перекрестьях канатов топорщились связки шипов, похожие на морских ежей. Такие же шипастые перекрытия один за другим вставали по гребню стен, на кровлях башен, вдоль всего периметра.
Крепость наполнилась звуками. Лязгали цепи в желобах, хлопали расправляющиеся полотнища, перекрикивались расчеты у воротов, отовсюду доносились командные матюги. И все это происходило на фоне дробного гула, что рождался от топота сотен пар ног. Защитники шато Гардьен занимали свои места по боевому расписанию.
Без суеты, без толкотни. Каждый боец знал свое место. И за всем этим действом, словно маститый режиссер, с высоты донжона пристально наблюдал генерал де Потье. Сегодняшние действия защитников замка и цитадели доказывали, что месяцы муштры до ломоты в суставах и боли в мышцах не прошли даром.
Со стороны, наверняка, практически мгновенное перевоплощение шато Гардьен выглядело жутковато. Только что перед врагом высилась обычная крепость, а спустя несколько минут она ощетинилась тысячами шипов, словно гигантский морской еж, почуявший хищника. С Цитаделью за моей спиной происходило то же самое.